Сергей Диковинный – Дело о вампире-доноре (страница 3)

— А можно?

— Конечно.

Орлов подошёл. Посмотрел. На фотографиях были люди. Мужчины в костюмах. Женщины в платьях. Дети. Свадьбы. Похороны. Всё как у людей. Только на каждой фотографии — кто-то очень похожий на Константина Львовича. То в цилиндре. То в форме. То с усами.

— Это… — Орлов показал.

— Родственники.

— Все похожи на вас.

— Семейное, — сказал вампир. — Мы, вампиры, вырождаемся медленно. Очень медленно. К сожалению.

Орлов дошёл до последней фотографии. Константин Львович — или кто-то на него похожий — стоял в обнимку с молодым человеком. Фотография конца девяностых.

— А это кто?

Вампир не ответил сразу.

— Мой сын.

— Сын?

— Да.

— Он… — Орлов подбирал слова. — Он тоже…

— Нет. Он человек. От жены. Жена — человек.

— А где он сейчас?

Вампир подошёл к окну. Посмотрел на город. Долго.

— Уехал. В Москву. Работает. У него всё хорошо. Я звоню ему по субботам.

— Он знает, что вы…

— Знает. Он всегда знал. С детства.

— И?

— И ничего, — сказал Константин Львович. — Он меня любит. Я его. Всё просто.

Орлов смотрел на него. Вампир смотрел в окно. Тимофей сидел на ковре и смотрел на них обоих. Рыжая кошка смотрела на Тимофея.

— Константин Львович. — Орлов помолчал. — Зачем вы вообще работаете в пункте переливания?

— Я вам говорил.

— Вы говорили, что вам нравится. Это не ответ.

— Ну… — вампир повернулся к нему. — Мне нравится быть полезным.

— Понимаете. Я вампир. У меня есть потребность в крови. Естественная. Это как голод. Но мне не обязательно кого-то кусать. Кровь продаётся. Кровь дают. Кровь сдают доноры. Я — цивилизованный вампир. Я хожу в центр. Я оформлен как сотрудник. У меня есть медицинское обслуживание и пенсионные отчисления. У меня есть профсоюз. И никто не пострадал. — Он помолчал. — А если бы я сидел дома и страдал — я бы давно либо кого-то укусил, либо сошёл с ума. А так — я санитар. Я прихожу на работу. Я мою полы. Я ношу пробирки. Я полезен.

— Вы — санитар, который носит пробирки с кровью, — сказал Орлов.

— Да.

— И не пьёт их.

— Ну, — вампир чуть смутился, — иногда. Немного. Но только ту, которую списывают. По правилам. У нас журнал. Всё фиксируется. Я же не вор.

— Конечно, — сказал Орлов.

Он подумал про Курочкина. Про то, что тот тоже был вежливый, тоже не вор, тоже хотел быть полезным. А вышло — как вышло.

Он посмотрел на Тимофея. Тимофей смотрел на него. Спокойно. Как будто говорил: «Видишь? Всё сложнее, чем кажется». Или, может быть: «Всё проще». Орлов не понял. Он вообще редко понимал Тимофея. Но запомнил взгляд. И сделал закорючку в блокноте — как напоминание.

Глава 3. Работаем

Разошлись по городу.

Дроздов — в соцсети. Он листал и находил. И нашёл.

— Орлов, ты не поверишь. У вампира есть тик-ток.

— Что?

— Тик-ток. Аккаунт. «Вампир-санитар. Дневник одного отделения». Четыре тысячи подписчиков.

— Что там?

— Он показывает работу. Как моет полы. Как пишет отчёты. Как делает чай. Как ест бутерброд. Как играет с кошкой. И… — Дроздов замялся.

— Что?

— Он шипит на солнце. Иногда. Для развлечения. Людям нравится. Пишут: «Молодец!» «Ты лучший санитар в мире!»

— Что-то здесь не так, — сказал Орлов.

— В смысле?

— В том смысле, что если у него четыре тысячи подписчиков — он не «никому не заметен». Его многие знают. Это меняет дело.

Синичкина подняла голову от блокнота:

— У нас в городе наклейки появились. Я видела. Возле центра. «Вампир — тоже человек».

— Кто наклеил?

— Не знаю. Но свежие.

— А в комментариях? — спросил Муромцев из угла.

— У кого?

— У вампира.

— В основном позитив. Хвалят. Один блогер написал: «Тоже хочу быть вампиром, чтобы работать в медицинском центре». Есть один тролль. Пишет: «Из-за таких, как вы, порядочных вампиров никуда не берут на работу».

— Запомни ник, — сказал Орлов.

— Зачем?

— На всякий случай.

Муромцев пошёл к Стрельцову. Просто зашёл. Без стука. Сел. Посмотрел. Молчал.

Стрельцов смотрел на него. На Муромцева нельзя было не смотреть. Муромцев был как шкаф, только с душой.

— Вы меня выдавите из кабинета, — сказал Стрельцов тихо.

— Я аккуратно. Я посижу и пойду.