Сергей Диковинный – Кот на подоконнике (страница 7)

— Ты хороший человек.

— Да пошёл ты, — сказал Ильдар смущённо и ушёл к машине.

Банк был на Тверской. Отделение с колоннами. Мрамор. Тишина. Девушки в форме. Двое охранников, которые сначала напряглись, когда увидели Ильдара, но расслабились, когда увидели Роллс-Ройс у входа. У людей с Роллс-Ройсом вопросы решают вице-президенты отделения.

Вице-президент вышел сам. Мужчина лет пятидесяти, в идеальном костюме, с прекрасными манерами.

— Добрый день. Чем могу?

— Хочу положить деньги, — сказал Денис.

— Отлично. На счёт? Вклад? Инвестиции?

— Не важно. На счёт. И карту.

— Разумеется. Какую сумму вы планируете?

Денис посмотрел на Ильдара.

Ильдар молча вышел.

Через минуту он вернулся. С двумя чемоданами. Большими. Дорожными. Он поставил их на пол перед столом вице-президента и отошёл на два шага, как конвоир.

Вице-президент смотрел на чемоданы.

— Это…

— Здесь, — сказал Денис, — около сорока миллионов. Не считал точно. Может, больше.

Вице-президент молчал долго. Потом встал. Посмотрел на обоих. Потом сел обратно. Потом снова встал.

— Пройдёмте в переговорную, — сказал он.

— Не надо, — сказал Денис. — Открой.

Ильдар открыл первый чемодан.

Пачки. Пятитысячные. Свежие. Только что «из кармана». Уложенные ровно, как книги в библиотеке. Пахли типографией. Вице-президент посмотрел на них. Потом на второй чемодан. Потом снова на Дениса.

— Это… откуда? — спросил он тихо.

— Есть, — сказал Денис.

— Понимаю. — Вице-президент сглотнул. — Извините. Я обязан спросить. Понимаете? Регламент. Такие суммы требуют пояснения происхождения.

— Хорошо. — Денис подумал. — Наследство. От деда. Дед жил в провинции. Держал деньги дома. Всю жизнь. Так?

— Так, — сказал вице-президент. — Но, понимаете, мы всё-таки обязаны… — Он посмотрел на чемоданы. На Дениса. На Ильдара, который теперь стоял очень спокойно, сложив руки на груди, и почему-то казался гораздо менее опасным, чем был на самом деле. — Ладно. Я думаю, мы что-нибудь придумаем.

— Придумайте, — сказал Денис.

Через час Денис вышел из банка с картой в руках. Металлической. Чёрной. С золотыми буквами на ней. На имя Дениса Сергеевича. И паспорт — тот самый, с фотографией, на которой он был очень похож на себя. Только чуть помоложе. Ильдар сделал фотографию вчера, на телефон, но Денис умудрился что-то с ней сделать такое, что она стала похожа на фотографию из паспорта. Магия. Бывает.

Он вышел на Тверскую. Посмотрел на карту. На паспорт. На Роллс-Ройс, который ждал у обочины, и на Гелендваген за ним, из которого Ильдар уже махал рукой.

Денис посмотрел на всё это.

И засмеялся.

Просто. Наконец-то. Как человек. Как любой, кто успел в чужом городе за сутки пройти путь от «ни души» до собственного человека, собственной машины, собственного дома и собственного имени в бумагах.

Ильдар подошёл.

— Ты чего?

— Всё хорошо, — сказал Денис. — Всё хорошо.

— Тогда — ко мне домой, — сказал Ильдар. — Обустроение. Первый вечер. Позову пацанов. Отпразднуем.

— Отпразднуем, — согласился Денис.

Он сел в Роллс-Ройс.

Впервые в этом мире — на своё место.

Глава 4

Пропавший

Пентхаус пах свежим ремонтом. Штукатуркой, лаком и утренним кофе, который Ильдар варил внизу, в трёхсотметровой, и таскал наверх в стеклянном термосе, потому что «так надо, босс, так положено».

