Сергей Чувашов – Клинок Восходящей Зари. Героическое фэнтези (страница 5)
«Тише, – его голос был едва слышен. – Справа от старой сосны. Слева, в кустах боярышника».
Она кивнула, не поворачивая головы. Её пальцы легли на эфес меча. Она насчитала четыре, нет, пять точек потенциальной засады. Любимая тактика лесных бандитов: выманить или остановить, атаковать с флангов. Примитивно, но эффективно против неопытных путников.
«Продолжаем?» – тихо спросила она, глядя прямо перед собой, на дорогу.
«Они уже решили за нас, – ответил он так же тихо. – Лошадь слева от тебя дёрнула ухом. У них арбалет. Готовься».
Они проехали ещё десяток метров. Элара слышала стук собственного сердца. У неё был план: сбить первого нападающего с лошади, развернуться, прикрыть спину Дариусу… Но её планы строились на дисциплине гвардейцев, а не на хаосе лесной засады.
Свист тетивы разорвал тишину. Стрела, чёрная и быстрая, как змея, вылетела из кустов боярышника слева. Она была нацелена не в них, а чуть впереди – в шею её лошади. Подлый, но действенный ход: лишить цели мобильности.
Элара не успела даже среагировать. Но её лошадь, выездная королевская кобыла, рванула в сторону от резкого звука. Стрела просвистела в сантиметрах от её шеи.
В этот же миг из леса с рёвом вывалились пятеро. Грязные, в потрёпанной коже и ржавых кольчугах, с топорами, мечами и ножами. Глаза блестели дикой, простой жадностью.
«С твоей двенадцать!» – крикнул Дариус, и его голос прозвучал не как команда, а как информация.
Элара, не раздумывая, рванула поводья вправо. Из-за старой сосны на неё уже нёсся здоровяк с двуручным секачом. Его удар был сильным, но тяжёлым, рассчитанным на устрашение. Элара не стала блокировать. Она дала лошади сделать полушаг вперёд, пропустила лезвие секача в сантиметре от своего плеча и, оказавшись почти рядом с разбойником, нанесла короткий, точный удар эфесом меча в висок. Тот рухнул, не издав звука.
Но сзади уже наскакивал другой, с коротким мечом и круглым щитом. Элара развернулась в седле, готовясь парировать, но увидела, как тёмный силуэт пронёсся у неё за спиной. Дариус не спешился. Он буквально скользнул с седла, используя момент лошади, и оказался на земле прямо между двумя нападавшими. Его клинки сверкнули в косом свете – не широкие размашистые удары, а быстрые, точные тычки в пах, подмышки, шею. Он не рубил доспехи, он искал щели, слабые места, сухожилия. Боец со щитом заорал, уронив меч, и схватился за подколенное сухожилие. Его напарник, ошеломлённый скоростью, получил рукоятью в горло и захлебнулся.
Элара тем временем справилась со своим вторым противником, отбив его атаку и поймав его на контратаке – её длинный клинок нашёл щель между пластинами самодельной кирасы. Раздался сдавленный стон.
Она огляделась. Один из бандитов, тот самый с арбалетом, пытался перезарядить своё оружие, прячась за деревом. Дариус, заметив это, метнул один из своих кинжалов. Удар пришёлся не в человека, а в дерево в сантиметре от его головы. Этого оказалось достаточно: бандит в панике выронил арбалет и бросился бежать в чащу.
Пятый, самый молодой, с перекошенным от страха лицом, замахнулся на Дариуса сзади. Элара, не крича, бросила в него свой нож для разделки троп. Нож вонзился ему в плечо. Тот взвыл и уронил оружие.
Тишина вернулась, тяжёлая и густая, теперь уже пропахшая железом, кровью и испражнениями. На земле лежали трое. Один уползал, хватаясь за ногу. Ещё один сбежал.
Элара тяжело дышала, осматриваясь. Её лошадь фыркала, но была спокойна. Лошадь Дариуса даже не сдвинулась с места, лишь настороженно смотрела по сторонам.
Он подошёл к дереву, вытащил свой кинжал, протёр его о штанину и вложил в ножны. Потом посмотрел на её нож, торчащий из плеча молодого бандита. Тот сидел, прижавшись спиной к дереву, с глазами, полными слез и животного ужаса.
«Точный бросок, – сказал Дариус, его голос снова был ровным, без одышки. – Но стоило целиться в горло. Он ещё может побежать за подмогой».
«Он мальчишка, – выдохнула Элара, слезая с лошади. Она подошла, вырвала нож. Мальчишка вскрикнул. – И теперь он безоружен и ранен. Это достаточно».
Дариус пожал плечами, как бы говоря:
Элара наблюдала за ним, всё ещё чувствуя адреналин в жилах. Её стиль – прямой, основанный на силе, выносе, чётких блоках и контратаках. Его – это был танец тени, обман, провокация и хирургическая точность. Он не сражался, он
«Ты сказал «с твоей двенадцать», – сказала она, подходя к своей лошади, чтобы успокоить её. – Как в циферблате. Гвардейцы используют «слева», «справа», «прямо».
