Сергей Дегтярев – Экономический субъект. Том I. Прикладная философия (страница 1)
Сергей Дегтярев
Экономический субъект. Том I. Прикладная философия
Введение. Две стратегии, или почему ваша бабушка умнее экономистов
Обратитесь к любому из тех, кого принято именовать экономистами. В самом деле. Пусть это будет прославленный гарвардский профессор, чьё имя гремит; или выпускник высшей школы экономики, полагающий свою красный диплом за пропуск в святилище истины; или даже тот господин с экрана, который столь уверенно растолковывает падение курса рубля, словно читает собственную эпитафию.
Задайте им один вопрос. А именно: что предпочтительнее для человека с приличествующей рассудительностью копить деньги и прибегать к покупкам единственно по необходимости, или же, напротив, регулярно обходить торговые заведения, делая запасы как некое подобие развлечения?
И вы тотчас станете свидетелем забавнейшего зрелища. Ибо они впадут в состояние, подобное столбняку. Их пресловутые теории — эти паутины абстракций — окажутся бессильны пред лицом столь прозаического вопроса. Им останется лишь пунцоветь, заикаясь, и с важным видом лепетать нечто об «издержках поиска», об «ограниченной рациональности» и, наконец, о злополучном «омертвленном капитале» — как если бы сами эти слова могли заменить ответ.
Но мы — не они. Мы ответим.
Стратегия первая. О скаредном накоплении.
Итак, вы трудитесь. Получаете скудное вознаграждение за дни, потраченные на службу чуждой вам цели. И откладываете эти крохи на карте — этот плоской и бездуховной замене старого доброго мешка с монетами.
Едва возникает потребность, вы, словно послушный пес на зов хозяина, направляетесь в торговое заведение. Покупаете. И вот, ваши сбережения, эти бледные призраки будущего наслаждения, с шумом низвергаются в товар, а товар пожирается, дабы породить новый голод. Деньги иссякают — и вы вновь впрягаетесь в ярмо работы.
В мире, который кажется «стабильным», эта жалкая стратегия еще сносно выполняет свою роль. Почему? О, причина проста: время поиска в этом случае равно нулю. Вы знаете, что уже вошло в привычку, где продается молоко. Вы знаете, где лежит хлеб. Вы входите в магазин, берете с полки, платите — и возвращаетесь в свое болото.
Ибо Tпоиска = 0.
Формула вашей мнимой эффективности столь же примитивна, сколь и само ваше существование:
E = Tпотребления / Tработы.
Пока внешний мир сохраняет обманчивую неподвижность — вы еще существуете.
Но мир не стабилен. Никогда. Ибо мир — это вечное становление, процветание, упадок и если повезет не выродится, то новое становление, то есть вечная мука перемен. Грядет кризис. Или поветрие болезней. Или, что еще более нелепо, те уродливые выдумки, что именуются «санкциями». Или, наконец, просто каприз директора магазина, который вдруг решил, что гречневая крупа более не будет завозиться — решение, ничуть не более глупое, чем любое другое в этом мире.
Что же происходит?
Вы, по привычке, входите в магазин. Полка — пуста. Вы бредете в другой. Там та же гробовая пустота. В третий. В десятый. Поиск, этот проклятый спутник разумного существа, начался. Tпоиска > 0.
Время, необходимое для создания запаса — то есть для того, чтобы просто дожить до завтра, — теперь выражается формулой:
Tработы + Tпоиска.
Ваша эффективность падает с той же неизбежностью, с какой падает камень. Вы растрачиваете нервы, этот ограниченный капитал живого существа, тратите бензин, время — единственное, чего вам не вернуть. Ваш домашний бюджет, эта хрупкая раковина, дает трещины.
И главное — вы бессильны. Вы не можете ничего изменить. Ибо ваша стратегия, подобно паразиту, присасывается к иллюзии внешней стабильности. А Мир слегка повел плечом — и вы летите вниз, как гусеница, сорванная с листа порывом ветра. Ибо таков удел всех, кто не мыслит, а лишь приспосабливается.
Стратегия вторая. О досуге, переходящем в запасание.
Теперь обратите свой взор на иную семью — быть может, столь же невежественную, но одаренную тем счастливым инстинктом, который заменяет отсутствие ума.
Они не копят деньги. Впрочем, нет — они тоже копят, но это обстоятельство не составляет сути их бытия. Суть же вот в чем: в их жилище всегда царит изобилие. Не тот блеск, что тешит тщеславие, но тот грубый запас, что спасает от внезапной нужды.
Как достигается это недостойное, но практичное состояние? А вот как.
Раз в неделю, а то и чаще, они — без всякой видимой цели, «просто так» — волочат свои телеса по магазинам. Или по рынку, где воздух пропитан запахом толпы и лжи.
У них нет цели. Они не ищут ничего определенного. Молоко? Ну и пусть — дома ведь есть. Хлеб? Тоже имеется. Они бредут, глазеют, развлекают свою скуку. Им, видите ли, интересно.
