Сергей Дегтярев – Личность. Том II. Онтология (страница 2)
12.1.7. Возникновение вопроса о смысле
Совокупность описанных изменений — профессиональное плато, автономизация детей (или их отсутствие), первые признаки телесного спада, начало когнитивного снижения — создает к 36 годам новую экзистенциальную ситуацию.
До этого момента жизнь имела достаточно ясную, хотя и не всегда осознаваемую структуру смысла. В детстве и отрочестве смысл задавался извне — учебой, взрослением, движением к самостоятельности. В ранней взрослости смысл был встроен в само призвание четвертого этапа: построить карьеру, создать семью, заработать деньги, купить жилье, добиться признания. Все это — мощные мотиваторы, которые не требуют рефлексии: они просто работают, пока человек движется к ним.
Но к 36 годам эти мотиваторы начинают пробуксовывать. Карьера построена — или стало ясно, что она не будет построена в том виде, в каком мечталось. Семья создана — и либо перешла в стабильную фазу, либо распалась. Дети подросли и больше не требуют тотальной заботы. Материальные цели либо достигнуты, либо стало ясно, что их достижение не приносит обещанного счастья.
И тогда возникает вопрос: «Ради чего все это?»
Это не риторический вопрос и не симптом депрессии. Это экзистенциальный вопрос — возможно, самый важный из всех, которые человек задает себе в жизни. Ответ на него не может быть дан извне — ни родителями, ни обществом, ни традицией. Пятый этап — это этап, на котором человек должен найти свой собственный ответ.
12.1.8. Советские исследования: кризис середины жизни
В советской психологии проблематика, близкая к тому, что мы описываем как вход в пятый этап, разрабатывалась в рамках исследований кризиса середины жизни — хотя сам термин использовался реже, чем в западной психологии.
Б.Г. Ананьев в книге «Человек как предмет познания» (1968) описывал средний возраст (который он относил к 30–45 годам) как период «акме» — наивысших достижений в профессиональной и личностной сферах [158]. Однако Ананьев отмечал, что акме — это не только вершина, но и перелом. После достижения пика продуктивности перед человеком встает задача не просто продолжать делать то же самое, а перестраивать свою деятельность с учетом возрастных изменений.
В терминах нашей модели: акме по Ананьеву — это точка входа в пятый этап. Человек достигает максимума того, что он мог достичь в рамках призвания, — и теперь он должен найти новые основания для своей деятельности, потому что старые (карьерный рост, материальное накопление, социальное признание) начинают исчерпывать свой мотивирующий потенциал.
Л.И. Анцыферова в работе «Психология формирования и развития личности» (1981) описывала средний возраст как период, когда человек впервые по-настоящему сталкивается с проблемой конечности жизни [178]. До этого смерть была абстрактным знанием; теперь она становится экзистенциальным фактом, влияющим на повседневные решения. Человек начинает соизмерять свои действия не с бесконечным будущим, а с ограниченным временем.
12.1.9. Значение для возрастной модели
Точка 36 лет как вход в пятый этап имеет важное значение для всей возрастной модели.
Во-первых, здесь происходит смена движущей силы развития. Если на предыдущих этапах развитие двигалось во многом биологическими процессами (созревание мозга, пубертат, завершение миелинизации), то на пятом этапе биология играет скорее роль фона — телесный и когнитивный спад создают условия для постановки вопроса, но не диктуют ответ. Ответ должен найти сам человек, и в этом смысле пятый этап — самый «свободный» из всех.
Во-вторых, здесь впервые возникает вопрос, который не может быть решен через взятые на себя обязанности призванием — потому что призвание как раз и обнаруживает свою недостаточность, особенно в ситуации, когда призвание не было реализовано. Профессия, семья, статус — все это важные вещи, но они не отвечают на вопрос «ради чего?». Пятый этап требует выхода за пределы призвания.
В-третьих, здесь задается та динамика, которая будет разворачиваться на протяжении 12 лет — от 36 до 48. Это долгий этап, и его длительность соответствует сложности задачи: найти смысл жизни не как абстрактную идею, а как проживаемый опыт.
2. Что такое «вместе нельзя» на пятом этапе
12.2.1. Исходная форма «вместе» на пятом этапе
Чтобы понять, что именно становится невозможным, нужно восстановить, что было «вместе» до этого момента.
На четвертом этапе «вместе» эволюционировало от избирательной микро-группы (третий этап) к партнерству и профессиональному сообществу. Это была зрелая форма социальной связи, основанная не на сходстве, а на сонаправленности траекторий и взаимодополнительности. Мы вместе с теми, кто выбрал сходный путь или чей путь дополняет мой. Партнер в браке, коллеги по профессии, друзья, с которыми мы разделяем жизненные ценности, — все это формы «вместе» четвертого этапа.
