Сергей Чувашов – Пепел твоего сердца (страница 6)

– Потом огонь. – Эйтан поднял на нее тяжёлый взгляд. – Из недр пойдёт лава. Горы начнут извергаться. Деревня сгорит первой. Потом леса. Потом равнины. Если его не остановить, он сожрёт весь мир.

Лия опустилась на колени рядом с картой, вглядываясь в алую точку. Там, глубоко внизу, пульсировало зло, древнее, как сама земля. И она, Лия, сирота без рода и племени, стояла между ним и миром.

– Эйтан, – сказала она тихо, – а если я спущусь к нему?

– Что? – Он резко обернулся. – Исключено.

– Он звал меня. Сказал, что покажет, кто я. Может, это единственный способ узнать правду.

– Или единственный способ потерять тебя. – Эйтан схватил ее за руку, сжал так сильно, что стало больно. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Хаос не ведет переговоров. Он пожирает. Ты придёшь к нему, и он высосет тебя досуха, а потом выплюнет пустую оболочку.

Лия посмотрела на его руку, сжимающую ее запястье. Пальцы у него были горячие, сильные, и сквозь кожу проступал тот самый чешуйчатый узор.

– Тебе не все равно? – спросила она тихо. – Я же просто жертва, которой повезло не умереть сразу. Одна из многих.

– Нет. – Голос Эйтана прозвучал глухо. – Не одна из многих. Ты… ты другая.

– Почему?

Он не ответил. Отпустил ее руку, отвернулся к карте.

– Потому что ты смотришь на меня и не видишь чудовище, – сказал он наконец. – Потому что ты захотела учиться, хотя у тебя в запасе, может быть, всего день. Потому что ты не сдалась, когда вся твоя жизнь была сплошным поражением. Я не знаю, Лия. Просто… ты другая.

Она смотрела на его спину, на широкие плечи, на то, как напряжены мышцы под тонкой тканью рубашки. И вдруг поняла, что за тысячу лет одиночества он, наверное, забыл, каково это – просто говорить с кем-то. Не о проклятии, не о смерти – о жизни.

– Эйтан, – позвала она.

Он обернулся.

– Спасибо. За то, что сказал это.

Он улыбнулся – той самой улыбкой, что превращала его из древнего чудовища в живого юношу.

– Не за что.

А потом свет погас.

Не постепенно, не мерцая – мгновенно, словно кто-то сдул все огни разом. Тьма навалилась тяжелая, густая, непроницаемая. Лия не видела даже собственных рук.

– Эйтан? – позвала она, и голос ее дрогнул.

– Я здесь. – Голос раздался справа, ближе, чем она ожидала. – Не двигайся.

Она услышала, как он щелкает пальцами – раз, другой, третий. Обычно после этого вспыхивал огонь. Сейчас – ничего.

– Не работает, – глухо сказал Эйтан. – Он блокирует мою магию.

– Кто?

– Хаос. Или тот, кто служит ему.

В темноте что-то зашевелилось. Лия услышала шорох, похожий на то, как ползёт по камню огромная змея. Или не одна.

– Эйтан… – прошептала она, пятясь назад, пока не опёрлась спиной в стеллаж.

– Тихо. – Она почувствовала, как его рука нашла ее в темноте, сжала ладонь. Пальцы у него были горячими, как всегда, но теперь в этом тепле чувствовалось что-то отчаянное, защитное. – Держись за меня. Что бы ни случилось – не отпускай.

Шорох приближался. Теперь Лия слышала его со всех сторон – мерзкое, влажное скольжение по камню. И запах. Запах гнили, серы, чего-то древнего и разложившегося.

– Что это? – выдохнула она.

– Стражи. – Голос Эйтана звучал ровно, но она чувствовала, как напряжена его рука. – Твари, что служат Хаосу. Они охраняют подходы к его логову. Раньше они не могли подняться так высоко – печать не пускала. Теперь, видимо, могут.

