Сергей Дегтярев – Личность. Том III. Растройства (страница 15)
Параноидная личность, застрявшая в страхе угрозы (1 этап), не избегает других — она уничтожает их репутацию, подозревает их, атакует их, чтобы они не могли ей навредить. Ее страх быть уничтоженной направлен на упреждающее уничтожение потенциальной угрозы.
Как показали исследования психопатии, люди с этим расстройством не испытывают страха в обычном смысле — они используют агрессию как способ контроля над объектами, которые могли бы вызвать страх [297]. Это крайняя форма перверсии страха.
24.2.4. Ведет к регрессу, ригидности или перверсии
Четвертый признак патологического страха: он ведет к регрессу, ригидности или перверсии. Это не разрешение, которое открывает новую норму. Это застревание, которое закрывает возможность развития.
Человек, не справляющийся со страхом, может вернуться к более ранней, более примитивной форме существования. Он отказывается от достигнутого «Сам» и возвращается к более простому «Вместе».
Взрослый, застрявший в страхе выбора (3 этап), может регрессировать к зависимости от родителей или партнера. Он не выбирает сам — он делегирует выбор другому, как в 1–2 этапах.
Пожилой человек, застрявший в страхе ненужности (5 этап), может регрессировать к требованию постоянного внимания и подтверждения, как в 1 этапе.
Как показали исследования пограничного расстройства личности, регресс является одним из ключевых механизмов защиты при стрессе [298]. Человек возвращается к более ранним, инфантильным способам поведения, когда сталкивается с ситуацией, которую не может вынести.
Человек, не справляющийся со страхом, может стать ригидным — жестким, негибким, неспособным к изменению. Он фиксируется на одной стратегии поведения и не может переключиться на другую.
Человек, застрявший в страхе предъявления (2 этап), может стать ригидным в своем избегании. Он не может попробовать выступить публично, даже когда это необходимо для его работы или жизни. Его ригидность разрушает его карьеру и отношения.
Человек, застрявший в страхе ложности смысла (4 этап), может стать ригидным в своем обесценивании. Он не может признать ценность своей жизни, даже когда объективные обстоятельства говорят об обратном. Его ригидность разрушает его способность к радости.
Как показали исследования обсессивно-компульсивного расстройства личности, ригидность является центральной чертой этого расстройства [299]. Человек не может адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам, потому что его страх требует строгого соблюдения правил.
Человек, не справляющийся со страхом, может первертировать его — направить не на преодоление, а на использование страха как инструмента контроля над другими.
Социопат первертирует страх одиночества (1 этап) в принуждение. Он не боится быть покинутым — он заставляет других бояться его, чтобы они не могли его покинуть.
Нарцисс первертирует страх несоответствия ролям (2 этап) в требование восхищения. Он не боится быть плохим — он требует, чтобы другие признавали его великим, чтобы он мог не сомневаться в себе.
Как показал Э. Фромм, перверсия страха — это механизм, при котором человек пытается контролировать то, чего боится, через подчинение или уничтожение объекта страха [169]. Это не разрешение страха, а его замораживание в деструктивной форме.
24.2.5. Примеры патологического страха на разных этапах
Чтобы сделать определение более конкретным, приведем примеры патологического страха на каждом этапе.
Ребенок не просто боится, что его существование не подтверждено, когда он отделяется от матери — он не может сформировать интернализованную безопасную базу вообще. Вместо того чтобы постепенно учиться удерживать образ матери внутри себя, он остается в состоянии, где его «я» существует только через физическое присутствие Другого. Его страх фиксируется, и он входит в следующие этапы с фундаментальным дефицитом: его существование всегда требует внешнего подтверждения.
Это может проявляться в разных формах на протяжении всей жизни. В детстве — это неспособность играть в одиночестве, панический страх при разлуке с матерью, постоянное цепляние за взрослого. В подростковом возрасте — это зависимость от мнения группы, невозможность выносить одиночество, потребность в постоянном подтверждении своей значимости через социальные контакты. Во взрослой жизни — это либо пограничное расстройство личности (постоянная проверка отношений на прочность, страх быть покинутым), либо зависимое расстройство (делегирование всех решений Другому), либо, в крайних случаях, социопатия (принуждение других к подчинению, чтобы они не могли покинуть).
