Сергей Диковинный – Дело о вампире-доноре (страница 5)

— Не знаю. Но кто-то очень хотел, чтобы этот халат заметили.

— Кулибин. Ты сегодня у нас прямо сыщик.

— Не я. Прибор.

— Что за прибор?

— Я его собрал из чайника.

— Кулибин. Как прибор из чайника может определить карандаш?

— Не может, — признался Кулибин. — Я просто так сказал. Мне хотелось, чтобы он пригодился.

— Ладно. Пригодится в другой раз.

— Обязательно.

Кулибин взял халат. Аккуратно сложил. Положил в пакет. Подписал: «Вещдок. Халат. Отделение переливания». И поехал в отдел — с паяльником, прибором и бутербродом.

Глава 4. Халат

Утром собрались все.

Орлов пришёл последним — прямо с ночного дежурства. Уставший, но в идеально выглаженной рубашке.

— Итак, — сказал он. — Что у нас есть.

Кулибин разложил на столе халат в пакете:

— Пометка карандашом. Мягкий. Бытовой. Почерк — тот же, что в архиве. По букве «Л». Это не Лядова. У Лядовой почерк другой. Это кто-то третий.

Дроздов поднял телефон:

— Тик-ток вампира. Я просмотрел все ролики. Полгода назад — ролик, где в кадр попал человек. Не специально. В углу. Белый халат. Вид со спины. Ходит по коридору. Лица нет.

Синичкина открыла блокнот:

— Соловьёва узнала у Ерохиной. Ерохина сказала: карандашом писала она. Она пометила вампира к проверке полгода назад. Потому что узнала, что кто-то пытается его дискредитировать. Ерохина давно знает вампира. У неё сын был в этом пункте. Вампир ему помог. И Ерохина хотела предупредить. Написала карандашом: «Проверить». Чтобы кто-то умный заметил.

— Погоди, — сказал Дроздов. — Ерохина — это же архивариус. Она что, имеет доступ к халатам?

— У неё доступ ко всему, — сказала Синичкина. — Она сорок лет в системе. Она ходит куда хочет. Она могла зайти в пункт. Могла оставить метку. Могла сделать так, чтобы халат заметили.

— А рапорт? — спросил Муромцев.

— Рапорт — Лядова, — сказал Орлов. — Она не злодейка. Она чиновница. Увидела проблему и подала бумагу. Это её работа.

— Но ведь бумага Лядовой — это и есть заказ?

— Не совсем. — Орлов помолчал. — Лядова подала рапорт вхолостую. Никто бы не пошёл проверять — вампир в бумагах был чистый. А вот Ерохина знала, что рано или поздно Лядова подаст. И готовила почву заранее. Полгода назад.

— Она знала? — спросил Дроздов.

— Она сорок лет в системе, — сказала Синичкина. — Она знает всё.

— Значит… — Муромцев медленно поднялся с дивана. — Ерохина — это не злодей. И не заказчик. Она — тот, кто страхует.

— Да, — сказал Орлов. — Она знала, что до вампира хотят добраться. Она не могла выйти из архива. Она оставляла знаки. Карандашом. На халате. В папке. Чтобы кто-то пришёл.

— И пришли мы, — сказала Синичкина.

— И пришли мы.

— А Лядова? — спросил Кулибин.

— Лядова — обычный человек, — сказал Орлов. — Она не подличает. Она просто делает карьеру. И в её логике — вампир это проблема, которую надо оформить. Она не враг. Она раздел инструкции.

— А вампир? — спросил Муромцев.

— А вампир ни в чём не виноват. Он тридцать лет работал санитаром. И всё.

Орлов посмотрел на всех.

— Что нам осталось — выяснить, кто человек в белом халате на видео. Тот, что ходил за вампиром полгода назад. Его не нашли. Но он есть.

— Зачем? — спросил Дроздов.

— На всякий случай, — сказал Орлов.

Дроздов кивнул. Дроздов был молодой. Но со временем он станет хорошим следователем — просто потому, что запомнил: если Орлов говорит «на всякий случай» — значит, будет случай.

Глава 5. Ночной наблюдатель

Орлов приехал домой поздно. Тимофей был с ним — не потому, что ходил по расписанию, а потому что сам так решил.

Дома тихо. Орлов поставил чайник. Сел. Открыл блокнот. Перечитал.

1. Домовой. Курочкин А.А. Вежливый. Пойман. Не преступник. Сын.

2. Призрак. Ведякин. Усталый. Не найден. Отец.

3. Вампир. Заславский К.Л. Санитар. Не тронут. Работает.

Три дела. Разные. И все — про то, что в городе живут существа, которые ведут себя лучше людей. Домовой — вежливый. Призрак — усталый. Вампир — полезный. И каждое дело заканчивалось не преступлением, а человеком. Человеком, который решил, что мир работает не так, как ему кажется.

Он задумался. Вспомнил Громобоева. Вспомнил папку. Вспомнил лист бумаги, который Громобоев дал Синичкиной. Вспомнил Курочкина.

Тимофей прыгнул на стол. Сел рядом. Посмотрел на блокнот.

— Ты что-то хочешь сказать?

Тимофей молчал.

Орлов отхлебнул чай. Посмотрел в окно. Город спал. Фонари горели. Ночь была тёплая и тихая.

И тут Орлов заметил вещь.

На улице — под фонарём — стоял человек. В белом халате. Смотрел на его окно.

Орлов встал. Подошёл к окну. Человек стоял. Не двигался. Смотрел.

Орлов присмотрелся. Человек был похож на Кулибина. Или на Стрельцова. Или на кого-то ещё. Издалека не разберёшь.

Он взял телефон. Позвонил дежурному. Сказал: «Здесь кто-то ходит под окнами. Можно проверить?» Дежурный сказал: «Сейчас отправим».

Орлов положил трубку. Посмотрел в окно. Человека уже не было.

Он посмотрел на Тимофея. Тимофей смотрел на дверь. Тимофей знал что-то. Тимофей всегда знал что-то. Но Тимофей никогда не говорил.

Орлов вернулся за стол. Открыл блокнот. Сделал запись: «Ночью под окном стоял человек в халате. Проверить». И ещё одну, тонкую, как зарубка: «Кто-то следит за мной. Кто-то ходит рядом». Подумал. И приписал: «Или это я устал».