Сергей Дышев – Экипаж лейтенанта Родина (страница 48)
– Товарищ военврач, вы, наверное, с кем-то там его перепутали… Рядовой Александр Деревянко воюет в экипаже уже три месяца. И бабой никогда не был. Во всех смыслах этого слова!
– Я тебе сейчас дам «перепутали»! Возьму сейчас за шкирку, приведу и покажу!
Военврач не на шутку разбушевался, но, поняв, что объяснять и тем более вести и что-то «показывать» совершенно бессмысленно, махнул рукой, повернулся и ушел.
А главный хирург, выслушав этот сумасшедший диалог, рассмеялась и тоже ушла.
– Ну и дела-а, попал Саня, – даже говорун Сидорский, не знал, что еще сказать по этому поводу.
– А может, и не перепутали, и наш Саня… – произнес вдруг Руслик.
– Еще один псих, – покачал головой Иван.
И тут вновь на крыльцо, как на сцену, поступью императрицы вошла главный хирург.
– Ну что, товарищи танкисты, перевела я вашего механика в женскую палату, – с укором и улыбкой сказала она. – Что ж вы, мужики, воевали и не знали, что с вами восемнадцатилетняя девчонка в танке была! И самую тяжелую должность дали… Эх, вы!
И трудно сравнение найти, каково все это было осмыслить членам экипажа…
Ребята стояли с открытыми ртами, как громом пораженные и обухом перешибленные.
– Ну и дела-а, – уже с другой интонацией произнес Кирилл.
– А точно, это наш Саня? – уныло спросил Иван.
В ответ военврач поинтересовалась:
– А кто из вас Родин?
– Я-я…
–
Иван снял вдруг ставший давить танкошлем, ответил:
– Да это он, то есть она должна нас простить… Не уберегли и вообще… А можно… Саню увидеть?
– Нет, – категорично ответила военврач. – Сейчас ее на операцию повезут!
– Привет передавайте от экипажа! – уже вдогон крикнул Иван.
– От всех нас! – добавил Сидорский и, вздохнув, сказал: – До сих пор в голове не укладывается: наш Санька – девчонка!
– Экипаж полных придурков! – констатировал Иван.
– А я чувствовал, – вдруг сказал Руслик.
– Что ты чувствовал? – недовольно спросил Родин.
– Ну что девчонкой ему, то есть ей, надо было родиться… Уж больно хрупкий был.
– Ну, не скажи, – усмехнулся Родин, – вон как нашего Кирю голым задом на колючки усадил, то есть усадила! Ладно, по местам, поехали!
– Куда? – вырвалось у Сидорского.
– За орденами, – ответил Иван.
– А не подождем, пока Саньке операцию сделают?
– Нет! – резко ответил Родин.
И в тот самый момент, когда командир уже по дороге направил «тридцатьчетвёрку» в сторону штаба бригады, санитары на носилках принесли механика-водителя рядового Деревянко в операционную. Оперировала властная женщина, одним взглядом разгонявшая заехавшие на территорию танки, главный хирург Маргарита Сергеевна. Ассистировал ей старший лейтенант медслужбы Евгений Будкин, чудом избежавший перелома носа или челюсти, тот самый…
Глава двадцать вторая
Взрыв мины Саша хоть и смутно, но помнила. После пронзительного свиста что-то сверкнуло, будто лавой плеснуло из трещины в земле, – и сотрясающий, волнами грохот! Перед глазами красная пелена все ярче и ярче закручивалась в огненный вихрь. Она оторвалась от земли, вырвалась из самой себя и полетела, полетела, слившись с этим вихрем. И он закрутил ее и потащил в преисподние, в жуткие глубины. И она подумала, что вот так и умирают… Очнулась после грез она уже в танке, ревущим от натуги, и удивилась, почему не за рычагами. И в очередной раз Саша пришла с себя, когда какой-то полный мужчина в белом халате сунул ей в нос ватку с нашатырем. Она чуть приподнялась, оглянулась, вокруг на полу, на матрасах, носилках лежали раненые солдаты – все мужчины. Кто-то стонал, кто-то лежал без сознания, как только что и она сама. Саша ощупала повязку на груди, и в этот момент толстяк стал стаскивать с нее штаны… А тут одни мужики! Нога, до автоматизма натренированная на педали главного фрикциона, сработала как в боевой обстановке…
– Вы меня простите, – еле слышно произнесла Саша. – Я не хотела, само получилось.
