Сергей Дегтярев – Личность. Том II. Онтология (страница 13)

М.Д. Александрова в книге «Проблемы социальной и психологической геронтологии» (1974) исследовала феномен «одиночества в старости» [199]. Она показала, что одиночество пожилых людей — это не просто отсутствие социальных контактов, а сложное переживание, включающее чувство ненужности, невостребованности накопленного опыта, оторванности от активной жизни. Александрова подчеркивала, что сохранение социальных связей и ощущения своей полезности — ключевой фактор психологического благополучия в старости.

В терминах нашей модели: «одиночество в старости» по Александровой — это субъективное переживание шестого «вместе нельзя» на его ранней стадии. Социальные связи сужаются, и человек сталкивается с необходимостью удерживать свое «я» без той поддержки, которую эти связи давали раньше.

13.1.8. Вопрос, возникающий в 72 года

Совокупность описанных изменений — завершение профессиональной деятельности, сужение социальной сети, рост физических ограничений, уход свидетелей жизни — создает к 72 годам новую экзистенциальную ситуацию, которая может быть выражена вопросом: «Кто я теперь, когда все, что определяло меня, ушло?»

Это не тот же вопрос, что на четвертом этапе («кем я стану?») или на пятом («ради чего все это?»). Это вопрос о самой возможности оставаться личностью — сохранять связную идентичность, удерживать ощущение «я» — перед лицом утраты всего, что эту идентичность поддерживало.

Профессиональная роль ушла — и вместе с ней ушел один из главных ответов на вопрос «кто я?». Социальная сеть сузилась — и вместе с ней ушли зеркала, в которых я видел себя. Тело ослабело — и вместе с ним ушла возможность действовать в мире привычным образом. Свидетели жизни ушли — и вместе с ними ушло социальное подтверждение моей истории.

Что остается? Остается само переживание «я есть». Но это переживание теперь не наполнено конкретным содержанием — оно становится чистым, почти беспредметным. И задача шестого этапа — удержать это «я есть» без тех подпорок, которые держали его на протяжении всей предыдущей жизни.

13.1.9. Значение для возрастной модели

Точка 72 года как вход в шестой этап имеет фундаментальное значение для всей возрастной модели. Это начало финала — последнего движения к замыканию системы.

Если первые три этапа были строительством личности, четвертый — принятием ответственности за построенное, пятый — передачей построенного другим, то шестой — это этап, на котором построенное постепенно отнимается, и личность должна устоять без него. Это самый трудный и самый решающий этап.

На шестом этапе проверяется все, что было накоплено на предыдущих. Если личность была построена на внешних подпорках (статус, роль, признание других), то с их утратой она рухнет. Если она была построена на внутреннем основании (опыт призвания, опыт пестования, опыт осмысленного существования), то она устоит — даже когда все внешнее будет отнято.

2. Что такое «вместе нельзя» на шестом этапе

13.2.1. Итоговая редукция: все прежние формы «вместе» становятся недоступны

Уникальность шестого «вместе нельзя» состоит в том, что оно не добавляет новое ограничение к уже существующим, а как бы собирает все предыдущие ограничения вместе и доводит их до предела. На шестом этапе становятся недоступны или радикально сужаются все те формы «вместе», которые были достигнуты на предыдущих этапах. Это итоговая редукция социального существования человека.

Вспомним всю последовательность.

Первая форма «вместе» — физическая слитность с матерью и ее производная, интернализованная безопасная база. На первом этапе ребенок обнаружил, что не может постоянно быть в физическом контакте, но компенсировал это внутренним образом матери, к которому можно обращаться в ее отсутствие. На шестом этапе эта компенсация разрушается: матери уже нет в живых, а внутренний образ, хотя и сохраняется в памяти, больше не дает того чувства защищенности, которое давал раньше. Человек остается без той первичной безопасной базы, которая была фундаментом всех последующих форм «вместе».

Вторая форма «вместе» — совместное пребывание в символическом пространстве правил, ролей и общих смыслов. На втором этапе ребенок научился быть вместе с другими через участие в игре с правилами, через учебную деятельность, через общий язык культуры. На шестом этапе символическое пространство сужается: профессиональный контекст ушел, актуальная культура все меньше понятна, новые технологии и нормы чужды. Человек оказывается в мире, где правила изменились, а он их не устанавливал и не всегда понимает.

Третья форма «вместе» — принадлежность к микро-группе на основе разделяемых отличий. На третьем этапе подросток нашел «своих» среди сверстников — тех, кто разделял его вкусы, ценности, увлечения. На шестом этапе эти группы либо физически распались (участники умерли или недоступны), либо потеряли актуальность. Музыка, которая объединяла в юности, больше не является основой для реальных социальных контактов.

