Сергей Диковинный – Кот на подоконнике (страница 2)

Вася открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Ты… ты не просто с луны, — сказал он наконец. — Ты с луны, где деньги растут на деревьях.

Денис улыбнулся. И полез в карман. Он знал, как это делается. В его мире он умел вынимать из воздуха всё, что нужно. Здесь — то же самое. Просто нужно было представить. Он представил пачки. Плотные, хрустящие, перетянутые банковской резинкой. И рука вынырнула из кармана — полная. Пачки легли на стол. Одна. Другая. Третья. Пятая. Десятая. Вася смотрел, как растёт эта стопка, и его лицо делалось всё белее.

— Тут… — Денис прикинул. — Тут за год. С запасом. Если что — добавим.

Вася молчал. Он смотрел на деньги. Потом на Дениса. Потом на деньги снова. И в его глазах было что-то, чего Денис не понимал, — не радость, не восторг, а страх. Тот самый страх, о котором Вася сам ему только что говорил. Не делай странного. Он не сделал странного. Он сделал щедрое. А это, как он узнает позже, в Москве почти одно и то же.

— Слышь, — сказал Вася хрипло. — Ты… ты вообще-то осторожнее. Тут так нельзя. Тут так — нельзя.

— Почему?

— Потому что увидят.

Денис хотел спросить, кто увидят. Но не успел. ________________________________________

В окно было видно двор. Лето, жара, качели без одной цепи. Бабки на лавке. Кот на капоте. И пацан у футбольной коробки — молодой, стриженый, в чёрной футболке и спортивных штанах. Он стоял, опершись на сетку ворот, и смотрел вверх. Прямо в окно Васи. Прямо на стол, где лежали пачки денег. Секунду он смотрел. Потом достал телефон. И поднёс его к лицу. Вася проследил за взглядом Дениса. Увидел пацана. Увидел телефон. И медленно, очень медленно, поставил бутылку на пол — так аккуратно, будто она была из стекла и хрусталя.

— Вот, — сказал он тихо. — Вот об этом я тебе и говорил, Денис. Про «не свети». Про «тут всё близко». Вот — началось. Денис смотрел на пацана. Пацан смотрел на окно. Потом сунул телефон в карман, развернулся и пошёл — не торопясь, спокойно, будто уже знал, что делать дальше.

— Кто это? — спросил Денис.

— Это, — Вася выдохнул, — Кирюха. Из второго подъезда. Мелкий, но при своих. У него брат — Ильдар. А Ильдар — это уже серьёзно. Это местные. Они тут всё дно держат. И если Кирюха снял — значит, к вечеру Ильдар придёт. Разговаривать.

— Разговаривать? — Денис улыбнулся. — Ну, пусть приходят. Я люблю разговаривать.

— Ты не понимаешь, — Вася вцепился в его руку. — Денис. Слушай меня. Ты, я вижу, не боишься. И правильно, наверное, не боишься. Но я боюсь. Я тут живу. У меня тут двор, метла, пенсия. Если они придут — они придут не к тебе. Они придут ко мне. Потому что ты — это ты, а я — это я. Ясно?

Денис молчал. Смотрел на Васю. И впервые с тех пор, как он появился в этом дворе, ему стало не смешно.

— Ясно, — сказал он. — Тогда я останусь тут. До вечера. И если они придут — поговорю с ними сам.

— А если не договоришься?

Денис повернулся к окну. Пацан уже скрылся в подъезде. Бабки щёлкали семечки. Кот спал. Двор дышал жарой.

— Я всегда договариваюсь, — сказал он.

Вася посмотрел на него. Потом на деньги на столе. Потом на Барсика, который вошёл в комнату и уселся у двери, глядя на Дениса круглыми глазами. И Вася вдруг понял, что этот пацан не врёт. Он налил себе из последней бутылки. Выпил залпом.

— Ладно, — сказал он. — Тогда так. До вечера я тебе расскажу про метро. Про то, как тут схема работает. Про то, что говорить ментам, если что. И про то, где тут покупают паспорта. А вечером… вечером будь что будет. Может, и обойдётся.

— Обойдётся, — сказал Денис.

Он сел на диван. Кот Барсик прыгнул ему на колени, свернулся и заурчал. Денис посмотрел на него. На Васю. На деньги. На золотой амулет, который всё ещё прятался под футболкой. Он не знал, что будет дальше. Но почему-то — впервые за этот день — ему было хорошо.

