Сергей Чувашов – Клинок Восходящей Зари. Героическое фэнтези (страница 3)
Она сжала кулаки под плащом. «Такой документ сделает тебя неуязвимым. Даже если ты предашь нас, даже если…»
«Даже если я снова повернусь к тени? – закончил он за неё, и его голос стал тише, опаснее. – Именно так, капитан. Это моя цена. Без неё – никакой дороги. Ищите другого проводника. Если найдёте».
В таверне грохнула опрокинутая скамья, кто-то завёл пьяную песню. Но в их углу стояла своя, хрупкая тишина, натянутая, как тетива. Элара видела перед собой не просто наёмника. Она видела продукт предательства и выживания. Человека, который служил Тёмному Лорду и предал его. Человека, в чьих глазах не осталось ничего святого, кроме собственной шкуры. Доверить ему судьбу миссии? Доверить ему свою жизнь в горах и лесах?
«Как мы можем быть уверены, что ты не ведёшь нас в ловушку? Что это не игра Моргота?» – выпалила она, и в её голосе прозвучала та самая неприязнь, которую она пыталась сдержать.
Впервые за весь разговор Дариус посмотрел на неё по-настоящему, оценивающе. Его взгляд скользнул по её лицу, осанке, руке, лежащей на эфесе меча. «Вы не можете, – ответил он с леденящей прямотой. – Уверенности не будет никогда. Вы можете либо поверить, что моя ненависть к Морготу и желание сохранить этот жалкий мир (в котором, кстати, я люблю иногда выпить) сильнее, чем любая возможная награда от него. Либо… вы можете попытаться найти дорогу сами». Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. «Но учтите: первая ловушка в Драконьих горах оставит от вас и вашего долга лишь мокрое пятно. И Моргот, проснувшись, даже не узнает вашего имени».
Ненависть. Он сказал это слово без эмоций, но Элара вдруг почувствовала его подлинность. Это была не ненависть к злу вообще. Это была личная, выстраданная, прожитая ненависть. Это было, пожалуй, единственное, что делало его хоть сколько-то человечным в её глазах.
«Помилование… – прошептала она, глядя на его пустые глаза. – А если я решу, что ты заслуживаешь петли, а не свободы?»
Его губы снова дрогнули в подобии улыбки. «Тогда, капитан, вам придётся дожить до конца пути, чтобы попытаться её накинуть. А это, уверяю вас, будет самой сложной частью вашего задания. Ибо в тёмных местах, куда мы идём, я – ваш единственный свет. Как бы цинично это ни звучало. Итак, что скажете? Вести или не вести?»
Он поставил ультиматум. Прямо, без покровов. Элара стояла перед выбором: союз с дьяволом ради спасения мира или чистая совесть и вероятная гибель миссии.
Она вспомнила потухающие руны в тронном зале. Багровый свет в глазах гонца. Тень страха на лице короля.
«Помилование будет подготовлено, – сказала она, и слова обожгли ей горло горечью. – Мы выходим на рассвете. У восточных ворот. Не опаздывай».
Она развернулась, не дожидаясь ответа, и пошла прочь, чувствуя его пустой, пепельный взгляд у себя на спине. Он прожигал плащ и кожу, добираясь до самых костей.
«Капитан!» – его голос остановил её уже у выхода.
Она обернулась. Он не сдвинулся с места, лишь слегка поднял кубок в её сторону.
«Захватите тёплый плащ. В горах, на вершинах, где спят древние драконы, холодно даже солнцу. И попрощайтесь со своей старой жизнью сегодня. Потому что к утру её не станет».
Элара вышла на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки. Воздух, даже пропитанный городской вонью, показался ей сладким и лёгким после тяжёлой атмосферы «Золотого Дракона». Но облегчения не было. Была лишь тяжёлая, липкая уверенность, что она только что продала душу – или, по крайней мере, шанс на справедливость – чтобы получить ключ от двери в ад.
А тень в углу таверны допила своё вино, поставила пустой кубок на стол и растворилась в темноте раньше, чем трактирщик успел моргнуть. Будто её и не было.
Глава 4: Цена знаний
Рассвет у восточных ворот был не героическим, а стыдливым. Серое, водянистое небо сливалось с серыми камнями стен, и даже первый луч солнца казался усталым, пробиваясь сквозь толщу низких туч. Элара стояла возле своей лошади, вьючной кобылы с умными глазами, и проверяла последние ремни сбруи. Ее пальцы, привыкшие к этой работе, двигались автоматически, пока разум выцарапывал одно и то же слово на внутренних стенах черепа:
Помилование лежало у нее на груди, в потайном кармане под кирасой. Пергамент, скреплённый большой королевской печатью из красного воска, обёрнутый в промасленный шёлк, чтобы не отсырел. Он жёг её кожу, как раскалённая монета. Она представляла, как вручает этот документ человеку, чьи преступления, вероятно, оставили шрамы не только на земле, но и на душах. Слуги зла не становятся предателями из благородных порывов. Они предают из страха, из корысти. Какая же корысть была у Дариуса тогда? И какая – теперь?
