Сергей Чувашов – Пепел твоего сердца (страница 4)

Лия подошла к ближайшей нише, осторожно взяла один свиток. Пергамент был жёлтым, ломким, но письмена на нем оставались чёткими – красивые, витиеватые буквы, которых она не понимала.

– Я не умею читать, – тихо сказала она, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. – Совсем.

Эйтан удивлённо поднял бровь.

– Совсем? Ни одной буквы?

– В деревне не учат девок, – ответила Лия, отводя взгляд. – Тем более сирот.

– Тогда я буду твоими глазами, – просто сказал Эйтан. – Рассказывай, что ты хочешь узнать.

Лия подняла на него взгляд. Он говорил это так обыденно, словно предлагал не обучение грамоте, а чашку воды. Словно она имела право просить. Словно она была… равной.

– Я хочу знать, кто я, – выдохнула она. – Ты сказал, в моей крови есть что-то древнее. Что-то, что остановило проклятие. Я хочу понять.

Эйтан кивнул и направился к дальнему стеллажу. Он двигался уверенно, словно знал здесь каждый уголок, каждую пылинку. Пальцы его скользили по корешкам свитков, останавливались, снова скользили.

– Родословные, – бормотал он. – Кланы людей, что жили в этих горах до прихода проклятия. Хранители. Проводники. Те, кто умел говорить с нами без страха.

Он вытащил один свиток, развернул его прямо на полу. Пергамент был огромным, в рост человека, и весь испещрён именами, датами, символами.

– Смотри, – Эйтан указал на самый верх. – Вот начало. Первые люди, что поселились у подножия гор. Они поклонялись не нам, а тому, кто спал внизу. Хаосу. Приносили жертвы, чтобы ублажить его.

Лия смотрела на закорючки и имена, ничего не понимая, но слушала жадно.

– Потом пришли мы. – Эйтан перевел палец ниже. – Лунные Драконы. Мы заключили с ними союз. Люди отказывались от поклонения Хаосу, а мы обещали защиту. Многие ушли, но некоторые остались. Верные старым богам. Они ушли вглубь гор, спрятались в пещерах и продолжили свои ритуалы.

– И что с ними стало? – спросила Лия.

– Никто не знает. – Эйтан пожал плечами. – Они исчезли. Растворились. Может, ушли дальше в горы, может, вымерли. Но их кровь осталась. Смешалась с кровью тех, кто остался на поверхности. И время от времени, раз в несколько поколений, рождался ребенок, в котором эта кровь просыпалась.

Он посмотрел на Лию долгим, изучающим взглядом.

– Ты понимаешь, к чему я клоню?

– Я… – Лия сглотнула. – Ты думаешь, я из этих? Из тех, кто поклонялся Хаосу?

– Нет. – Эйтан покачал головой. – Я думаю, ты из тех, кто умеет ему противостоять. Твоя кровь – древняя, чистая. Она не поддаётся проклятию, потому что помнит времена, когда проклятия не существовало. Она помнит мир до Хаоса.

Лия опустилась на колени прямо на пол, рядом со свитком. Голова кружилась. Слишком много информации, слишком много нового. Она всегда считала себя пустым местом, ошибкой природы, лишним ртом. А теперь выходило, что она – ключ. Ключ к чему-то огромному и страшному.

– Что мне делать? – спросила она тихо.

– Не знаю, – честно ответил Эйтан. – Я искал способ снять проклятие сотни лет. Думал, что нужна жертва – не смерти, а выбора. Думал, что если девушка придёт ко мне добровольно, не по принуждению, проклятие падёт. Но они приходили по принуждению. Их гнал страх. А ты…

Он замолчал, подбирая слова.

– А ты пришла, потому что тебе было все равно. Потому что смерть казалась тебе лучше жизни. Это не добровольный выбор в пользу жизни. Это согласие на смерть.

– Прости, – прошептала Лия.

– Не извиняйся. – Эйтан сел рядом с ней, скрестив ноги. – Твоя правда. Твоя боль. Я не имею права судить.

Они сидели молча, глядя на разложенный свиток, на тысячи имен, уходящих вглубь веков. Где-то там, среди этих закорючек, пряталась правда о ней. Но найти ее без помощи Эйтана было невозможно.

– Научи меня читать, – вдруг сказала Лия.

Эйтан повернул голову.

– Что?