Денис стоял у панорамного окна и смотрел, как внизу медленно, слоями, как тесто, двигается Москва. Ему нравилось. Здесь было тихо. И никто не смотрел.

За неделю всё устоялось. Паспорт лежал в тумбочке. Карта — в кармане. Роллс стоял под домом, Гелендваген — тоже, пацана Ильдара — того, с папкой, — звали Руслан, и он теперь носил не биту, а ежедневник, в который записывал всё, что Денис говорил. Денис первое время пытался понять, зачем, потом махнул рукой. Ильдар сказал: «Не мешай. Он растёт». И Денис не мешал.

А ещё был Барсик. Кот переехал. Не сам, конечно, — Ильдар привёз его на Гелендвагене, в переноске, с серьёзным видом, будто кота везли на аудиенцию. Барсик обнюхал пентхаус, посмотрел на город внизу с высоты шестидесятого этажа и улёгся на подоконник. С тех пор он там и жил. Смотрел. Думал. Как будто тоже понимал, что случилось что-то важное.

В дверь позвонили в десять утра.

Денис не двинулся — дверь открывал Ильдар. Послышались голоса: сначала спокойный, Ильдаров, потом взволнованный, женский. Потом — шаги. Ильдар вошёл первым.

— Денис, — сказал он. — Тут женщина. Из соседнего дома. Ей сказали, что ты можешь помочь.

За ним вошла женщина. Лет пятидесяти. Круглая, в лёгком кардигане цвета морской волны, с сумкой на плече и глазами человека, который не спал ночей десять. Она остановилась на пороге гостиной и замерла — то ли от вида пентхауса, то ли от вида Дениса, который стоял у окна, молодой такой, в белой футболке, что-то держал в руке — не поймёшь, что.

— Здравствуйте, — сказала она тихо.

— Здравствуйте, — Денис кивнул. — Садитесь. Ильдар, кофе.

— Не надо кофе, — женщина села на диван, положила сумку на колени. — Мне бы… Мне бы просто поговорить.

— Говорите.

Ильдар бесшумно ушёл на кухню. Он теперь умел быть бесшумным. Это тоже было новое.

Женщина помолчала. Потом заговорила — медленно, как будто каждое слово тянула из себя клещами.

— Меня зовут Наталья Сергеевна. Я из дома напротив. Вон, — она махнула рукой на окно, — восемнадцать этажей, третий подъезд. У меня сын. Артём. Двадцать два года. Студент. Хороший мальчик. Учится в Бауманке, четвёртый курс. — Она запнулась. — И он пропал.

Денис молчал.

— Две недели назад, — продолжила Наталья Сергеевна. — Я вернулась домой — его нет. Телефон выключен. Друзья говорят — не видели. В полиции заявление приняли. — Она снова замолчала. — Две недели. Две недели, Денис. Я не сплю. Я не ем. Я хожу по улицам и смотрю в лица. Две недели.

Денис смотрел на неё.

— А ко мне-то почему? — спросил он.

— Потому что, — Наталья Сергеевна посмотрела на него и вдруг улыбнулась, — мне сказали, что вы — настоящий. Понимаете? Мне все говорили: иди к экстрасенсам, они за деньги всё найдут. Я ходила. К двоим. Одни сказали — он сбежал, вторые — он мёртв, третьи — он у чёрной женщины, которая наводит порчу. — Она снова улыбнулась, но уже горько. — А вчера Ильдар Русланович мне говорит: не к ним иди. Иди к Денису. Он — настоящий.

Денис обернулся к Ильдару — тот стоял в дверях кухни с двумя чашками чая в руках, и вид у него был такой, будто его поймали на воровстве.

— Ильдар.

— Что? — Ильдар поставил чашки на стол. — Ну. Это правда. Ты — настоящий. Я же видел.

— Он видел, — сказала Наталья Сергеевна.

— Ильдар, — Денис помолчал, — это ты её позвал?