Сергей Чувашов – Клинок Восходящего Солнца. Героическое фэнтези (страница 3)

Дариус наблюдал за этим ритуалом с каменным лицом. Пока она молилась, его пальцы, быстрые и точные, проверяли ремни сбруи, потягивали тетиву компактного походного арбалета за спиной, вынимали и вкладывали обратно в ножны каждый из своих клинков. Он не верил в благословения. Он верил в остроту стали, крепость узлов и собственную способность выжить. Его молитвой было это молчаливое, тщательное общение с инструментами своего ремесла.

– Готов? – её голос прозвучал неожиданно громко в утренней тишине.

Он кивнул, не глядя на неё, поправляя последний ремень на седельной сумке.

– Тогда поехали. Нам нужно уйти как можно дальше, пока Моргрим не перебросил сюда своих разведчиков.

Первые несколько часов они ехали молча, подставляя лица холодному ветру с севера. Дорога петляла между холмов, уходя в лесистые предгорья. Это была не королевская тракта, а старая охотничья тропа, которую указал Дариус, – менее заметная, более опасная. Серен приняла этот выбор без возражений. Это было первое, пусть и невысказанное, признание его компетенции.

Молчание нарушил он.

– Ты хорошо держалась вчера. У ворот. – Слова были сказаны ровно, как констатация факта, без одобрения или лести.

Серен вздрогнула от неожиданности.

– Я делала свой долг. Как и ты, – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал так же нейтрально.

– Долг? – он коротко фыркнул. – Мой «долг» закончился в тот момент, когда королевская семья скрылась в туннеле. Всё остальное было… нерационально.

Она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул знакомый огонь.

– «Нерационально»? Спасать жизни нерационально? Оставлять врага в заблуждении, уводя погоню от беззащитных женщин и детей – нерационально?

– С точки зрения выживания миссии – да, – холодно парировал Дариус. – Главная цель – клинок. Король, королева, даже этот город – вторичны. Ты рисковала всем, чтобы отвлечь демонов. Я рисковал, чтобы замести следы. Лишний, неоправданный риск. Если бы один из нас погиб, миссия была бы обречена. А королевскую семью в случае падения столицы всё равно ждала бы смерть.

Его логика была чудовищной, ледяной и… безупречной. Именно это бесило её больше всего.

– Так что, по-твоему, надо было бросить их? Позволить демонам растерзать детей у нас на глазах и спокойно ехать дальше, потому что «миссия важнее»?

– Да, – ответил он без колебаний. – Или найти способ спасти их с минимальным риском. Ты же не думала, я просто так поднялся на ту галерею? Я выискивал путь к побегу для них с самого начала. Твоя героическая стойка посреди двора была отличным сигналом для приспешников Моргрима внутри дворца – они выдали себя, пытаясь прорваться к покоям. Я их устранил. Это была не доблесть, паладин. Это был расчёт.

Серен онемела. Вся её ярость, всё возмущение споткнулись об эту ужасающую правду. Он использовал её как приманку. И она, сама того не ведая, сыграла свою роль в его плане. От этой мысли стало тошно.

– Ты… манипулировал мной. Как пешкой.

– Я использовал доступные ресурсы, – поправил он. – Ты была самым мощным и заметным ресурсом на поле боя. Я направил твою силу в нужное русло. Вместо того чтобы рассыпаться на десять мелких стычек, мы получили два чистых, быстрых результата: безопасность королевской семьи и выявление предателей. Что в этом плохого?

– В этом нет чести! – вырвалось у неё. – Нет благородства! Ты смотришь на людей… на живых людей, как на «ресурсы»!

– А ты смотришь на них как на абстракции, – его голос впервые зазвучал с лёгким, едва уловимым раздражением. – «Невинные», «дети», «королевская кровь». Для тебя это ярлыки, которые оправдывают любой необдуманный поступок. Я же вижу конкретику. Конкретного ребёнка, которого нужно провести через тёмный туннель, и конкретного предателя, которого нужно убить, чтобы этот ребёнок выжил. Твоя мораль – это роскошь, которую мир больше не может себе позволить, Светоносная. Мир Моргрима, который наступает, живёт по моим правилам: цель оправдывает средства. И если мы не примем этих правил, хотя бы отчасти, мы проиграем.

Они снова замолчали. Спорить дальше было бесполезно. Их разделяла не личная неприязнь, а целые вселенные представлений о добре, зле и цене победы.

Серен смотрела на удаляющиеся шпили столицы, окутанные утренней дымкой. Где-то там были те самые «абстрактные» дети, которых она спасла. И где-то там лежали «конкретные» предатели, убитые рукой её спутника. Кто был прав?

Она не знала ответа. Но она знала, что он был эффективен. И что его холодный, беспощадный ум, возможно, был таким же важным оружием в этой войне, как и её священный меч.

– Я не согласна с тобой, – тихо, но твёрдо сказала она, не глядя на него. – Но я слышала тебя.

