Сергей Чувашов – Кот, кофе и труп на Парковой. Дело номер 13 (страница 1)
Сергей Чувашов
Кот, кофе и труп на Парковой. Дело номер 13
Глава 1. Кофе с привкусом неудачи
Кофе в чашке был холодным и горьким, как последний месяц. Игорь Скворцов отодвинул её в сторону, и эмалированный край звякнул о край старого, исцарапанного стола. Офис бюро «Всё найдём!» в это утро пах пылью, тоской и слабым ароматом вчерашней гречки. Солнечный луч, пробившийся сквозь не отмытое окно, безжалостно высвечивал пустоту: два стула, шкаф с папками, на которых уже лежал слой пыли, и древний компьютер, мигающий зелёным светодиодом, словно насмехаясь.
Он провёл рукой по лицу, ощущая шершавость небритой щеки. Бывший оперуполномоченный, а ныне частный детектив-неудачник. Звучало как плохая шутка. Скандальное увольнение из органов три года назад отрезало все мосты. Парковона-Ока, тихий подмосковный городок, казался тихой гаванью, но на деле оказался болотцем, где все друг друга знают и чужакам с подозрительным прошлым не слишком-то доверяют. Клиенты были редкими гостями: найти пропавшего кота у библиотекарши, проследить за неверным мужем, который в итоге оказался просто заядлым рыбаком. Аренда этого крошечного помещения на первом этаже хрущёвки давила на плечи тяжелее гири.
Кошелёк, лежавший на столе, был пуст. Совсем. Последние пятьсот рублей ушли вчера на хлеб и ту самую гречку. Игорь взглянул на визитки, аккуратной стопкой лежавшие в углу. «Игорь Скворцов. Частное детективное агентство. Конфиденциально. Решаем любые вопросы». Ирония заключалась в том, что единственный вопрос, который он сейчас не мог решить, был вопрос собственного выживания.
За окном пронеслась стайка школьников, чей-то смех донёсся приглушённо. Жизнь шла своим чередом, обходя его стороной. Он уже подумывал, не сходить ли в ближайший супермаркет разгружать вагоны – хоть какие-то деньги. Мысль была унизительной, но голод – отличный мотиватор.
В этот момент зазвонил телефон. Стационарный, тяжёлый, чёрный аппарат, доставшийся в наследство от предыдущих хозяев помещения. Звонок был резким, пронзительным, нарушающим гнетущую тишину. Игорь вздрогнул. Клиенты не звонили уже неделю.
Он снял трубку.
– Агентство «Всё найдём!», Скворцов слушает, – голос прозвучал хрипловато от долгого молчания.
В трубке послышалось тяжёлое дыхание, затем – взволнованный, срывающийся на фальцет мужской голос, который он с трудом узнал. Это был Пал Палыч, сторож из соседнего сквера, вечный пенсионер, любитель посплетничать у лавочки.
– Игорь Михалыч? Это вы? Слушайте, тут… тут у нас дело-то какое… в сквере, у фонтана…
– Успокойтесь, Пал Палыч. Что случилось? Опять голубей кто-то распугал?
– Какие голуби! – голос в трубке перешёл на шёпот, полный ужаса. – Человек… Мёртвый. Лежит. Я утром обходить пошёл – а он там. Возле скамейки. Всё лицо в… в листве. Я в участок звонил, они сказали, мол, едут. Но вы ж, Игорь Михалыч, из ментов были… Может, глянете? А то тут что-то… неладно. Очень уж неладно.
Игорь замер. Ледяная волна, не имеющая ничего общего с утренней апатией, пробежала по спине. Мёртвый. В сквере. В их тихом, сонном Парковона-Оке, где самое страшное преступление – это разбитая бутылка у подъезда.
– Кто? – коротко спросил он.
– Да Репин же! Антон Семёныч, коллекционер наш. Из особняка на Набережной. Вы его знали, поди?
Репин. Игорь знал. Не лично, но видел пару раз – важный господин в дорогом пальто, с тростью. Местная знаменитость, владелец собрания старины. И теперь он лежит мёртвым у фонтана.
Мысли закрутились с привычной, почти забытой скоростью. «Несчастный случай»? Сердце? Но сторож сказал: «неладно». И в его голосе был страх, не присущий находке обычного тела.
Пустой кошелёк, холодный кофе, гнетущее безденежье – всё это вдруг отступило на второй план, растворилось в адреналиновой вспышке. Это был не звонок о пропавшем коте. Это было Дело. С большой буквы. Первое за долгое время.
– Я уже выезжаю, Пал Палыч. Никому ничего не говорите. Ждите.
Он бросил трубку, не слушая благодарностей. Взглянул на чашку с холодным кофе – теперь этот привкус был другим. Привкусом тревоги, острого любопытства и того самого принципа, из-за которого он когда-то и надел погоны, а потом их лишился.
Игорь накинул потрёпанную кожаную куртку, сунул в карман блокнот и ручку. На пороге он обернулся, окинув взглядом свой убогий кабинет. Уныние сменилось напряжённым, почти физическим ожиданием.
Дело началось.