– Ничего страшного, бывает и хуже! – усмехнулся военврач Будкин, отметив про себя, что после того, как механика отмыли после боя, получилась очень симпатичная девчонка.
А главный хирург вздохнула:
– Совсем дети воюют!
И распорядилась начинать операцию…
Когда ребята подъезжали к штабу, уже издали увидели знатный трофей. На площади среди палаток «Королевский тигр» напомнил Ивану почему-то катапульту, с помощью которой македонцы забрасывали осажденные крепости зажигательными бомбами. И уже не казался он жутким и массивным зверем, мастодонтом, изрыгающим огонь из 88-миллиметровой пушки. Разночинный армейский народ проявлял любопытство, и все непременно старались просунуть руку в дыру на бортовой броне. Женщинам это удавалось, и все они непременно говорили, что еще горячая.
Родин остановил «тридцатьчетверку» в двадцати метрах от «тигра», подумал, что уже нашлось, кому доложить об успехе операции, крикнул ребятам, что идет на узел связи.
И ноги сами понесли, как в сапогах-скороходах, и откуда только силы взялись, будто и не было бесконечной череды боев, истощенных нервов, намотанных на кулак, тяжелого ранения члена экипажа, считай по его вине…
«Эх, Буратино, Буратино, так обдурить папу Карло, вернее сказать, Ивана-дурачка…»
В экипаже они договорились и дали друг другу клятву, что тайну рядового Деревянко от них никто не узнает. Конечно, все равно всплывет: из медсанбата доложат по команде. И опять Смерш начнет искать следы «преступной деятельности».
И вот знакомое, уже родное крылечко. Иван постучал, не дождавшись ответа, распахнул дверь, стремительно прошел через сенцы. Ольга сидела за столом и заполняла какой-то формуляр, увидела Ивана, вскрикнула, вскочила, скинув наушники. И в следующее мгновение она повисла на нем, а он закружил ее в самом центре комнатушки, где они так лихо пели и танцевали. И свежеотдраенные половицы не поскрипывали, а пели.
Наконец, когда они перевели дух от долгого поцелуя, Оля сказала:
– А я была возле этого чудовища! Ужас, какой страшный!
– И пробоину в борту потрогала?
– Конечно, у меня даже ладошка туда поместилась! – гордо сообщила она.
– И как, горячая? – рассмеялся Ваня.
– Горячая! – подтвердила Оля.
– Да нет, – улыбнулся Иван. – Я про ладошку, ладошка твоя такая горячая!
Они сплели пальцы своих рук, почувствовав, какой жар через них идет друг к другу.
– Мне так хочется близости, прижаться так, чтобы раствориться в тебе… – произнесла она ослабевшим, задыхающимся голосом.
– И сколько ж мы можем мучить друг друга…
– Ванечка, а твое начальство может отпустить тебя в официальное увольнение за все твои подвиги?
– Может… А не сможет, так сбегу.
– Да ты что?!
– Два раза снаряд в одну воронку не попадает! – лихо ответил Ваня.
Он огляделся и тут заметил, что в комнате нет Татьяны.
– А где Таня?
– В госпиталь увезли… У нас тут бомбежка была. Попала Танька, несколько осколочных ранений. Средней тяжести, – грустно сообщила Оля.
Иван помрачнел.
– Надо же… А у нас в конце операции Саню Деревянко тяжело ранили, в грудь и бедро. Только что в медсанбат отвез. Уже, наверное, оперируют…
– Бедняжка, совсем мальчишка…