Сергей Денисов – Время Майя (страница 4)

Пэй-Линг, напротив, выглядела сдержаннее. Её движения были точными и выверенными. Она шла с прямой осанкой, легко перешагивая корни, выступающие из земли. Волосы, собранные в аккуратный пучок, подчёркивали сосредоточенность. Одежда удобная и практичная – тёмные брюки из лёгкой ткани, заправленные в походные ботинки, и небесно-голубая рубашка с закатанными рукавами, создававшие ощущение сочетания утончённости и силы. Когда Пэй-Линг поворачивалась к Иле, увлечённо что-то объясняя, в её голосе звучали четкость и уверенность.

Хавьер иногда ловил отдельные слова, но мысли его текли в ином русле. Взгляд снова и снова возвращался к Иле – солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, высвечивали мягкие контуры её лица, ветер играл с тёмными прядями, вынуждая машинально убирать их за ухо. В этой простоте движений было что-то завораживающее.

Красота Илы заключалась не только в её внешности, но и в той живой, искренней энергии, что исходила от неё. Она словно сливалась с этим лесом – лёгкая, свободная, естественная. Даже когда исчезала за поворотом тропы, её присутствие оставалось ощутимым. Словно едва уловимая волна, проходящая сквозь эфир.

Вскоре они вышли на открытое пространство, где развернулась площадка раскопок. В десяти шагах перед ними лежал массивный каменный столб – около трёх метров в длину, частично скрытый под слоем земли. Костариканец Вито, склонившись над артефактом, сосредоточенно очищал поверхность.

Он был невысоким, крепко сложенным мужчиной со смуглой кожей и густыми, чуть вьющимися волосами, которые собирал в короткий хвост. В тени широкополой соломенной шляпы было видно лицо, украшенное лёгкой щетиной. На нем была выцветшая футболка цвета хаки, лёгкие хлопковые брюки и удобные кожаные ботинки, покрытые слоем пыли. На запястье поблескивал кожаный браслет с маленькими резными бусинами, возможно, амулет, напоминающий о семье и родных местах.

Вито двигался уверенно и спокойно, сосредоточенно счищая круглой мохнатой кистью остатки земли с поверхности древнего каменного столба. Артефакт лежал среди рыхлых слоёв бледно-коричневой почвы, раздвинутых в стороны археологами, и был покрыт высеченными текстами – глифами.

Каждый глиф – это не просто знак письменности, а миниатюрное произведение искусства, вырезанное в форме квадрата на поверхности камня. На некоторых – головы животных: кто-то с клыками, грозными клювами и глазами, а кто-то – просто милый. На других явно выделялись головы людей, стилизованные под самые разные образы – от простовато-комических до очень сложных, величественных и грозных, с выражением глаз, подобающим заложенной в глиф информации.

На каких-то миниатюрах сочетались самые разные проявления творчества древних писцов: лица людей, жесты, растения, явления природы, часто в окружении жирных точек и чёрточек, обозначающих числа. Некоторые глифы казались строго симметричными, некоторые хаотичными, а часть были едва различимы из-за вековой эрозии, но в каждом была заложена логика древнего языка.

– Когда сможем приступить к расшифровке записей на этом столбе, Вито? – весело спросила Ила.

Вито выпрямился и посмотрел на подошедших:

– Привет! Уже скоро, Ила. Знаешь, я уверен, что это не просто столб, или стела-украшение, а важный инструмент древних майя для астрономических наблюдений, – сказал он, отряхивая руки от пыли. – «Тээпан» или «Ту'унич К'иин», что можно перевести как «каменный столб Солнца» или «каменный столб Времени».

– Ты прав, словом «К'иин» древние майя обозначали и Солнце, и Время, – улыбнулась Ила.

– С помощью таких столбов определяли дни равноденствия и солнцестояния, – добавил Маркес. – На них наносили надписи с наиболее значимыми открытиями древних астрономов. Я изучал подобные на раскопках Караколь в Белизе.

Затем он поманил к себе Вито, и они вдвоем направились к трем археологам-латиноамериканцам, которые трудились неподалеку. Склонившись над массивными обломками плит с замысловатыми орнаментами, они очищали поверхности широкими кистями. Маркес с Вито подошли к ним.

Маркес заговорил, понизив голос. Хавьер не мог разобрать слов, но отметил, как внимательно слушали его латиноамериканцы – словно солдаты своего командира.

Вернувшись и увидев во взгляде Хавьера вопрос, Маркес с привычной спокойной улыбкой пояснил:

– Эти парни – майя, как и я. Они из разных стран: Вито – из Коста-Рики, Тимон – из Панамы, Матео – из Мексики, Поу – из Белиза. Но все мы – потомки очень древней цивилизации. Язык майя не имеет ничего общего ни с одним другим языком. Майя первыми на этом континенте создали полноценную систему письменности.