И вдруг он появился. Не из города, не из ворот. Он просто вышел из утреннего тумана у опушки леса, будто материализовался из самой сырости и тени. Его тёмная фигура была едва различима, но манера двигаться – абсолютно бесшумная, скользящая, как у крупного хищника – выдавала его сразу.
На нём не было видно лишнего груза, только компактный походный ранец и два вечных спутника – клинки на поясе. Его лошадь, вороной масти жеребец с холодным, настороженным взглядом, шла за ним без повода, как приручённый волк.
Он остановился в нескольких шагах, его пепельный взгляд скользнул по её снаряжению, лошади, задержался на её лице. «Пунктуальность. Хорошее качество для солдата. Плохое – для того, кто хочет остаться незамеченным».
Элара игнорировала колкость. «У тебя есть документ. Я хочу его видеть».
Едва заметная усмешка. Он достал из-под куртки сложенный вчетверо лист плотной бумаги, не пергамента. Это была карта. Старая, с пожелтевшими краями и трещинами, но нарисованная удивительно чётко. Она видела очертания Драконьих гор, извилистые линии, которые не были обозначены ни на одной королевской карте, странные значке ущелий и пещер.
«Первая часть пути, – сказал он, не протягивая карту. – До Храма Первого Рассвета в горах. Дальше – по обстоятельствам».
«И ты уверен, что тропы ещё существуют? Что их не поглотили обвалы?»
«Тропы, которые знают только тени, не исчезают, капитан. Они просто ждут, когда по ним снова пройдут».
Её снова передёрнуло от этой манеры говорить намёками и полуправдой. Она вынула помилование, всё ещё завёрнутое в шёлк. «А это – твоя часть договора. Ты получишь его, когда Клинок будет у меня в руках».
Его глаза сузились, но не на пергамент, а на неё. «Не доверяете? Мудро. Но давайте уточним:
Элара почувствовала, как по щекам разливается жар. Он торгуется. В ситуации конца мира он торгуется, как базарный меняла! «Ты получишь его, когда миссия будет выполнена! Когда Клинок будет доставлен королю! Иначе какой смысл? Ты можешь просто исчезнуть после пещеры!»
«А вы можете умереть в той же пещере, – парировал он холодно. – И тогда этот красивый пергамент сгниёт вместе с вашим телом, а я останусь ни с чем, потратив время и рискнув головой. Нет. Или вы отдаёте его мне сейчас, как аванс доброй воли, или я получаю его в момент, когда вы касаетесь рукояти Клинка. Это моё последнее предложение».
«Доброй воли? – её голос дрогнул от гнева. – Какой доброй воли можно ждать от того, кто служил Морготу? Кто, должно быть, участвовал в таких вещах, от которых у честных людей волосы встают дыбом! Ты думаешь, я не знаю, чем занимались его приспешники? Пытки? Жертвоприношения? Сожжение деревень?»
Наступила тишина. Шум города за стенами, крики торговцев, лай собак – всё это словно отступило. Дариус смотрел на неё, и в его пепельных глазах что-то зашевелилось. Не гнев, не обида. Что-то более тяжёлое и старое – бездонная, леденящая усталость.
«Вы правы, капитан, – сказал он на удивление тихо. – Вы не знаете. И я искренне надеюсь для вас, что никогда не узнаете. Потому что знание – это не сила. Это яд, который разъедает вас изнутри, пока от ваших принципов не остаётся лишь удобная для самооправдания шелуха».
Он сделал шаг вперёд, и Элара инстинктивно отвела руку к мечу.
«Вы спрашиваете о морали? – продолжил он, и его голос был теперь острым, как лезвие. – Хорошо. Задайте себе вопрос: что моральнее – служить злу, осознавая это, потому что альтернатива – смерть твоей семьи? Или осудить такого слугу с высоты своей безопасной башни, даже не пытаясь понять выбор, поставленный перед ним на острие ножа?»
«Всегда есть выбор!» – выкрикнула она, но в её голосе уже не было прежней уверенности.
«Между одной смертью и другой? – он покачал головой. – Это не выбор, капитан. Это пытка. И ваша королевская мораль, ваши чёрно-белые принципы… они разбиваются о реальность, как стекло о камень. В темноте, куда мы идём, вам придётся выбирать не между добром и злом. А между злом и большим злом. И надеяться, что ваша совесть выдержит этот вес».
Он выдохнул, и напряжение слегка спало с его плеч. «Я не прошу вашего прощения. Я не прошу вашего понимания. Я прошу бумажку, которая даст мне шанс начать всё с чистого листа. Взамен я проведу вас через ад и обратно. И постараюсь, чтобы ваши чёрно-белые очки как можно дольше не разбились. Вот и вся наша сделка. Больше в ней ничего нет».