Сергей Дышев – Экипаж лейтенанта Родина (страница 49)
Оля положила голову на плечо Ване.
– Ты знаешь, Вань, с той вечеринки, будь она неладна, просто шлейф несчастий тянется. Мне страшно: такое чувство, будто все эти командиры хотят, чтобы ты погиб. Посылают тебя из огня да в полымя…
– Я везучий, Оленька! Знаешь почему?
– Ну, скажи…
– Потому что есть человечек, который меня очень ждет.
– И очень любит…
Маргарита Семеновна вытащила поочередно два осколка из груди и бедра, бросила в какую-то эмалированную миску. Потом извлекла еще три мелких из руки и плеча, они звякнули совсем тихо. «Повезло, тебе девочка, неглубоко ушли!» – удовлетворённо произнесла она.
Саше смутно помнилось, как два санитара ее вновь переложили на носилки, понесли по коридору, вышли во двор. Там на лавке сидели два раненых бойца: один с перевязанной рукой, второй – с повязкой на голове, он заклеивал самокрутку.
Тут же стоял грузовик ГАЗ-ММ, откинутый задний борт ждал своих пассажиров.
– Карета подана! – сказал один из санитаров.
И тут же парень вскочил с лавки, сунул самокрутку товарищу, ему, видно, и предназначалась, бросился помогать загружать носилки в грузовик. Хоть чуть-чуть, но подсобил и, довольный, уселся на лавку. Следом загрузили еще одного лежачего, с двумя перебинтованными ногами и обожженным лицом, и еще помогли забраться на борт троим «сидячим».
Грузовик ГАЗ-ММ, когда не хватало санитарных автобусов, вполне подходил для перевозки раненых. Насыпали в кузов слой песка, а сверху устилали соломой. И эту солому, желтую, как солнце, с запахом пыли дорог, сразу почувствовала Саша, рука опустилась, вот она, колючая и ломкая.
А дорога ждала Сашу Деревянко в армейский полевой госпиталь – для дальнейшего лечения, выздоровления и реабилитации. И сейчас за последние месяцы ей выпала счастливая возможность не самой управлять транспортным средством, а ехать как пассажир. Разве что, еще была поездка в штрафную роту. Но то – особый случай… Госпиталь находился в сорока километрах от линии фронта; все выбоины, воронки, глубокая, как шрам, колея – эта израненная войной дорога очень болезненно давались для раненого бойца Деревянко.
Все тело ее стонало, ныло, тупая боль выкручивала. Но даже эта боль несравнима была с горечью, бедой, трагедией и полным ее крахом. Этот день «Х», как Саша мысленно называла его (то есть неведомый), всегда темным болезненным уголком находился в подсознании, но зато в кошмарных снах обрушивался безжалостно, торжествующе и фатально. В этих ярких видениях в разных вариантах повторялось одно и то же: ее разоблачали! Сашу выводили перед строем батальона и объявляли, что рядовой Деревянко – женщина! И за это преступление она вновь попадала в штрафную роту. Какие-то навязчивые незнакомые майоры или подполковники с перекошенными лицами, смеясь, говорили: «Ведь ты девица, Деревянко, мы тебя поймали». Правда, в этих поганых снах ни разу не появлялся родной экипаж.
Но Саша даже не представляла, какие испытания ей предстояло пройти, приняв обличье простого деревенского паренька из деревни Большая Драгунская. Одни чисто женские бытовые моменты чего стоили! Все женское естество надо было глубоко упрятать и стать своим мужиком. Став Александром Деревянко, она для себя приняла внутренний закон: даже в мыслях всё произносить в мужском роде. Это удавалось не всегда, и самое опасное, что сразу бы стало крахом, если бы вслух что-то вырвалось в женском роде.
Однажды такое случилось на третий день жизни в экипаже: Саша сказала «я хотела» и прикусила язык. К счастью, никто не обратил внимания…
И она сказала себе: я буду играть эту роль, как артист на сцене. И «лучший комсомолец-тракторист» района справится с этой ролью. И рядовой Александр Деревянко будет мстить врагу беспощадно и давить его, давить, давить…
Армейский госпиталь находился в двухэтажном здании. Сашу внесли на носилках в палату, в которой было около десяти женщин разного возраста, в основном, лежачие. И среди них Александра первой же с изумлением увидела Татьяну. Она сидела на кровати и читала книжку. Таня подняла глаза, посмотреть на новенькую, взгляды их встретились. Нет, она не узнала ее и вновь принялась за чтение. Сашу переложили на койку, рядом поставили сумку с личными вещами. И тут как вспышка в памяти: Татьяна вновь глянула на Сашу. Не может быть!
– Санька, это ты, что ли?! Деревянко?
Александра смущенно улыбнулась, кивнула:
– Я, как видишь!
– Как ты попал в женскую палату?! – еще более изумилась Таня.
И вся женская палата превратилась в одно большое ухо.
– Сядь рядом! – попросила Саша.
– Что, женишка привезли? – кто-то уже успел высказать веселую догадку.
– Хорошо устроилась!