Он провёл рукой по запыленной поверхности ближайшей плиты, словно пытаясь ощутить пульс древнего города, затем посмотрел на Хавьера.

– Численность потомков майя сегодня превышает шесть миллионов человек, – продолжил он. – Это больше, чем население многих независимых стран: Дании, Норвегии, Финляндии, Словакии, Хорватии, Ирландии, Новой Зеландии, Омана, Кувейта… Но нас разделили границами. Сделали наемными рабочими на кофейных и кардамоновых плантациях. Заставили продавать свое прошлое за гроши. Мы выращиваем лучшие продукты, которые ценятся во всём мире, но не можем позволить купить их себе.

Говорил спокойно, но в его голосе звучала твёрдая уверенность человека, который видел в этих словах не просто исторический факт, а нечто гораздо более значимое.

Хавьер кивнул, хотя в голове появилось много вопросов. Он чувствовал, что со временем узнает ответы.

Оставив астрономический монумент, они направились дальше и подошли к обсерватории. Это было массивное круглое здание, сложенное из тщательно подогнанных известняковых блоков, многие из которых были покрыты едва различимыми следами древней резьбы. Несмотря на разрушительное воздействие времени, конструкция оставалась прочной и величественной.

Пэй-Линг обернулась к Хавьеру и, указав на здание, заговорила с лёгкой улыбкой:

– Добро пожаловать, Хавьер. Думаю, тебе будет интересно узнать, что мы обнаружили. Это сооружение – древняя обсерватория майя. Высота около двадцати метров, диаметр – свыше тридцати. Наша команда расчистила почти все внутренние помещения за стенами, которые ты сейчас видишь. Но есть часть, скрытая под землёй. Это две прямоугольные платформы высотой примерно десять метров каждая. Мы уже приступили к их раскопкам. Потребуется не один месяц. И, конечно, больше людей.

Хавьер был впечатлен. Он провёл ладонью по нижнему ярусу строения, где камни, веками скрытые в тени густой растительности, оказались покрыты бархатистыми подушечками мха глубоких изумрудных и салатовых оттенков, переплетаясь с серовато-серебристыми островками лишайников. Влажный воздух джунглей много веков питал это природное покрывало, и теперь камни казались плюшевыми на ощупь.

Выше, куда солнце пробивалось сквозь листву, каменные блоки были покрыты ровным слоем седовато-серого налёта. Время превратило их в матовые, испещрённые сетью крошечных трещин. Однако наверху, на открытом к небу ярусе, камень будто светился в лучах солнца. Его поверхность, молочно-сливочного оттенка, казалась почти нетронутой, словно время пощадило этот слой, позволив ему сохранить свою природную чистоту.

– Верх, вероятно, когда-то был куполом, – продолжила Пэй-Линг, – но сейчас остались только полуразрушенные стены. Время создало смотровую площадку, с которой открывается захватывающий вид. Пойдем смотреть!

Хавьер вошел в здание обсерватории вслед за спутниками. Внутри царил полумрак, но солнечные лучи проникали через вертикальные проёмы в стенах, создавая игру света и теней на каменных поверхностях.

– Посмотри сюда, – Пэй-Линг подозвала Хавьера к одной из стен. – Видишь углубления? Это маркеры. Майя использовали их для астрономических наблюдений. Они высекали небольшие отверстия или борозды в каменных плитах. В определённое время года, важные для майя дни, солнечные лучи проходили сквозь окна и попадали точно на гравированные линии на полу или стенах.

Она провела пальцем по едва заметному рельефу на камне, обозначающему одну из таких линий: – Например, когда солнечный луч касался отметки, древние астрономы знали, что наступил нужный день по определенному календарю.

– И система этих календарей, мягко говоря, более продвинутая, чем наша современная, – заметила Ила. – Майя вели учёт астрономических событий с точностью десятитысячных долей суток! Это факт, подтвержденный современной наукой. Но вот что на самом деле поражает. Мы уже расшифровали часть записей на облицовке стен. Из них следует, что майя оперировали масштабами времени, выходящими далеко за рамки их истории. Они фиксировали даты, между которыми сотни тысяч и даже миллионы лет! Зачем?!

Хавьер внимательно, с ещё большим интересом посмотрел на Илу. Их взгляды встретились, и ему показалось, что на её щеках появился легкий румянец…

– Нам сюда. – Прервал созерцание Хавьера Маркес, и направился к каменной, закрученной по спирали лестнице.

Наверху перед взором Хавьера открылся действительно впечатляющий вид на океан джунглей, таявший в мареве легких седых облаков у самого горизонта. Налетевший ветерок добавил приятной свежести к ощущениям.

Рядом с одной из полуразрушенных стен возвышался небольшой постамент, на котором был установлен диск с шестнадцатью скругленными гранями, напоминающий стилизованную под арт-объект шестеренку какого-то механизма.