Сергей Донцов – В голове (страница 2)

– Знаешь Вася, я тут вчера вечером сидела одна у телевизора, потягивала чаёк из моей любимой кружки и, вдруг, неожиданно кольнуло сердце. И я подумала, что уже давно вошла в группу риска, а ты до сих пор не знаешь о том, что в нашей семье передаётся из поколения в поколение, вот уже скоро двести лет. Эта история, которую я тебе сейчас рассказала, напрямую связана с твоим пра, пра, не знаю сколько ещё пра, сам посчитаешь, если захочешь, дедом. Ты можешь не верить, можешь и поверить в этот оберег, но только ни один человек в нашей семье, с тех пор не погиб насильственной смертью. Вот так.

– Да, что за оберег бабуля? На него взглянуть-то хоть можно? – Васька внимательно смотрел на шкатулку. – Наверняка, какие-нибудь травки, волоски и жёлтые зубы неизвестного хищника.

– Тебе лишбы позубоскалить. А вот и не угадал. Ты в драгоценных камнях хоть, что –ни будь понимаешь?

– Конечно, бабуля понимаю. Я так понимаю, что чем их больше, тем лучше.

– Эх ты, балабол. Может и зря я тебе решила это показать, может подрасти тебе ещё нужно.

– Ладно бабуль, не томи –что там в шкатулке, показывай уже.

– Будь, по-твоему. Но только дай мне обещание, что это будет наш секрет.

– Зуб даю, не выдам

– И всё-таки ты балабол. Но деваться некуда. Вот, смотри! – с этими словами, Софья Фёдоровна открыла шкатулку и достала оттуда не большой кожаный мешочек, обмотанный суровой ниткой, такой, какой пользуются сапожники. Размотав бечёвку, она растянула горловину мешочка и высыпала на стол его содержимое. Маленький серебряный крестик, каких и сейчас полно в церковных лавках тускло блеснул в лучах заходящего солнца, пробивавшегося сквозь тюль на окне. Вторая же вещица привлекла Василия, гораздо больше. Это был явно старинный работы массивный перстень, как сейчас бы сказали, червонного золота. Но вот камень, вправленный в него, был точно бриллиантом. Он не переливался на свете так, как это делают современные бриллианты, что тоже подтверждало его старинное происхождение. Всё дело в технологии обработки. Старые мастера пытались сохранить, как можно больше столь дорогого материала, потому грани были причудливого размера, все разные. Размер камня поражал воображение – в диаметре он был не менее двух сантиметров. В комнате стало тихо и только трамвай, движущийся по своему маршруту за окном, слегка попискивал тележками на повороте. Василий взял перстень и одел его на указательный палец правой руки. С минуту разглядывал его со всех сторон, а потом погрозил им Софье Фёдоровне.

– Бабуля! Ты скрывала от меня такое богатство. Вот этот бриллиантище почти двести лет лежит мёртвым грузом в квартирах нашей фамилии. Да если его продать даже, за пол цены, я мог бы открыть собственную компьютерную фирму и жить припеваючи, да ещё и тебя содержать, как принцессу.

– Ну-ка снимай перстень и давай его сюда. – Нахмурившись, Софья Фёдоровна, бережно вернула сокровище и крестик в его хранилище. – Вот так я и думала. Лишь на секунду мне казалось, что ты проникнешься моментом, представишь своим хилым умишком, как попал этот камень в нашу семью. Уму непостижимо – ведь это было во времена Крымской войны, какие были люди… А ты. Ну истинный представитель современной молодёжи. Сразу всё перевёл на деньги. Как тебе только не стыдно. – Она машинально заматывала мешочек суровой ниткой.

– Ты права бабуля. Сейчас мне уже стыдно. Ты извини, поддался сиюминутному чувству. Но согласись, что и в школе, и дворе, и на телевидении все разговоры о достижении собственного благополучия. Формы разные, суть одна. И всё же скажи, вы, когда ни будь пытались оценить этот камень?

– Интересно, как ты себе это представляешь. По- твоему твой дед должен был бы положить в карман эту безделицу, прийти в ювелирный магазин, вывалить его там на прилавок и поинтересоваться у товароведа сколько он может стоить? В те времена, смею тебя заверить соответствующие органы работали вполне профессионально.

– Ну да, это я не подумал. И, что так и будет он пылиться у тебя в столе?

– Поживём увидим. Ты сначала институт закончи, а там посмотрим. Может быть ты меня и уговоришь. Но имей ввиду, это будет от многого зависеть. Молод ты ещё очень.

– Вообще-то бабуля мне уже двадцать первый год пошёл, может быть я даже женюсь скоро.

– Ну да, жених из тебя видный – ни кола, ни двора. Ты на Лену намекаешь, что-ли? Девочка хорошая, мне, кажется, правильная. Смотри ж не обидь её оболтус.

– После сегодняшнего бабуля, насчёт ни кола, ни двора – это ты, мне, кажется, погорячилась.

И тут в дверь позвонили. Софья Фёдоровна положила мешочек в шкатулку и опустила её в ящик стола. Приложила палец к губам и закрыла ящик на ключ.