Таня села рядом и первое, что сделала, поцеловала Сашу в щечку. Все, кто мог, устроили аплодисменты.
– Досталось тебе, бедный! – сказала она и погладила его по стриженой голове, обрадовавшись этой временной неразберихе.
– Танюш, а я ведь всех обманывала, и ты не догадалась, что я девчонка! – тихо сказала Александра.
– Что ты сказал?! – она широко раскрыла глаза, сразу поняв, что Саня не шутит. – Вот это номер!!!
Больше Татьяна уже ничего не могла сказать: ее милый застенчивый паренек в один миг превратился в симпатичную девушку! Почти как в русской народной сказке про царевну-лягушку…
– Были фронтовыми друзьями, Танюш, теперь станем подругами! Ага? – улыбнулась Саша.
– Уже стали, Санька…
Глава двадцать третья
С самого утра, точнее, ровно в 6 часов 30 минут, по установившейся еще до войны привычке командующий армией генерал-лейтенант Прохоров работал с документами. В это время, за исключением экстренных ситуаций, его никто не имел права тревожить. Адъютант приносил крепко заваренный чай в подстаканнике и отдельно на блюдце сахар и черный хлеб с маслом. Как и всегда, Федор Филиппович первым делом прочитал документы из папки «Совершенно секретно», потом перешел к бумагам второстепенной важности. Среди них взгляд его привлекла «Докладная записка» военного прокурора армии гвардии майора юстиции А. Сухарева. В первой части ее сообщалось, что органами ОКР Смерш армии проведена огромная работа по выявлению и разоблачению контрреволюционного предательского элемента, пробравшегося в ряды Красной армии и засланного немецкими разведывательными органами, оказана большая помощь местным территориальным органам НКВД по разоблачению контрреволюционного элемента из числа гражданского населения, бывших старост и полицейских, состоящих на службе немецких карательных органов, и иных пособников врага во временно оккупированных районах Курской и Орловской областей, ныне освобожденных. Однако наряду с этим ряд работников ОКР Смерш армии допускали извращение следственной практики и необоснованные аресты военнослужащих по обвинению их в контрреволюционных преступлениях. Так, оперуполномоченным отделения контрразведки Смерш танкового батальона старшим лейтенантом И. Волком были незаконно арестованы командир взвода *** танковой бригады И.Ю. Родин и рядовой А. Деревянко – по обвинению их в подготовке к дезертирству. Основание было не обосновано. Следователь ОО НКВД ОКР Смерш *** танковой бригады капитан Н. Левин принимал все меры к тому, чтобы безосновательно обвинить Деревянко в подготовке к измене Родине и контрреволюционных высказываниях. На допросах ставил ему несуразные вопросы, требуя от него неправдоподобных признаний, как-то: «вы следствие вводите в заблуждение, следствие предлагает вам стать на путь правдивых показаний» и т. п. При явно необоснованном обвинении направил дела через военного прокурора в военный трибунал. Родин и Деревянко были осуждены военным трибуналом и направлены в штрафную роту.
Перечень фактов извращения следственной практики, необоснованно возбуждаемых дел со стороны отдельных работников ОКР Смерш по обвинению военнослужащих и гражданских лиц в контрреволюционном и других преступлениях, фактов нарушения постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 ноября 1938 г. можно было бы продолжить, однако и приведенные факты заслуживают соответствующего реагирования на них со стороны руководства ОКР Смерш армии и наказания виновных с целью изжития и недопущения впредь фактов необоснованных арестов военнослужащих и обвинения их в контрреволюционных преступлениях.
Военный прокурор *** армии гвардии майор юстиции А. Сухарев»
– Думают, никакой управы на них нет, – проворчал командующий и написал резолюцию: «Рекомендую дела по ст. лейтенанту И. Волку и капитану Н. Левину направить на рассмотрение в трибунал фронта».
Потом он приказал адъютанту принести представления к награждению участников операции по захвату и эвакуации с вражеской территории «Королевского тигра». Удовлетворенно прочитав фамилии представленных к награде, он внес поправку: напротив фамилии Родин Иван Юрьевич вычеркнул «орден Красной Звезды» и вписал «орден Красного Знамени».
– Что с «литерным»? – потом спросил командующий у адъютанта, имея в виду поезд, который должен был доставить «Королевский тигр», значившийся по классификации Panzerkampfwagen VI Ausf. B, прямиком в Ставку.
Адъютант посмотрел на часы и сказал:
– Через полчаса на станции должна начаться погрузка на платформу.
– Держи на контроле!
– Есть, товарищ командующий!
Через три недели раны потихоньку стали затягиваться, и Саша с помощью подруги вставала с постели. Госпитальное время тянулось медленно, Саша и Таня коротали его в беседах на разные девичьи темы. Особенно со смехом вспоминали, как Танька, зараза, в тот вечер хотела вскружить голову «лучшему парню» из деревни Большая Драгунская. А Санька стоически держала оборону, краснея от одной мысли, что Таня чисто по-женски почувствует, подметит, что Саша Деревянко вовсе не лихой парнишка, а девушка… Нет, не догадалась и не раскрыла эту страшную тайну.