Сергей Чувашов – Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези (страница 6)
Уж, верно, обрастём и я, и ты
И бородой, и славой небывалой».
Элара посмотрела на дорогу, на своих спутников, на меч, который приходилось держать, чтобы он не перевесил её с седла. И неожиданно рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, в котором растворилась последняя капля напряжения.
– Знаешь, Феликс, – сказала она, – я думала, начало нашего эпического путешествия будет другим. Трубы, литавры, толпы ликующих горожан.
– А вместо этого – поэзия на ходу, – закончил Феликс, улыбаясь.
– Зато оригинально. И тихо. Горожане, наверное, ещё спят.
Они ехали дальше, и скоро город скрылся за холмами. Дорога была пустынной, лишь изредка попадались торговые повозки, возницы которых с изумлением останавливались, услышав, как их лошадей вежливо окликают и начинают с ними диалог о временах года и структуре сонета.
К полудню Элара обнаружила, что может отличить ямб от хорея. Феликс выяснил, что Буря обожает романтические баллады, а Гарри – едкие сатирические куплеты. Карты по-прежнему не было, но Буря, как выяснилось, обладала феноменальным топографическим чувством и могла описывать дорогу… разумеется, в стихах.
«Направо – лес, тропа ведёт в чащобу,
Налево – луг, где ключ журчит студёный.
Держись прямой, сквозь бывший дубовых
Где гнёзда вьют пернатые барды».
Так, под аккомпанемент копыт и рифмованных строк, началось их путешествие. Было нелепо, непрактично и абсолютно непредсказуемо. И, возможно, именно таким оно и должно было быть – для двух неудачников, которым предстояло не завоевать мир силой, а, быть может, уговорить его быть добрее. С помощью меча, который нельзя поднять, палочки, работающей по четвергам, и пары лошадей, которые видели в мире не дороги, а строфы.
А впереди, за множеством холмов, в своём розовом замке, Темный Лорд Мэл в сотый раз перечитывал черновик своего гневного письма королю и с тоской смотрел на одинокий стул напротив. Он даже не подозревал, что к нему уже едут гости. И что их визит будет сопровождаться не боевыми кличами, а сонетами.
Глава 7: Первая ночёвка
Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые тона, которые Буря немедленно окрестила «предвечерней одой угасающему светилу». Они свернули с дороги в небольшую рощу, где под кронами древних дубов лежал мягкий ковёр из прошлогодней листвы – идеальное, казалось бы, место для первой ночёвки.
Первая проблема возникла сразу: палатка «со встроенной защитой от элементальной скуки», купленная по совету Гильдии, оказалась устройством настолько сложным, что к её инструкции прилагалась инструкция по чтению инструкции. Пока Феликс пытался разобраться в лабиринте верёвок и непонятных петель, Элара взяла на себя священную обязанность всех путешественников – разведение костра.
«Сухой хворост, кремень, трут», – твердила она себе, собирая ветки. Теория была безупречна. Практика оказалась верной слугой её репутации. Первая попытка высечь искру закончилась тем, что кремень выскользнул из её пальцев и угодил прямиком в сапог Гарри, который отдыхал неподалёку.
«О, боль! Внезапный гость в копытном доме!
Зачем, о глупая девица, ты
Метнула в плоть мне каменный комок?
Не лучше б испечь пирог?» – прочитал пони, поднимая обиженное лицо.
– Извини, – пробормотала Элара. Вторая попытка была чуть успешнее: искра брызнула, даже упала на трут… и тут же испустила дух с тихим шипением. Третья, четвёртая, пятая. Куча хвороста лежала нетронутой, а её руки уже ныли от напряжения.
Феликс, наконец победивший палатку (которая, в итоге, стояла криво, но хотя бы не падала), наблюдал за этой борьбой с растущим сочувствием.
– Может, мне помочь? – предложил он. – Есть простое заклинание возгорания. Очень простое.
Элара, уже готовая сдаться, кивнула. – Только осторожно. Пожар в лесу нам точно не нужен.
Феликс достал свою палочку. День был четвергом? Нет, среда уже кончилась, наступил вечер четверга? Он не был уверен. Но желание помочь было сильнее логики. Он прицелился в кучу хвороста, сосредоточился на образе маленького, дружелюбного огонька и произнёс заклинание.
Палочка дрогнула. Из её кончика вырвался не тонкий луч, а целый сноп искр, которые, словно разумные существа, проигнорировали хворост и дружно устремились… к его лицу. А точнее – к небрежной щетине, которая за день пути украсила его подбородок.
Произошло всё очень быстро. Раздалось мягкое фу-ух, и борода Феликса вспыхнула ярким, жизнерадостным пламенем. Не болезненным, а скорее… удивлённым. Он стоял с широко раскрытыми глазами, глядя на оранжевый свет, полыхавший у него прямо под носом.
– Твоя борода! – вскрикнула Элара.
– А? – спросил Феликс, ещё не осознавая.
– ГОРИТ ТВОЯ БОРОДА!