Четвертая форма «вместе» — партнерство и профессиональное сообщество. На четвертом этапе человек вступил в союз с партнером, стал частью профессионального мира. На шестом этапе супруг или супруга могли умереть; если они живы, оба находятся в сходной ситуации утрат и ограничений. Профессиональное сообщество отдалилось — человек больше не действующий участник, а в лучшем случае почетный пенсионер.

Пятая форма «вместе» — пестунство. На пятом этапе человек нашел смысл в передаче опыта младшим, в пестунстве. На шестом этапе эта связь тоже трансформируется. Дети уже взрослые и заняты своей жизнью; внуки подрастают и все меньше нуждаются в передаче опыта. Связь не исчезает полностью, но она теряет ту интенсивность и регулярность, которую имела раньше. Человек все меньше отдает и все больше нуждается в получении помощи сам.

Таким образом, на шестом этапе происходит систематическое разрушение или радикальное сужение всех форм «вместе», которые были выстроены на протяжении жизни. Это не внезапная катастрофа, а постепенный процесс — но к 72 годам его результаты становятся очевидными и неустранимыми.

13.2.2. Отличие шестого ограничения от всех предыдущих

Шестое «вместе нельзя» имеет принципиально иную структуру, чем все предыдущие. Это важно подчеркнуть.

Предыдущие пять ограничений были частичными. Каждое из них говорило: «Эта конкретная форма «вместе» больше невозможна — найди новую». Нельзя постоянно быть в физическом контакте — найди психологическую связь. Нельзя автоматически разделить внутренний мир — найди символическое выражение. Нельзя быть идентичным группе — найди микро-группу по различиям. Нельзя разделить призвание — скоординируй траектории в партнерстве. Нельзя разделить экзистенциальный ответ — реализуй его в пестунстве связи поколений.

Каждое из этих ограничений было продуктивным. Оно закрывало одну дверь, но открывало другую. Оно было двигателем развития.

Шестое ограничение не является частичным. Оно не говорит: «Эта конкретная форма «вместе» невозможна — найди новую». Оно говорит: «Все формы «вместе» становятся невозможны или радикально ограничены — и новой формы среди доступных социальных связей нет». Это не продуктивное ограничение, а редуктивное. Оно не открывает новую социальную дверь — оно закрывает саму возможность социального «вместе» в том смысле, в каком оно существовало раньше.

Именно поэтому шестой этап — самый трудный. Все предыдущие этапы требовали от человека активности: найти, построить, скоординировать, передать. Шестой этап требует не активности, а удержания. Удержания себя как личности в условиях, когда социальные подпорки исчезают.

13.2.3. Нельзя «вместе» быть личностью

Центральная формулировка шестого «вместе нельзя» — нельзя «вместе» быть личностью.

Что это означает? На всех предыдущих этапах личность существовала в постоянном взаимодействии с другими. Моя идентичность — кто я — формировалась и поддерживалась через отношения: я чей-то ребенок (первый этап), я участник общей игры (второй этап), я член группы (третий этап), я партнер и профессионал (четвертый этап), я наставник и передающий опыт (пятый этап). Во всех этих случаях быть личностью означало быть в отношениях. Личность была социальным конструктом, существующим в пространстве между мной и другими.

На шестом этапе эти отношения разрушаются или радикально сужаются. И тогда встает вопрос: могу ли я оставаться личностью без них? Могу ли я быть «я» без тех, кто подтверждает мое «я»? Могу ли я удержать свою идентичность, свою историю, свое ощущение себя — без зеркал, в которых я отражался?

Это и есть последнее «вместе нельзя»: нельзя разделить личность. Моя жизнь как прожитая реальность, как уникальная история, как последовательность выборов и поступков, моих обязанностей — все это теперь существует только внутри меня. Никто больше не может подтвердить, что это было.

13.2.4. Экзистенциальный смысл последнего ограничения

Шестое «вместе нельзя» имеет предельный экзистенциальный смысл. Оно обнажает фундаментальную структуру человеческого бытия — то, что экзистенциальные философы называли «бытием-к-смерти» (Хайдеггер) или «одиночеством экзистенции» (Ясперс).

Мартин Хайдеггер в «Бытии и времени» (1927) утверждал, что смерть — это самая своя, безотносительная, неизбежная возможность присутствия [160]. Никто не может умереть за меня. Смерть — это то, что я должен встретить в одиночку. В этом смысле смерть — предельное «вместе нельзя», только при этом невозможно и «сам». Хайдеггер также подчеркивал, что осознание этой неизбежности может стать источником подлинности: понимая, что мое существование конечно и никто не может прожить его за меня, я начинаю жить по-настоящему.