– Научи. – Она посмотрела ему в глаза. В них плескалось пламя, но сейчас она не боялась этого огня. – Если я – ключ, я должна сама понять, к какой двери он подходит. Ты не сможешь вечно быть моими глазами. Рано или поздно мне придется смотреть самой.

– Это займёт время, – предупредил Эйтан. – Месяцы. Может, годы.

– А у нас есть время? – спросила Лия. – Ты сказал, Хаос просыпается.

Эйтан помрачнел.

– Не знаю. Раньше жертва успокаивала его на год. Теперь жертвы нет. Может, у нас есть неделя. Может, день. А может, он уже открыл глаза и просто потягивается перед тем, как встать.

Лия почувствовала, как холодок пробежал по спине. Неделя. Или день. А она здесь, в подземелье, с драконом, который не знает, как спасти мир, и девушкой, которая не умеет читать.

– Тогда давай не тратить время, – сказала она решительно. – Показывай, с чего начать.

Эйтан улыбнулся. В этой улыбке было что-то новое – не горькое, не усталое, а почти живое.

– Ты удивительная, – сказал он. – Знаешь это?

– Я знаю только то, что меня учили, – ответила Лия. – А меня учили, что я ни на что не гожусь. Так что, возможно, ты ошибаешься.

– Я не ошибаюсь, – твёрдо сказал Эйтан. – Я живу тысячу лет. И за эту тысячу лет не встречал никого, кто, узнав, что у него в распоряжении день, попросил бы не спастись, а научиться читать.

– Я не умею спасаться, – пожала плечами Лия. – А читать – научусь. Это хоть что-то, что я могу контролировать.

Она сказала это и вдруг поняла, как права. Всю жизнь она была щепкой в потоке – куда течение вынесет, там и прибьёт к берегу. Жребий, жертва, дракон – все решалось без нее. А здесь, в этой каменной библиотеке, она впервые захотела выбрать сама.

– Хорошо, – Эйтан встал и протянул ей руку. – Тогда начнём с самого простого. Вот это – буква «А». С нее начинается слово «Арарт» – так называется наше подземное царство на древнем языке.

Лия взяла его руку и поднялась. Колени дрожали, но не от страха – от возбуждения.

– Арарт, – повторила она, пробуя слово на вкус. – Красиво.

– Красиво, – согласился Эйтан. – Хотя сейчас больше похоже на тюрьму.

Он подвел ее к стене, где на гладкой каменной плите были высечены символы. Провёл пальцем по первому.

– Смотри и повторяй. Вот «А», вот «Р», вот «Т». Соединяешь – получается «АРТ». Огонь.

Лия сосредоточенно смотрела на символы, пытаясь запомнить их очертания. Это было трудно – мозг, не привыкший к такой работе, сопротивлялся, мысли разбегались.

– Арт, – повторила она вслух. – Огонь.

– У тебя получается, – подбодрил Эйтан. – Быстрее, чем у меня когда-то.

– Ты же дракон. Вы рождаетесь со знанием?

– Нет. – Он усмехнулся. – Мы рождаемся с инстинктами. Знания приходят позже. Меня учила мать. Тоже здесь, в этой библиотеке. Я был маленьким, мне все время хотелось летать, а не сидеть над свитками. Она сердилась, говорила, что без знаний крылья – просто мясо.

Лия представила маленького дракона, который капризничает и не хочет учить буквы, и улыбнулась.

– Твоя мать… она тоже здесь? – осторожно спросила она.

Эйтан помолчал. Потом покачал головой.

– Она была первой, кого забрало проклятие. Не жертва – просто не выдержала. Превратилась в камень и рассыпалась пеплом. Я держал ее за руку, когда это случилось.

– Прости, – прошептала Лия.

– Это было давно. – Эйтан отвернулся, но Лия успела заметить, как дрогнули его плечи. – Очень давно. Я почти забыл ее лицо. Помню только голос. И то, как пахли ее волосы – дымом и горными травами.

Они замолчали. Тишина в библиотеке была особенной – не пустой, а наполненной шёпотом веков. Лия слышала, как потрескивают свитки, как дышит камень, как бьётся сердце Эйтана – редко, мощно, как барабан в далёком храме.

– Показывай дальше, – попросила она. – Я хочу выучить все буквы сегодня.

– Все? – Эйтан удивлённо поднял бровь. – Их тридцать три.

– Значит, буду учить тридцать три.