________________________________________

А за окном, во дворе, лето уже клонилось к закату. И где-то в глубине хрущёвки, в другом подъезде, парень по имени Кирюха отправлял брату сообщение. Одно. Короткое. «Тут тема. Приезжай, глянь». А Ильдар, говорят, был не из тех, кто не приезжает на такое.

Глава 2

Разговор по-мужски

Вечер пришёл во двор тихо, как сосед, который должен денег.

Бабки ушли по домам. Кот слез с капота. Качели без одной цепи глухо звякали на ветру — единственный звук, будто двор сам себе отсчитывал время. Денис сидел на диване, Барсик спал у него на коленях, а Вася в третий раз пересказывал ему метро.

— Значит, змей, — повторил Денис. — Под землёй. Ест людей.

— Не ест, — поправил Вася. — Возит. Но если зазеваешься — проглотит. Это как… — он пощёлкал пальцами, подбирая слово, — как река. Река не ест. Но утонуть в ней — как два пальца.

— Понял, — сказал Денис и погладил кота. — Река.

Он не понял. Вася видел, что не понял, и от этого ему хотелось выпить, но пиво кончилось, а за добавкой идти было не время.

В дверь позвонили ровно в девять. Не дёрнули, не забарабанили — позвонили. Один раз. Как будто человек за дверью точно знал, что его ждут, и не собирался тратить силы на лишнее.

Вася дёрнулся. Денис — нет. Он снял кота с колен, аккуратно, будто тот был из стекла, положил его на диван и встал.

— Пойду открою.

— Денис…

— Всё нормально, Вася. Сиди.

Он открыл.

На пороге стояли четверо. Трое — молодые, широкие, в чёрном, с битами, которые они держали так привычно, будто это были не биты, а продолжения рук. А впереди — четвёртый. Лет тридцати пяти. Коротко стриженный. Плечи, которые когда-то были спортивными, а теперь просто большими. Шрам над бровью. Спокойные глаза человека, который давно перестал торопиться.

— Ильдар, — сказал он. Не спросил. Представился.

— Денис. Заходите.

Ильдар чуть склонил голову. То ли кивок, то ли оценка. И вошёл. Парни — за ним, плечом к плечу, будто в дверь нарочно лезли вдвоём.

Хрущёвка сразу стала меньше. Ковёр на стене как будто сжался. Барсик ушёл под стол.

Ильдар огляделся. Деньги на столе уже убрал Денис, но воздух в комнате был плотный, будто чужой. Ильдар это почувствовал. Он всегда чувствовал, кто в комнате хозяин, а кто гость. И сейчас он не понимал.

— Слышал, — сказал он, — тут человек появился. С деньгами. Откуда деньги — не говорит. И живёт у дяди Васи. — Он посмотрел на Васю. Вася стал цветом как сайдинг их хрущёвки. — Дядя Вась, всё нормально. Тебя не тронем. Мы поговорим и уйдём.

— Ильдар, — Вася встал. Руки у него дрожали. — Ильдар, он хороший парень. Он просто…

— Сядь.

Вася сел.

Ильдар повернулся к Денису.

— Значит, так. — Голос ровный, как асфальт. — Я не знаю, кто ты. Мне это, честно, неинтересно. Тут район. Тут всё ходит через нас. Появился человек с деньгами — значит, должен зайти, поздороваться, сказать, кто, откуда, надолго ли. Это не наезд. Это порядок. — Он помолчал. — Ты порядок не соблюл. Поэтому мы пришли.

Денис кивнул. Медленно.

— Понял, — сказал он. — Справедливо. Извини. Я тут недавно, правил не знаю.

— Вот. Уже разговор. — Ильдар почти улыбнулся. — Тогда так. Откуда деньги?

— Есть.

— Откуда?

— Есть, — повторил Денис, и в его голосе не было ни наглости, ни страха — просто факт. Как про погоду.

Ильдар смотрел на него секунду. Дольше, чем нужно. Он привык читать людей по лицам — это его кормило двадцать лет. И тут он не прочитал ничего. Пусто. Как будто за этим пацаном стояла стена.

Краем глаза он увидел, как один из парней — молодой, с битой на плече — шагнул вперёд. Слишком близко. Слишком нагло.

— Слышь, — сказал парень. — Ты чё, братан, не понимаешь? У нас тут…

Бита выскочила у него из руки.

Сама.

Она поднялась в воздух — невысоко, на полметра, лениво покачиваясь, как будто решала, чем заняться. Парень замер с открытым ртом. Второй парень, стоявший рядом, инстинктивно потянулся своей битой — но и его бита выскочила, закружилась, развернулась, выпрямилась в воздухе — как солдат на плацу.

— Э, — сказал первый парень.