Она схватила первую попавшуюся вещь – свой плащ – и начала отчаянно бить им по лицу Феликса. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Феликс, оглушённый, качнулся назад и сел в куст ежевики. Пламя, однако, погасло после первого же удара, оставив после себя лишь лёгкий запах горелого волоса и… идеально ровно подстриженную, аккуратную бородку клиновидной формы. Ни одного волоска не пострадало, кроме тех, что сгорели.
Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием. Потрескиванием хвороста. Искры, добившие своего, наконец-то воспламенили костёр, который теперь весело и уютно разгорался в приготовленном для него месте.
Буря, наблюдая за этим, промолвила с одобрением:
«О, как прекрасен символ сей двойной:
Пожар в листве и пламя на лице.
Один даёт нам свет и тепло ночи,
Другой – урок о магии в руках».
Феликс осторожно потрогал свою новую, стильную бороду. Она была тёплой.
– Хм, – сказал он. – Кажется, заклинание сработало. Просто… адресно.
Элара, отдышавшись, опустилась на землю рядом с костром, который она так и не смогла развести. Смех накатил на неё внезапно, истерический и очищающий. Феликс, глядя на неё, сначала смущённо хмыкнул, а потом присоединился. Они смеялись до слёз, пока Гарри не напомнил:
«Смех – пища душ, но плоти нужен ужин.
Не пора ли овса мне горсточку?
Иль сушёных плодов? А то, гляжу,
Весь провиант на бороду пошёл».
Ночь опустилась над лесом, тёплая и звёздная. Костер потрескивал, отгоняя тьму и, возможно, элементальную скуку. Лошади, накормленные, дремали рядом. Элара и Феликс сидели у огня, потягивая травяной чай из походного котла – чай, который Феликс случайно заварил с помощью заклинания для нагрева воды, отчего он приобрёл лёгкий привкус ментола и ностальгии.
Неловкое молчание, часто посещающее людей, переживших вместе нечто абсурдное, повисло между ними.
– Спасибо, – наконец сказал Феликс, снова поглаживая бороду. – За то, что потушила. Или… подстригла.
– Не за что, – улыбнулась Элара. – В Гильдии не учат, как тушить магов. Пришлось импровизировать.
Она помолчала, глядя на языки пламени.
– Знаешь, я в Академии провалила экзамен по выживанию в дикой природе. Трижды. На четвёртый раз инструктор сжалился и поставил «зачтено», когда я случайно нашла съедобные ягоды. Правда, потом у всей группы три дня была… э-э-э… очень яркая моча. Но ягоды были съедобными!
Феликс рассмеялся.
– А я однажды на экзамене по трансмутации должен был превратить мышь в подсвечник. Вместо этого я наделил её даром красноречия. Она прочитала двадцатиминутную речь о праве грызунов на самоопределение и сбежала через окно. До сих пор, говорят, возглавляет профсоюз мышей в подвалах магического факультета.
Они снова замолчали, но теперь это было тёплое, удобное молчание.
– Почему ты стала героиней? – вдруг спросил Феликс. – Если не секрет. Со мной всё ясно – семейная традиция. Все Бамблфуты – маги. Правда, успешные. А я… – он махнул рукой в сторону палочки.
Элара покрутила в пальцах веточку.
– Не знаю. Наверное, чтобы доказать. Себе. Всем. Что я могу. Что я не просто Элара Клаттерботт, которая спотыкается на ровном месте. – Она вздохнула. – Моя мать – кузнец. Делает самые надёжные подковы в королевстве. Мой отец – картограф. Его карты никогда не врут. А я… я не умею ничего делать так, как надо. Но я упрямая. Очень.
– Это хорошее качество, – тихо сказал Феликс. – Я, наверное, слишком легко сдаюсь. Вернее, не сдаюсь, а начинаю верить, что так и надо. Что если моя магия создаёт не огонь, а фейерверк из лягушек – значит, мир нуждается именно в лягушках.
– Может, и нуждается, – улыбнулась Элара. – Мир, кажется, вообще нуждается в странных вещах. В философствующих котах. В обиженных тёмных лордах. В палочках, работающих по четвергам. – Она посмотрела на него. – И в магах, которые верят в хорошее, даже когда у них горит борода.
Над лесом проплыла большая луна. Гарри во сне пробормотал что-то о метрических размерах. Буря тихо рифмовала о беге ночных светил.
– Завтра будем в горах, – сказала Элара, уже засыпая.
– Да, – кивнул Феликс, поправляя своё одеяло. – Интересно, он хоть чай пить умеет? Малефикус.
– Если не умеет – научим. У нас, кажется, талант обучать… всему. Кроме правильного разведения костров.
И они уснули под треск огня, который они добыли вместе, – один не смог, другой сделал слишком хорошо, но в итоге всё получилось. Как и всё в их странном, абсурдном партнёрстве, которое с этой ночи перестало быть просто вынужденным союзом двух неудачников, а стало чем-то большим. Ещё неясным, но тёплым, как этот нечаянный костёр в осеннем лесу.