Эти формы «вместе» обладают огромной ценностью. Они дают поддержку, признание, чувство принадлежности. Они структурируют повседневную жизнь и наполняют ее конкретными делами и заботами. Но у них есть одна важная особенность: они не дают ответа на вопрос о смысле. Они могут наполнять жизнь содержанием, но они не могут обосновать, почему это содержание имеет значение.
И вот к 36 годам это ограничение выходит на первый план. Человек обнаруживает, что можно иметь прекрасную семью, успешную карьеру, надежных друзей, реализовать призвание — и все равно чувствовать, что чего-то не хватает. Что-то, что не сводится ни к одному из этих благ и не может быть получено через них.
12.2.2. Открытие: смысл не дан извне
Центральное открытие пятого этапа состоит в том, что смысл жизни не может быть дан извне — ни профессией, ни семьей, ни статусом, ни принадлежностью к сообществу.
Это открытие приходит не как логический вывод, а как экзистенциальное переживание. Человек оглядывается на свою жизнь и видит: у него есть работа, семья, дом, определенный социальный статус. Все это — результаты его собственных усилий, реализации его призвания. Но когда он задает вопрос «ради чего все это?», он обнаруживает, что ни один из этих результатов не содержит в себе ответа.
Профессия не дает ответа на вопрос о смысле. Она может быть интересной, хорошо оплачиваемой, социально значимой. Но «я хороший инженер» или «я успешный менеджер» — это не ответ на вопрос «ради чего я живу?». Это описание того, что я делаю, а не того, зачем.
Семья не дает ответа на вопрос о смысле. Она может быть источником любви, поддержки, радости. Дети могут быть самым дорогим, что есть в жизни. Но «я хороший отец» или «я хорошая мать» — это тоже не ответ на вопрос о смысле. Это описание моей роли, а не обоснование моего существования.
Статус, деньги, признание — все это не дает ответа. Это внешние маркеры успеха, но они ничего не говорят о том, имеет ли моя жизнь смысл. Можно иметь все это и чувствовать внутреннюю пустоту. Можно не иметь ничего этого и чувствовать, что жизнь осмысленна.
Это открытие — одно из самых трудных в жизни. Оно означает, что вопрос о смысле не решается через прибавление новых благ к уже имеющимся. Нельзя сказать: «У меня хорошая работа, но не хватает семьи — вот, теперь у меня есть семья, и смысл появился». Или: «У меня семья, но не хватает карьеры — вот, теперь карьера, и смысл появился». Смысл — это не еще один пункт в списке достижений. Это иное измерение существования.
12.2.3. Почему смысл нельзя разделить с другим: природа пятого «вместе нельзя»
Теперь мы можем сформулировать, почему смысл — это то, что нельзя «вместе» иметь. Это центральный пункт данного параграфа.
На четвертом этапе «вместе» было возможно, потому что его предметом были вещи, которые можно разделить: общее дело, общий жизненный проект, общие цели. Мы вместе работаем над проектом; мы вместе строим дом; мы вместе растим детей. Это «вместе» имеет конкретное содержание — действия, которые мы совершаем сообща или скоординированно.
Но смысл — это не действие и не проект. Смысл — это ответ на вопрос «ради чего?». И этот ответ по своей природе не может быть дан коллективно.
Почему? Потому что смысл — это всегда отношение конкретного человека к конкретной реальности. Смысл моей жизни связан с моей уникальной историей, моими уникальными обстоятельствами, моими уникальными ценностями. Даже если два человека живут очень похожей жизнью, смысл этой жизни для каждого из них — свой. Муж и жена могут прожить вместе сорок лет, но на вопрос «ради чего ты живешь?» каждый из них должен ответить сам — и ответы будут разными.
Более того, смысл не может быть получен от другого в готовом виде. Никто не может сказать мне: «Вот смысл твоей жизни, прими его и живи осмысленно». Я могу услышать эти слова, но они не станут моим смыслом, пока я сам не приму их — не как внешнее предписание, а как внутренний ответ. Смысл нельзя передать, как передают знание или имущество. Смысл можно только найти или создать самому.
В этом и состоит пятое «вместе нельзя»: нельзя «вместе» иметь смысл жизни. Нельзя разделить экзистенциальный ответ. Можно разделить с другими путь, дело, заботу — но нельзя разделить ответ на вопрос «ради чего все это?».
12.2.4. Отличие пятого «вместе нельзя» от предыдущих
Пятое ограничение имеет принципиально иную природу, чем все предыдущие, и это важно подчеркнуть.