Сергей Диковинный – Кот на подоконнике (страница 8)

— Ну а кого? — Ильдар развёл руками. — Ты сидишь дома, смотришь в окно, кота гладишь. Соседям помочь — по-человечески. По-соседски. По-нашему. — Он помолчал. — А ещё, Денис, — извини, я тебе не говорил, — я тебе уже рекламу сделал. Ну, не рекламу. Сарафанное радио. По двору. Мол, есть человек. Помогает. Не за так. Но помогает.

— Что-то мне это нравится всё меньше, — сказал Денис.

— А я тебе давно говорил: ты найдёшь себе дело, — Ильдар выпил свой чай целиком. — И вот. Дело нашлось. Наталья Сергеевна, рассказывайте. Денис вас слушает.

Денис посмотрел на него. Ильдар смотрел на Дениса. У Ильдара было лицо человека, который впервые за много лет делает что-то хорошее и боится, что его за это поругают.

Денис вздохнул.

— Хорошо. — Он сел напротив женщины. — Рассказывайте подробнее. Что он делал в последний месяц? С кем встречался? Куда ходил?

Наталья Сергеевна вынула из сумки блокнот. Ильдар уже приготовился записывать — с ежедневником, с ручкой, с серьёзным лицом.

— Значит, так, — начала она. — Последний месяц он был… странный.

— В каком смысле?

— В хорошем. — Наталья Сергеевна улыбнулась. — Он влюбился.

Денис остановил руку Ильдара, который уже начал что-то писать.

— Влюбился?

— Да. — Она снова улыбнулась — впервые за неделю без горечи. — В девочку. Катю. Тоже из Бауманки. Они познакомились месяца два назад. И всё. Он стал… — она поискала слово, — светиться. Понимаете? Ходит по квартире, улыбается, чай себе заваривает. Я ему: «Артём, ты чего?» А он: «Мама, я счастлив». Я в первый раз это от него услышала. Двадцать два года — и в первый раз.

— Хорошо. Что дальше?

— Дальше — вот. — Наталья Сергеевна снова помрачнела. — Две недели назад он не пришёл домой. Полиция говорит: возраст взрослый, заявление есть, ищем. Друзья говорят — он им не писал. Катя — я ей звонила — говорит, что тоже ничего не знает. Не пишет ей, не отвечает. Её родители — тоже в шоке, они тоже её ищут. — Она помолчала. — Вот так. И вот теперь я у вас.

Денис сидел. Смотрел в окно. Внизу тянулась Москва. Он не понимал, за что схватиться. В его мире пропажа человека решалась просто: по следу, по крови, по магии, по запаху, по руке, по имени. Здесь всё было не так. Здесь был телефон, который отключён. Друзья, которые ничего не знают. И девушка, которая сама пропала.

— Ильдар, — сказал он.

— Что?

— Ты сказал, что я настоящий. Хорошо. Значит, я настоящий. Значит, — он посмотрел Наталье Сергеевне прямо в глаза, — я найду.

Наталья Сергеевна заплакала. Молча, некрасиво, обеими руками, как плачут уставшие женщины. Ильдар подал ей салфетки. Денис встал. Подошёл к окну, положил руку на стекло. За стеклом был город. За городом — ничего. Но где-то в этом городе был Артём. Двадцать два года. Счастливый. И где-то рядом — Катя. И надо было их найти.

Денис закрыл глаза.

Он потянулся — не глазами, не ушами, а тем самым, что у него всегда было. Плёнкой магии, которую он разливал когда-то по воздуху. Здесь она была тонкая, но была. Он потянул её на себя — по имени: Артём. Артём. Артём.

Плёнка не отвечала. Мёртвая, как бумага.

Он потянул громче — Катя. Катя. Катя.

Пусто.

Но на самом краю, где-то далеко, что-то отозвалось. Не голосом. Просто — отозвалось. Как будто там, откуда Денис тянул, сидело живое и знало, что его ищут. И это живое было очень, очень далеко. И — если Денис правильно понял привкус на языке — очень, очень солёное.

Денис открыл глаза.

— Ильдар.

— Что?

— Скажи, что такое «Бали»?

Ильдар замер.

— Что? — переспросил он.

— Бали. Скажи, что это.

Ильдар посмотрел на Наталью Сергеевну. Наталья Сергеевна посмотрела на Ильдара. Оба посмотрели на Дениса.

— Это остров, — сказал Ильдар медленно. — В Индонезии. Океан. Пальмы. Пляжи. — Он помолчал. — Денис, ты чего?

— Океан, — повторил Денис. — Соль. Пальмы. Пляжи.

Он развернулся к Наталье Сергеевне.

— Ваш сын, — сказал он. — Он не пропал. Он на Бали.

Наталья Сергеевна открыла рот.

— На Бали?

— На Бали.

— С чего вы… — она не договорила.

— С того, — сказал Денис, — что я его чувствую. Не прямо. Далеко. Но чувствую. Он там. И не один. Там ещё кто-то есть. Рядом с ним. Женщина, наверное.

— Катя? — прошептала Наталья Сергеевна.

— Может быть. — Денис сел. — Ильдар.

— Да?

— Ищи. Телефоны, соцсети, что там у вас. Проверь авиабилеты. Проверь — покупал ли он туда билет. Две недели назад. Один билет или два.

Ильдар уже стоял с телефоном. Набирал кого-то. Через минуту он поднял на Дениса глаза.

— Денис.

— Что?

— Два билета. На имя Артёма Волкова и Екатерины Ильиной. Прямой рейс. Четырнадцать дней назад. Москва — Денпасар.

Наталья Сергеевна вскрикнула. Ильдар подскочил к ней и удержал за плечи.

— Он уехал, — сказала она. — Он просто уехал. Не позвонил. Не сказал. Просто уехал.

— Просто уехал, — подтвердил Денис.

— Но зачем?

Денис посмотрел на неё и в первый раз за всё утро улыбнулся.

— Наталья Сергеевна. Он влюбился. В двадцать два. В первый раз. И уехал с девушкой на Бали. Он не думал. Он не мог думать. Он счастлив. Он видит океан. Он смотрит на неё. И весь остальной мир — Москва, Бауманка, вы, телефон, дверь, чай на кухне — всё это для него сейчас не существует. Совсем.

Наталья Сергеевна смотрела на него.

Долго.

А потом засмеялась.

Она не могла остановиться. Она смеялась и плакала одновременно, и Ильдар неуклюже жал ей руку, и Руслан, тот, что с ежедневником, тихо вышел и вернулся с водой, и Барсик спрыгнул с подоконника и улёгся у её ног.

— Значит, — сказала она сквозь слёзы, — он просто на Бали.

— На Бали.

— И с ним Катя.

— И с ней Катя.