Сергей Денисов – Время Майя (страница 6)

– Полигональная кладка, – уточнил Эван.

– Да! По такому принципу построены большинство зданий Вака, – продолжил Яромир. – И они хорошо сохранились в течение тысячелетий несмотря на регулярные землетрясения. Получается, инженеры майя могли вычислять зависимость формы камней в кладке и устойчивости будущего здания! Точность обработки камней – поражает. Таких результатов можно добиться сейчас только на серьезном оборудовании в заводских условиях.

– Совсем не факт… – заметил Хавьер. – Возможно, майя умели отливать… Из раствора. Получая имитацию природного камня. Как мы сейчас отливаем элементы конструкций из бетона.

Яромир с уважением посмотрел на Хавьера. А Эван, оторвавшись от работы, широко улыбнулся Хавьеру, подмигнул и показал большой палец вверх в запыленной печатке левой руки.

– Вполне возможно, – согласился Яромир. – Это любимое объяснение Эвана. В том числе для способа строительства египетских пирамид и городов-крепостей инков. Но оно не отменяет того факта, что количество типоразмеров и форм камней должно быть конечным! Иначе рабочие никогда не воплотили бы в жизнь ни один замысел с полигональной кладкой, всё бы перепутали. Вот, будем сортировать и систематизировать весь строительный материал, который извлекаем. Уверен, выстроим логику.

Подошла Ила и легким прикосновением к руке позвала Хавьера с собой. Они спустились на первый этаж обсерватории, где уже давно в прохладе обосновались за складным столом с ноутбуками Асгар и Аяна. На мониторах была видна карта города Вака. Выглядела она гораздо более насыщенной подробностями, чем та, которую обнаружили несколько часов назад на стене.

– Смотри, – сказала Ила Хавьеру, указывая на увеличенное пространство над картой на мониторе перед Аяной. – Здесь когда-то был изображен глиф, читается на майянском «аак», и означает «черепаха». Необычно, что он был высечен отдельно. Традиционно глифы майя располагались парами, в колонках.

– Черепаха? – переспросил Хавьер, но в его голосе не было сомнения, а скорее подтверждение мысли.

Подошел Маркес, выпустил облако сизого дыма из своей любимой трубки и прокомментировал:

– Для древних майя образ черепахи был связан с понятиями времени и космоса. Её медлительность напоминала циклы движения небесных тел. На сохранившихся изображениях панцирь часто поделён на сегменты с рисунками. Возможно, это связано с системой календарных циклов и астрономическими вычислениями.

– Мы нашли кое-что интересное! – прозвучал голос Яромира с лестницы. И вся команда поспешила на верхнюю площадку.

– Механизм приводился в действие после установки глиняной фигурки в углубления на диск, – стал объяснять Яромир коллегам, собравшимся возле разобранной по камушкам части верхней площадки обсерватории. – Установленная в правильное положение фигурка снимала блокировку стопора, и диск поворачивался. После чего, усилие от поворота передавалось на граненный штифт, уходивший вниз через постамент в перекрытие между этажами. Там, штифт соединялся с другой частью механизма, которая запускала в движение открытие замка скрытой двери.

– Она вон там, – показал рукой в пыльной рукавице довольный Эван в сторону стены с картой.

Все, кроме Эвана и Яромира, с недоумением смотрели на каменную стену.

– Сам механизм за века разрушился, что облегчило нам работу по открытию этой двери. – продолжил, сияя улыбкой, Яромир. – Главное, было понять куда приложить усилие, так сказать.

– Это наш профиль, – гордо отметил Эван.

Он подошел к стене, картинно приложил руку к изображению древней карты, замер. Затем, сделав два шага вправо, едва заметным движением надавил на один из каменных блоков. Рядом с ним медленно отодвинулась в сторону часть кладки, оказавшаяся имитацией массивной каменной стены. Открылся проход.

– Вау! – ёмко выразила всеобщий восторг Аяна.

Маркес крепко сжал в объятиях стоявшего рядом Яромира, а затем сгреб в охапку своих могучих рук и раскрасневшегося от избытка всеобщего внимания Эвана.

– Вы – лучшие! – не пытался сдерживать эмоции Маркес.

Осветив открывшуюся темноту, исследователи увидели узкий спуск с каменными ступенями, который был устроен внутри круглой стены обсерватории.

– Оригинальное решение, – прокомментировал Эван.

Ступени по спирали уходили вниз. Первым пошел Эван, за ним Маркес, потом Хавьер.

– Мы уже ниже уровня фундамента, глубоко под землей, – заметил Маркес через несколько минут после начала спуска.

Луч фонаря неожиданно выпрямился. Спуск закончился. Открылся коридор. Его стены древние строители сложили из массивных каменных блоков различной формы, тщательно подогнанных друг к другу. Свод вверху был невысоким и полукруглым, – можно было достать рукой. В ширину вполне могли разойтись два стройных взрослых человека. Воздух был плотным, пахло древней пылью и временем. Шоколадно-кофейные оттенки поверхности каменных блоков как будто поглощали падавший на них свет.