И вдруг — о, чудо, достойное пера комедиографа! — скидка. Или акция. Или просто лежит на прилавке нечто давно не виданное, да к тому же по сносной цене.
Они берут. Не потому, что нуждаются в этом сейчас. Но потому, что — слышите эту пустую формулу? — «пригодится».
Дома этот трофей отправляется в запас. В кладовку. На полку. В морозилку — эту ледяную гробницу будущих трапез.
И так — постоянно. Изо дня в день. Из недели в неделю.
Что же происходит, когда наконец грядет тот кризис, о котором я говорил ранее?
Для этой семьи — ровно ничего. Ни малейшего изменения.
Полки в магазинах пустеют? Им все равно. У них дома все полно. Цены подскакивают до небес? Они купили свой запас по старым ценам, когда было дешево — ибо дешевизна есть лишь миг перед вечным подорожанием. Нужно срочно что-то разыскать? Не нужно. Поиск уже свершился. Давно. В тот самый блаженный час, когда они «просто гуляли», как стадо, не ведающее о пастухе.
Понимаете ли вы теперь всю глубину различия?
При первой стратегии поиск возникает в момент нехватки — то есть именно тогда, когда время дороже всего, а сил или средств почти не осталось. При второй — поиск не возникает вовсе. Ибо само запасание встроено в досуг.
Формула времени создания запаса для этой второй стратегии выглядит так:
Tработы + Tдосуга.
Но обратите внимание: Tдосуга — это время, которое эти люди в любом случае потратили бы на праздное шатание, на пустую трату жизни под видом отдыха. Оно не переживается как работа. Оно, по их самоощущению, приносит удовольствие.
А потому эффективность не падает. И нечему здесь падать. Ибо у того, кто с самого начала не рассчитывал на стабильность мира, не может быть и разочарования. Этот человек — или, точнее, это домашнее существо — уже живет в том хаосе, который для профессора есть катастрофа.
Вот вам и вся премудрость. Первый стратег надеется на порядок мироздания — и гибнет. Второй не надеется ни на что — и просто продолжает жевать. Природа, как всегда, оказывается умнее любой экономической теории.
Вторая стратегия работает. А экономические теории — нет.
Позор.
Да, именно так это называется. Не «неполнота модели». Не «зона исключений». Не «требует дальнейших исследований». А просто, грубо, по-немецки:
Позор, который не смыть никакими индексами цитирования и никакими Нобелевскими премиями. Ибо наука, не способная объяснить бабушку с ее кладовкой, не имеет права называться наукой. Она — лишь пустая игра в бисер для взрослых детей, которые так и не поняли, что мир не выстраивается под их уравнения.
Давайте же разберемся — спокойно, без гнева, ибо гнев здесь излишен, но с той холодной основательностью, какой требуют важные вопросы, — почему так вышло. И какой урок из этого надлежит извлечь тому, кто еще способен мыслить.
О теории рационального выбора
Начнем с главного кита, на котором держится весь этот балаган экономического мейнстрима. Этот кит именуется теорией рационального выбора — и имя — это столь же громко, сколь и лживо.
Она утверждает, и утверждает с видом непререкаемой истины: человек — не более чем максимизатор полезности. Этакий ходячий арифмометр в штанах. Он всегда, видите ли, знает, чего хочет. Он всегда выбирает лучший вариант из доступных. Он всегда, с математической точностью, минимизирует свои издержки.
Превосходно. Применим же эту блистательную теорию к нашей второй стратегии — к той самой, что спасает бабушек и соседей в кризис, а экономистов повергает в краску стыда.
Что же делает этот «рациональный человек» во второй стратегии? А вот что.
Он регулярно, с почти религиозным усердием, обходит торговые заведения — без всякой конкретной цели. Тратит на это праздное шатание свое время — ту единственную субстанцию, которую нельзя ни вернуть, ни купить. Иногда, под влиянием необъяснимого каприза, что-то покупает. Держит дома запас, не ведая о преимуществах ликвидности.
С точки зрения теории рационального выбора — о, с этой высокой, гордой, абсолютно оторванной от земли точки зрения — это абсурд.
Во-первых, время потрачено впустую. Нет цели — нет полезности. Нет полезности — нет рациональности. Любой экономист, даже самый захудалый, с важностью павлина изречет: «Издержки поиска не окупаются, коль скоро нет наличного дефицита».
Во-вторых, запас дома — это, слышите ли, «омертвленный капитал». Какое сладкое, какое ученое слово! Деньги, которые превращены в тушенку, не работают. Им бы, видите ли, бегать по биржам, приносить проценты, а не лежать смиренно на полке, ожидая дня, когда они понадобятся своему хозяину. Их лучше держать в ликвидной форме. Или инвестировать. Или, на худой конец, проиграть в казино — ибо проигрыш, как ни странно, теория рационального выбора осуждает куда мягче, нежели предусмотрительность.