««Слева» и «справа» меняются, когда крутишься, – он не отрывался от своего занятия. – Часы – всегда одни. Двенадцать – прямо перед тобой. Шесть – сзади. Это точнее. Особенно в тесноте».
Он встал, сунул добычу в седельную сумку. «Ты хорошо дерёшься. Не замираешь. Думаешь в движении. Большинство солдат, видя секач, попытались бы его заблокировать. Ты использовал его инерцию. Умно».
Это была уже вторая констатация её компетентности за день. На сей раз – в её собственной, боевой сфере. Она кивнула, принимая это. «Ты… быстро двигаешься. Слишком рискованно бросаться между ними».
«Рискованно стоять на месте, когда тебя окружают, – он взглянул на неё. – Я видел, как ты прикрывала мой фланк, когда я разбирался со щитником. Спасибо».
Она удивилась. Спасибо? От него? «Мы… партнёры на этой дороге, – сказала она, запинаясь. – Пока что».
«Пока что, – согласился он. Его взгляд скользнул по лесу. – Но этот бой показал кое-что. В одиночку каждый из нас справился бы, но потратил бы больше сил, времени, мог получить рану. Вместе мы сделали это чисто. Быстро. Это ценная информация».
Он сел в седло. «Теперь они знают, что здесь ходят не только овцы. Дальше будем осторожнее. Но теперь я знаю, что могу рассчитывать на твой клинок с моей шести. И ты знаешь, что с моей двенадцати тебя не тронут».
Элара тоже вскочила на лошадь. Она смотрела на его спину, на изящные, смертоносные ножны у пояса. Ненависть и отвращение никуда не делись. Они клокотали где-то глубоко, приправленные страшными историями о слугах Моргота. Но сейчас, поверх них, лёг тонкий, прочный слой профессионального признания. Он был опасен. Но он был мастером. И в мире, где на тебя с двух сторон летят секачи и арбалетные болты, мастерство – единственная валюта, имеющая значение.
«Часы, – повторила она про себя. – Двенадцать – впереди. Шесть – сзади».
Она тронула лошадь следом за ним. Лес поглощал последние лучи солнца. Впереди их ждала ночь, холод и неизвестность. Но теперь у неё было странное, неуютное чувство, что в этой тьме она не совсем одна. У неё есть партнёр по оружию. Пусть и самый ненадёжный, самый тёмный из всех возможных. Но на сегодняшний вечер этого хватило.
Глава 7: Первая ночь
Они нашли место для лагеря незадолго до полной темноты – небольшую полянку у лесного ручья, прикрытую с трех сторон густыми зарослями ивами. Вода бежала с тихим журчанием, заглушающим случайные звуки ночного леса.
Работали молча, по взаимному, не озвученному согласию. Дариус занялся огнём, разведя небольшой, почти бездымный костёр из сухих веток, собранных в отдалении от лагеря, чтобы не выдать их местоположение. Элара расседлала лошадей, накормила их овсом из запасов и привязала в тени, подальше от света костра. Она расстелила плащи на земле, предварительно проверив её на отсутствие муравейников и корней.
Тишина была не неловкой, а сосредоточенной. Каждый выполнял свою часть ритуала выживания. Когда костёр разгорелся, отбросив колеблющиеся тени на их лица, они сели по разные стороны от него, как два полюса – свет и тьма, разделённые живым, трепещущим барьером пламени.
Элара достала походный паёк – вяленое мясо, твёрдый сыр, сухари. Предложила Дариусу через костёр. Он кивнул, взял, не поблагодарив, но и не отказавшись. Ели молча, прислушиваясь к ночи. Где-то далеко завыл волк. Лошади фыркнули, но успокоились.
«Дерутся они лучше, чем пахнут, – наконец сказал Дариус, отламывая кусок сыра. Его лицо в свете пламени казалось вырезанным из тёмного дерева, с глубокими тенями в глазницах. – Те разбойники. Говорит о том, что голодают уже давно. Отчаяние делает людей либо трусливыми зайцами, либо отчаянными волками».
«Они выбрали волков», – сказала Элара, глядя на огонь.
«У них не было выбора. Как и у всех, кто оказывается в лесу без королевской защиты за спиной». В его голосе не было осуждения. Был усталый фатализм.
Элара решилась. «Ты говорил о выборе… в таверне. Что не всегда он есть».
Он посмотрел на неё через пламя. Его глаза отражали прыгающие языки, но сами оставались холодными и непроницаемыми. «Я говорил много чего. Ночь, костёр, усталость – плохие советчики для откровений, капитан».
«Мы можем молчать. Но нам идти вместе ещё долго. Я хочу знать, с кем иду. Не только слухи».
Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. «Хочешь ярлык? Предатель. Наёмник. Убийца. Выбирай любой, все подойдут».
«Я хочу понять, почему», – её голос прозвучал тише. Она не знала, откуда взялась эта настойчивость. Может, от усталости. Может, от того, как эффективно они сработались днём. Может, от одиночества, которое начинало пробираться сквозь броню долга.