Как показали исследования привязанности, дезорганизованный тип привязанности, формирующийся именно на 1 этапе, является предиктором пограничного расстройства во взрослом возрасте [106, 298]. Человек, не получивший надежной привязанности, навсегда остается в поиске «безопасной базы» вовне, потому что не смог создать ее внутри себя.
Ребенок не просто боится, что его фантазии будут отвергнуты — он перестает фантазировать вообще. Он становится «серьезным», «реалистичным», отказывается от игры и воображения. Его страх фиксируется, и он входит во взрослую жизнь с дефицитом внутреннего мира. Это может привести к шизоидному расстройству личности, где человек уходит в изоляцию, чтобы не рисковать предъявлением себя [300].
Ребенок не просто боится, что он не соответствует своим ролям — он становится перфекционистом, который не может выносить ошибки. Каждая двойка, каждый проигрыш, каждая критика воспринимается как катастрофа. Его страх фиксируется, и он входит во взрослую жизнь с ригидным перфекционизмом. Это может привести к обсессивно-компульсивному расстройству личности, где правила становятся важнее жизни [299].
Человек не просто боится выбрать не ту профессию — он отказывается от выбора вообще. Он поступает «куда-нибудь», выбирает «за компанию», делегирует решение родителям. Его страх фиксируется, и он входит во взрослую жизнь с неспособностью к призванию. Это может привести к зависимому расстройству личности, где человек не может принимать решения самостоятельно [301].
Человек не просто боится, что его смысл ложный — он обесценивает все свои достижения. «Это не то», «Я мог бы лучше», «Все это не имеет значения». Его страх фиксируется, и он входит в средний возраст с экзистенциальной пустотой. Это может привести к хронической депрессии или к нарциссическому обесцениванию [302].
Человек не просто боится стать не нужным — он цепляется за свою нужность деструктивным образом. Он навязчиво предлагает помощь, обижается на «неблагодарных» младших, требует постоянного внимания. Его страх фиксируется, и он входит в старость с горечью и обидой. Это может привести к депрессии позднего возраста или к патологической зависимости от близких.
Глава 25. Карта патологий: 10 официальных расстройств как сбои в этапах
25.1. Кластер A: «Странные» (Сбой в установлении контакта)
25.1.1. Параноидное расстройство личности (Отклонение 1 этапа)
Параноидное расстройство возникает тогда, когда человек сталкивается с первым «вместе нельзя» (1,5 – 3 года: нельзя постоянно быть в физическом контакте с матерью), но не формирует культурного «сам» — не интернализирует безопасную базу и не учится действовать автономно в поле этой интернализованной связи.
Вместо того чтобы сказать: «Я могу быть отдельно, но я ношу образ матери внутри себя, и это дает мне уверенность, что я существую даже в ее отсутствие», параноидная личность говорит: «Мир опасен. Другой небезопасен. Я должен защищаться». Ее «сам» формируется не как автономное действие в поле связи, а как постоянная бдительность и защита.
Что происходит с циклом «Вместе — Сам — Вместе»:
«Вместе» (естественная потребность) есть. Человек хочет быть с Другим, хочет принадлежать, хочет чувствовать себя частью целого. Но это желание не может быть удовлетворено, потому что Другой воспринимается как угроза.
«Вместе нельзя» (структурное ограничение) осознано. Человек знает, что не может постоянно быть в физическом контакте с Другим, не может полностью доверять, не может расслабиться в присутствии Другого. Но он не может перейти к «сам».
«Сам» (культурная потребность) не формируется. Вместо добровольного отдельного действия для общего блага формируется защитное действие — постоянное сканирование среды на предмет угрозы, интерпретация нейтральных событий как враждебных, готовность к атаке.
В терминах нашей модели, это отклонение на 1 этапе (1,5 – 3 года) — этапе формирования интернализованной безопасной базы. Вместо того чтобы интернализовать образ Другого как надежного и доступного, ребенок интернализует образ Другого как угрожающего и ненадежного. Мир не становится безопасным местом, где можно действовать автономно. Мир становится полем битвы, где нужно постоянно быть настороже.
25.1.1.1. «Вместе» небезопасно
В норме 1 этапа ребенок интернализует образ матери как безопасной базы. Он учится доверять миру, потому что его первый опыт отношений с Другим был надежным. Как показал Д. Винникотт, именно через надежную привязанность ребенок формирует базовое доверие к миру [109]. Мир не опасен — он может быть исследован.