Дариус бросил на неё короткий, оценивающий взгляд. В уголке его губ дрогнула не то что бы улыбка, а нечто, отдалённо её напоминающее.

– Пока достаточно.

Он пришпорил коня, вырываясь вперёд по тропе. Серен последовала за ним. Впереди лежала неизвестность – болота, моря, вражеские крепости. И первый, самый трудный шаг в эту неизвестность они уже сделали. Они начали разговор. Горький, болезненный, безнадёжный – но разговор. В мире, где рушились печати и восставала древняя тьма, даже это было чудом.

Глава 6: Деревня беженцев

Деревня называлась когда-то Приречная, но теперь название это звучало как насмешка. Не было больше ни мирного течения реки, ни опрятных домиков под соломенными крышами. Вместо них – обугленные срубы, поваленные заборы и тихий, плотный ужас, витавший в воздухе вместе с запахом гари и немытых тел.

Людей было около сотни – мужчины с пустыми глазами, женщины, прижимающие к груди плачущих младенцев, старики, сидящие на земле и безучастно глядящие в никуда. Это были беженцы с северных ферм и из разорённых хуторов, бежавшие от серой волны нежити, медленно, но неотвратимо расползавшейся по королевству.

Серен замерла на краю этого человеческого моря, и её сердце сжалось от острой, физической боли. Она видела боль, видела страх, но больше всего – потерянность. Эти люди не знали, что делать дальше. Прежде чем она успела осознать свои действия, её ноги уже несли её вперёд, к ближайшей группе.

– Вода, – сказала она, сбрасывая с плеча свою дорожную флягу и протягивая её измождённой женщине с потрескавшимися губами. – У вас есть вода? Еда?

Женщина лишь безучастно покачала головой, но её глаза на миг оживились при виде блестящей фляги. Рядом сидел мальчик лет пяти с грязным лицом и огромными, полными слёз глазами. Он смотрел на её сияющие доспехи как на явление из другой жизни. Серен опустилась перед ним на колени, забыв о дорожной грязи.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала она, и её голос, тёплый и уверенный, заставил мальчика перестать всхлипывать. – Ты сильный, я вижу. Ты дошёл сюда сам, да?

Мальчик кивнул, глотая слёзы. Она достала из своего походного мешочка сухарь и кусочек засахаренного имбиря – личную сладость, бережно хранимую для трудной минуты. Мальчик взял угощение дрожащими пальцами, и на его лице впервые мелькнуло подобие улыбки.

Серен окунулась в работу с фанатичным рвением. Она перевязывала раны грязными, но чистыми тряпками из собственных запасов, раздавала остатки провизии, укачивала детей, шепча молитвы утешения. Она была лучом света в этом царстве отчаяния, и люди тянулись к ней, как растения к солнцу. Её присутствие давало им не хлеб и не лекарства, а нечто более важное – крошечную искру надежды.

Дариус наблюдал за этим несколько минут, стоя в тени полуразрушенной кузницы. Его лицо было непроницаемо. Затем он отвернулся и пошёл вдоль периметра деревни, его взгляд скользил не по лицам, а по линиям крыш, изгибам заборов, высоте холмов вокруг. Он видел не страдание, а уязвимость.

Он нашёл старосту – толстого, когда-то важного мужчину, чьи одежды, хоть и порванные, всё ещё были дороже, чем у остальных. Тот сидел в относительно уцелевшем амбаре, пригорюнившись над пустым мешком.

– Кто может держать оружие? – спросил Дариус без предисловий.

Староста вздрогнул.

– Оружие? Да какое уж тут оружие… мы бежали, спасались…

– Я вижу три вилы, несколько топоров и кос, – холодно перебил его Дариус. – И вижу пятерых мужчин, которые не ранены и не держат детей. Где они?

Староста заёрзал, но под твёрдым взглядом незнакомца скола выложил: двое рыли ямы для отхожего места на опушке, трое пытались чинить телегу.

– Соберите их здесь. Сейчас же, – приказал Дариус, и в его голосе была такая не терпящая возражений сталь, что староста поплёлся исполнять приказ, бормоча что-то под нос.

Когда Серен, закончив перевязку сломанной руки у подростка, подошла к амбару, её встретила картина, заставившая кровь ударить в виски. Пятеро испуганных, усталых мужчин стояли в ряд. Перед ними Дариус, разложив на бочке несколько подобранных топоров и кос, методично, как учитель малолетних учеников, объяснял основы караульной службы.

– …ваша задача не вступать в бой. Ваша задача – увидеть. Выставляете дозорных на ту вышку и на тот холм. Один всегда смотрит на север, откуда пришла беда. Смена каждые два часа. Увидели что-то – не кричите. Бежите сюда и бьёте в этот чан. Понятно?

Мужчины молча кивали, подавленные его холодной уверенностью.

– Что ты делаешь? – голос Серен прозвучал резко.

Дариус даже не обернулся.

– То, что должны были сделать они три дня назад. Организую оборону. Эта куча отчаяния – идеальная мишень для любого патруля нежити или шайки мародёров.