Глава 2. Труп у фонтана
Осенний воздух в сквере был холодным и влажным, пахнул прелыми листьями и сырой землёй. Игорь шёл быстрым шагом, не обращая внимания на редких прохожих, кутающихся в куртки. Фонтан, давно не работавший, представлял собой груду серого бетона, облепленного жёлто-красной листвой. Вокруг него уже маячили фигуры в полицейской форме.
Пал Палыч, маленький, суетливый человечек в ватнике и ушанке, бросился к Игорю, едва тот показался на аллее.
– Игорь Михалыч, вот, смотрите… Я ничего не трогал, как нашёл, так и оставил. Сказал им, – он кивнул в сторону полицейских, – что вы будете. Они… не очень.
Игорь кивнул, отстраняя сторожа взглядом. Его внимание уже было приковано к месту. За лентой с жёлто-чёрными ромбами, натянутой между деревьями, на сырой траве, вплотную к бетонному бордюру фонтана, лежало тело. Мужчина в дорогом, но теперь испачканном землёй и листьями твидовом пальто. Лицо было обращено вбок, к земле, одна рука неестественно вывернута, пальцы вцепились в траву. Это был Антон Репин.
Подойдя к ленте, Игорь почувствовал на себе тяжёлый, оценивающий взгляд. К группе полицейских, возившихся у тела, подошёл знакомый силуэт в шинели – капитан Гордеев, начальник местного отделения. Человек, с которым у Игоря остались не самые приятные воспоминания со времён его службы. Гордеев был воплощением осторожного, бюрократического подхода к делу, всегда предпочитавшего самый простой и тихий путь.
– Скворцов? – голос Гордеева прозвучал без особой радости. – А тебя-то здесь что принесло? Частный интерес?
– Пал Палыч позвонил. Волнуется, – нейтрально ответил Игорь, стараясь разглядеть детали за спинами полицейских. – Что случилось?
– А что может случиться? Пожилой человек, осень, скользко. Упал, ударился виском о бордюр. Сердце, наверное, не выдержало. Печально, но ничего криминального, – отчеканил Гордеев, закуривая. – Не накручивай народ. Иди делами своими занимайся.
Но Игорь уже не слушал. Его взгляд выхватывал странности, те самые «неладные» детали, о которых говорил сторож.
Первая. Положение тела. Если человек поскользнулся и упал лицом вперёд, инстинкт заставляет выставить руки. Рука Репина была вывернута под странным углом, но главное – расстояние от края бордюра до его головы было слишком маленьким. Чтобы так удариться, падать нужно было почти с места, стоя спиной к фонтану. Но тогда следов скольжения на мокрой земле позади тела не было видно.
Вторая. Обувь. На ногах у покойного были дорогие, почти новые ботинки на рифлёной подошве. Идеальная устойчивость на мокрой листве. Не та обувь, в которой легко поскользнёшься.
Третья. Листва вокруг головы была не просто примятой. Она была скомкана, перемешана, будто кто-то ворошил её руками. И там, где должна была быть рана от удара о бетон, Игорь разглядел нечто иное – тёмное пятно, больше похожее на грязь, чем на кровь, и неестественную вмятину на виске. Удар чем-то округлым и тяжёлым, а не острым краем.
– Капитан, – тихо сказал Игорь, пригнувшись под лентой. – Вы посмотрите на висок. Это не от бордюра. И смотрите, на ладони левой руки… царапины. Свежие.
Гордеев фыркнул, но всё же бросил взгляд.
– Упал, схватился за что-то, поцарапался. Фантазии, Игорь Михалыч. У тебя всегда фантазии были богатые. От этого и уволили. Не усложняй. Вскрытие покажет инфаркт или инсульт. Дело ясное.
В этот момент один из оперативников, молодой парень, осторожно приподнял полу пальто. Из внутреннего кармана выпал и со звонком ударился о бетон небольшой, изящный флакон из тёмного стекла с серебряной крышечкой. Не лекарство. Парфюм или что-то в этом роде. Но флакон был пуст. И вокруг его горлышка, если приглядеться, были видны следы, будто его открывали наспех, мокрыми или грязными пальцами.
– Что это? – не удержался Игорь.
– Личные вещи покойного. Не твоё дело, – рявкнул Гордеев, но в его голосе впервые прозвучала нотка раздражения, а не просто скуки. – Всё, Скворцов, концерт окончен. Проходи. Не мешай работе.
Игорь отступил за ленту. Скептицизм полиции был стеной. Они уже решили – несчастный случай. Быстро, чисто, без лишних бумаг и шума для спокойного городка. Но каждая деталь на месте кричала об обратном. Странное положение тела, неестественная травма, пустой флакон из кармана, царапины на руке… Это была не небрежность природы. Это была чья-то работа.
Он отошёл в сторону, к дрожащему от холода и волнения Пал Палычу.
– Скажи, ты когда его нашёл, рядом кто-то был? Что-нибудь необычное заметил вчера вечером?
– Никого, Игорь Михалыч… Вечером, да… – сторож замялся, понизив голос. – Вчера, уже затемно, я видел, как тут, у фонтана, кто-то стоял. Не Репин. Другой. Высокий, в длинном плаще, вроде. Я крикнул: «Кто там?» – он быстро в ту сторону, к реке, ушёл. Я думал, парочка гуляет… А теперь вот…
Человек в плаще. Возможно, «человек в сером» из будущих догадок, а пока – просто тень.