– Вроде бы я не жду никого. Хотя, может соседка, может Наталья – давненько уже не заходила. Давай, поди-ка открой.

Василий поднялся и отправился в прихожую. Повернул простой английский замок и открыл дверь. На пороге и впрямь была соседка. Тоже пенсионерка, как и Васина бабуля, поддерживала отношения с Софьей Фёдоровной уже много лет. Да и не мудрено, в соседние квартиры они въехали почти одновременно с разницей в месяц или два. Наталья Николаевна была дородная женщина. В ней чувствовалась ещё большая сила, несмотря на преклонный возраст. Всю свою сознательную жизнь, проработала она на швейной фабрике. Там же познакомилась со своим будущим мужем. Сын её с семьёй жил отдельно. К матери заезжал редко. Всем теперь стало некогда. У мужа беда. Пережил инсульт, теперь лежит – благо, что говорящий остался. А всё одно, после инсульта мужа, чёрные волосы Натальи Николаевны, как будто снегом покрылись в одну ночь, а в прежде весёлых карих глазах поселилась грусть и складки у рта стали заметно глубже. Иногда, как станет не в моготу, напечёт ватрушек и заходит к Софье душу отвести, да и чаю попить. А ватрушки- то у неё хороши, бабуля Васю такими порадовать не может – не дано ей и всё тут.

– Наталья Николаевна, здравствуйте! – Вася отошёл в сторону, – Заходите, сейчас чайник поставлю.

– Привет, привет Васёк. А, что Софья дома?

– Ну вы скажите, Наталья Николаевна, куда же ей деться. Дома, конечно.

– Вот и славно. А то думаю, давно не заходила я. Вот ватрушек спекла, а тут и ты как раз.

В двери ведущей из комнаты в прихожую появилась Софья Фёдоровна и улыбнувшись, сделала приглашающий жест рукой.

– Ну что это ты Наташ, совсем про меня забыла. Я тебя, наверно, уже месяц не видела. Не случилось ли чего? Ты проходи, проходи. Василий сейчас чайку принесёт.

– Если, что случится, ты первая узнаешь – не далеко живём.

– И то, правда. Ты садись, в ногах правды нет. Как себя Анатолий Петрович чувствует?

– То-то и оно, что не чувствует. Жив, да и то слава Богу.

По середине не очень большой комнаты, но с высокими потолками, стоял круглый стол застеленный простой скатертью. Прямо над столом с потолка свешивалась старая люстра с матерчатым абажуром, которые были в моде в пятидесятых годах прошлого столетия, а сейчас задумали вернуться обратно. Три стула с высокими спинками, теперь уже таких не делают, стояли у стола. Вдоль стены напротив окна располагался чёрный кожаный диван с откидными валиками, не первой свежести, но выглядевший солидно. Старинный буфет с резными дверцами и на гнутых, коротких ножках тёмного дерева с чашками и рюмками, пристроился возле входной двери. Завершал обстановку большой книжный шкаф, кажется, красного дерева со стеклянными дверцами и кресло рядом с ним, под торшером. Бабуля была любительницей чтения и большую часть своего времени проводила в этом уголке. На стенах висело несколько картин, которые, впрочем, не представляли высокой художественной ценности, зато тяжёлые, покрытые золотой краской рамы были очень даже ничего.

– Хорошо у тебя Софья. Вот и мебель старая, старомодная, а уютно, хоть убей. А вот у меня стенка, мебель полированная, люстра три рожка, а не то. Вот не то и всё тут. Всё, какое-то холодное, не домашнее, глаза бы не смотрели.

– А я с тобой согласна. Не люблю я эту мебель современную. Какая-то она бездушная, не живая.

– Вот-вот.

– Васька! Ну сколько ещё дамы будут ждать? Куда ты там запропастился?

– Иду уже, иду. Вода имеет свойство закипать не сразу. Не хотите же вы пить сырой чай. – Василий появился в комнате со старомодным эмалированным, зато вместительным чайником, выкрашенным в ядовито зелёный цвет. Не раз он уже пытался заменить его на современный со свистком, но безрезультатно – бабуля, ни в какую. Поставил посудину на круглую керамическую подставку.

– Бабуля, мне пора идти. Сегодня нужно курсовую добить кровь из носу, а то зачёт не сдам.

– Да, да. Знаю я твою курсовую. Ты ей привет от меня передай и скажи – пусть не мешает.

– Наталья Николаевна, я возьму парочку ватрушек, уж больно аппетитно выглядят.

– Ты Вася, бери больше. Нам старухам печёное мало полезно. А твоему растущему организму в самый раз, – Наталья Николаевна придвинула тарелку поближе. – Вот ведь время-то, как быстро летит. Кажется, вчера ещё называл меня тётей Наташей, а теперь вот по имени и отчеству. Стесняешься поди?

– Согласитесь, Наталья Николаевна, что вы мне не родственница. Так, что называть мне вас тётей, как-то не с руки. Думаю, что вы не обижаетесь. Так и звучит солидней.

– Что солидней, это точно, возражать не буду. – Наталья подвинула к себе чашку. Василий прихватил несколько ватрушек и отправился в прихожую.