Коридор закончился совсем скоро: впереди высилась массивная плита, наглухо перекрывавшая проход. Маркес нахмурился, освещая её фонарём.

Эван осторожно провёл рукой по холодному камню, всматриваясь в едва заметные линии:

– Эта плита когда-то двигалась…

– Но теперь она намертво зафиксирована, – добавил подошедший Яромир. – И это не бутафорская стена, как наверху. Вес плиты десятки тонн, навскидку. Поиск механизма, который приводил её в движение вряд ли что-то даст. Он, скорее всего, также разрушен временем. Краном мы сюда не скоро доберемся…

– Чёрт! – выругался Маркес и добавил: – Да и местные власти вряд ли дадут добро на то, чтобы мы пригнали тяжёлую строительную технику и разобрали древнее наследие с риском больше никогда его не собрать…

Яромир с Эваном нахмурились ещё больше.

Разочарованный Маркес отправился назад, наверх – перекурить. За ним последовали Эван с Яромиром.

В подземелье спустилась Ила и застала Хавьера изучающим изображения, высеченные древними мастерами на стенах коридора.

– Смотри, красота какая, – позвал он Илу, осветив фонарем часть каменной кладки, уходящей на несколько шагов перед.

По стене тянулся ряд кошачьих глаз, высеченных с потрясающей детализацией. Художник заложил интересную последовательность: глаза начинались с почти сомкнутых век, словно в дреме, и постепенно открываясь шире, заканчивались широко распахнутым, наполненным первобытной силой и угрозой. Создавалось ощущение, будто камень пробудился от векового сна и наблюдает за каждым их движением.

– А вот здесь, по твоей части, – указал Хавьер на столбцы ажурных глифов, вырезанных на гладкой каменной поверхности.

Ила подошла, смахнула пыль, и навела камеру смартфона на барельеф.

– Чаак Ба'лам хоч» ц'еч ку'уч ц’ак’баан, – прочитала Ила. – Сейчас… Ещё немного времени, подберу наиболее подходящий ситуации смысл.

И через несколько секунд, торжественно произнесла:

– Вот! Красный ягуар откроет собрание мудрости достойному.

– Это, конечно, сразу всё объясняет, – улыбнулся Хавьер.

– Ты сомневаешься в точности работы моей нейросети? – Ила комично прищурил правый глаз и уперла одну руку себе в бок.

Хавьер рассмеялся, а следом прыснула звонким смехом Ила.

– Ещё одна загадка, будем разбираться, – весело подытожил Хавьер.

Пройдя вдоль изображений глаз ягуара, они подошли к массивной плите, перегородившей коридор. Хавьер провел ладонью по камню, посыпался тонкий слой пыли, открывая рельефный рисунок.

Ила отшатнулась. На них смотрела голова огромной змеи.

С потрясающей деталировкой на поверхности плиты была изображена сцена, от которой веяло мощью и тревожной загадочностью.

Огромная змея, извиваясь кольцами, обвилась вокруг черепахи, сжимая её в своих смертельных объятиях. Глаза змеи вырезаны так искусно, что точно ловили взгляд каждого наблюдателя, вставшего перед ней. Куда бы он ни отшагнул.

Раскрытая пасть демонстрировала острые зубы, а витиеватый узор чешуи лишний раз подчеркивали мастерство древнего резчика.

Черепаха выглядела величественной, даже спокойной. Её массивный панцирь был украшен замысловатыми узорами. Голова поднята вверх, в противостоянии змеиному захвату.

Хавьер провёл пальцами по гладко отполированным линиям рисунка, ощутив прохладную шероховатость камня.

– Ещё одно послание, теперь с угрозой, – прокомментировал он.

По камням под ногами что-то зашуршало и мелькнула еле уловимая тень. Ила резко отпрянула, а Хавьер, не раздумывая, шагнул ближе, прикрывая её собой. Свет фонаря выхватил из темноты чернохвостого скорпиона, явно не довольного и светом, и пришельцами, нарушившими покой его владений.

Изогнув вперёд угольно-черный хвост, он широко расставил шесть упругих лап и угрожающе развел в стороны массивные клешни. Постояв так несколько секунд, оценив весовое преимущество непрошенных гостей, недовольно попятился и скрылся в трещине камня.

Хавьер медленно убрал руку, но Ила не отстранилась, её пальцы всё ещё касались его предплечья. В воздухе витали остатки тревоги, и он заметил, как неровно вздымается её грудь после испуга, как напряжены плечи. Несколько секунд Ила словно колебалась, а затем медленно опустила голову на грудь Хавьера, прижавшись сильнее.

Голова кружилась от цветочных запахов её волос и кожи. Она посмотрела ему в глаза и прижалась ещё сильнее.

Глава восьмая

Вечер окутал лагерь археологов мягким, тропическим сумраком. Сквозь кроны высоких деревьев проглядывали серебристые блики далёких звёзд, а в воздухе витала смесь ароматов свежесваренного какао, поджаренной кукурузы, кориандра и лёгкой горчинки дыма костра.