– Мы справимся?

Вместо ответа Эйтан шагнул вперед, заслоняя ее собой. И во тьме вспыхнуло пламя.

Не такое, как раньше – не ровное, не тёплое. Это было пламя битвы – яростное, белое, вырывающееся из его ладоней и освещающее библиотеку слепящими вспышками. В этих вспышках Лия успевала увидеть куски кошмара – щупальца, покрытые слизью, пасти с рядами зубов, глаза, горящие голодным огнём.

Эйтан бил пламенем раз за разом, отбрасывая тварей назад, но их было слишком много. Они лезли из всех щелей, из-под пола, из стен, и каждый сгоревший уступал место трём новым.

– Их слишком много! – крикнул Эйтан, и в голосе его впервые проскользнуло отчаяние. – Я не могу…

Лия смотрела, как он сражается, и понимала, что это конец. Что через минуту твари доберутся до них, разорвут, сожрут. Что все – обучение грамоте, разговоры о древней крови, надежда на спасение – было зря.

А потом в ней что-то щёлкнуло.

Тот самый голос, что звал ее из бездны, вдруг зазвучал снова, но иначе – не снаружи, а внутри. Он не звал – он приказывал.

«Вспомни».

И Лия вспомнила.

Руки матери, которых она никогда не знала. Голос отца, которого не слышала. Искры, пляшущие над костром, и древние песни на языке, который она не учила, но вдруг поняла.

Слова сами сорвались с губ. Она не знала, что они значат, но тело знало. Кожа засветилась тусклым серебристым светом, и свет этот растёкся по библиотеке, касаясь тварей.

Твари закричали.

Крик был страшным – высоким, вибрирующим, полным боли. Свет жёг их, обращал в пепел быстрее, чем пламя Эйтана. Они корчились, рассыпались, и через несколько мгновений библиотека опустела.

Тишина.

Эйтан стоял, тяжело дыша, и смотрел на Лию так, словно видел впервые. Свет вокруг нее угасал, кожа темнела, возвращаясь к обычному цвету, но в глазах еще мерцали отблески серебра.

– Что это было? – прошептал он.

Лия посмотрела на свои руки. Они дрожали, но не от страха – от силы, которая только что прошла сквозь нее.

– Я не знаю, – ответила она. – Но кажется… кажется, я начинаю понимать.

ГЛАВА 5: Серебро в крови

Лия смотрела на свои руки и не узнавала их.

Они были те же – тонкие пальцы, обломанные ногти, мозоли на ладонях от бесконечной работы. Но под кожей, глубоко внутри, пульсировало что-то новое. Что-то, что пело на древнем языке и светилось серебром, стоило только захотеть.

– Ты как? – Эйтан подошёл ближе, но не коснулся, словно боялся обжечься. Или обжечь.

– Не знаю, – честно ответила Лия. – Странно. Как будто я всегда это умела, но забыла. А сейчас вспомнила.

– Ты говорила на древнем, – тихо сказал Эйтан. – На языке первых драконов. Я думал, его никто не помнит, кроме меня.

– Я не понимала, что говорю. Слова сами приходили.

Эйтан осторожно взял ее за запястье, перевернул ладонью вверх. Провёл пальцем по линии жизни – там, где кожа была тоньше всего. Лия вздрогнула от прикосновения – горячего, но не обжигающего.

– Смотри, – сказал он.

Она посмотрела. Под кожей, в том месте, где он провёл, засветилась тонкая серебряная нить. Она пульсировала в такт сердцебиению, разбегалась лучиками в разные стороны.

– Что это?

– Твоя кровь. – Эйтан поднял на нее взгляд, и в глазах его горело что-то, похожее на благоговение. – Только она не красная. Не совсем. У людей кровь красная. У драконов – золотая. А у тебя…

– Серебряная, – закончила Лия.

– Серебряная, – кивнул он. – Я никогда такого не видел. Даже в древних свитках не встречал.