Сергей Чувашов – Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези (страница 7)

Глава 8: Встреча с разбойниками

Утро второго дня пути началось с того, что Гарри отказался вставать, заявив гекзаметром, что «предрассветный час создан для сна, а не для топотанья по росе». Буря, напротив, встретила восход сонетом о «золотых стрелах Аполлона, пронзающих ночную пелену», но двигаться тоже не спешила. Лишь когда Феликс пообещал пони дополнительную порцию овса с медом, а Элара прочитала лошади лекцию о дисциплине (споткнувшись при этом о собственный меч), караван тронулся в путь.

Дорога вилась через густой лес, который на картах вежливо именовался «Сосновые Увалы», но на деле представлял собой лабиринт из полузаросших троп, корявых корней и птиц, смотревших на путников с немым укором. Именно здесь, на узкой поляне, окружённой частоколом елей, их и поджидала засада.

Раздался не слишком грозный крик: «Э-э-э… стой! Деньги или… э-э-э… жизнь!» – и из-за деревьев вышли трое. Вернее, выкатился, вылез и вышел.

Первый, похожий на высохший гриб в кожаной куртке, держал ржавую алебарду, которая явно тянула его вбок. Второй, толстяк с добрым лицом, неуклюже размахивал двумя кривыми кинжалами, рискуя на каждом взмахе задеть собственные штаны. Третий, самый юный, просто стоял с луком, тетива которого была болталась, как спагетти.

Элара инстинктивно потянулась к «Громовержцу», но меч, как всегда, оказался неподъёмно велик. Феликс судорожно схватился за палочку, но сегодня был пятница.

– Мы… мы вас грабим! – попытался придать себе уверенности Грибовидный, но голос его дрогнул. – Отдавайте всё ценное! И… э-э-э… лошадей!

Буря подняла голову и фыркнула:

«О, дикость! Вижу я в трёх лицах сих

Не страх, а робость, смешанную с грустью.

Их поза – вызов, но в глазах читаю:

«О боже, зачем я здесь?»

– Они разговаривают? – прошептал толстяк, выпустив из рук один кинжал. Тот воткнулся в землю у его же ног.

– Не отвлекайся, Барни! – шикнул Грибовидный, но сам смотрел на говорящую лошадь с суеверным страхом.

Феликс, забыв об опасности, заинтересованно наклонился вперёд.

– Простите, а вы давно в разбойниках? Только честно.

Троица переглянулась. Юный лучник первым сломался.

– Третий день, – сдавленно признался он. – До этого я был подмастерьем у пекаря, но меня выгнали, потому что все булки у меня выходили… грустными.

– А я портным, – вздохнул толстяк Барни, поднимая кинжал. – Но у меня аллергия на шерсть. Чихал так, что случайно разрезал свадебное платье герцогини на ленты. Меня… попросили уйти.

Грибовидный, судя по всему, лидер, пытался сохранить лицо.

– Мы не для исповеди здесь! Кошельки! Быстро! Или… или…

Он сделал угрожающий взмах алебардой, но та зацепилась за ветку, вырвалась из его рук и, описав дугу, мягко приземлилась в пяти метрах от Элары.

Воцарилась неловкая тишина. Гарри, не открывая глаз, пробормотал:

«О, вижу я в умах трёх этих лиц

Не злой умысел, а крик души.

Их попытка грабежа – по сути, просьба:

«Помогите, мы потерялись!»

Элара опустила руку, которой тщетно пыталась высвободить меч. Вместо этого она вынула из походной сумки пакет с печеньем – тем самым, волшебным, от миссис Габлвич.

– Может, сначала чаю? – предложила она. – Выглядите вы… измотанными.

Через десять минут у костра (который, к всеобщему удивлению, с первого раза разжевал юный лучник по имени Лео) сидело уже шестеро: трое растерянных разбойников и трое (считая лошадей) растерянных героев. Печенье в руках у каждого приняло вкус лёгкой горечи и ностальгии.

– Так вы говорите, это ваша третья попытка ограбления? – уточнял Феликс, попивая чай из жестяной кружки.

– Да, – кивнул Грибовидный, который представился как Марвин. – Первый раз мы попытались остановить торговца, но он оказался бывшим гладиатором. Угостил нас вяленым мясом и посоветовал искать другую работу. Второй раз… – он покраснел. – Мы напали на монахинь. Они помолились за наши души и дали нам благословенные медальоны. А теперь вы…

Барни, портной, всхлипнул.

– У нас ничего не получается! Мы даже страшными выглядеть не можем! Я вот пытаюсь хмурить брови, а у меня получается выражение человека, который хочет в туалет!

Элара смотрела на них с растущим пониманием. Эти трое были зеркалом – чуть более гротескным, но зеркалом – её и Феликса. Такие же неудачники, пытающиеся играть роли, которые им не даются.

– Почему вы выбрали именно разбойничество? – спросила она мягко.

– Гильдия Лицензированных Героев нам отказала, – просто сказал Лео. – Сказали, «не соответствует профилю». А работать на полях скучно. Мы думали… приключения, свобода…

– А получились мокрые ночи, комары и стыд, – закончил Марвин.

Феликс вдруг оживился.

– А вы пробовали что-то другое? Например… я не знаю… организовать службу сопровождения для путешественников? Вы же знаете лес!

– Или открыть лагерь для таких же… начинающих неудачников? – добавила Элара. – Учить их, как не надо делать. На собственном опыте.

Трое разбойников переглянулись.

– Но у нас нет лицензии, – неуверенно сказал Барни.

– А кто сказал, что призвание требует лицензии? – процитировала Элара слова, которые сама вчера говорила Феликсу. – Иногда лучший гид – тот, кто сто раз заблудился в этом лесу.

Буря одобрительно кивнула:

«И впрямь, зачем ломать судьбу свою,

Подстраиваясь под чужие схемы?

Найди свой путь, хоть он кривой и странный —

Он будет твой, и в этом будет честь».

Разговор затянулся. Они говорили о страхах, о провалах, о неловких моментах, которые преследуют тебя, как назойливые мухи. Марвин признался, что боится темноты. Лео рассказал, что его грустные булки на самом деле были шедеврами сдобной меланхолии. Феликс поделился историей про мышь-оратора. Элара – про экзамен по выживанию.

Когда солнце стояло уже высоко, герои собрались в путь. Марвин, Барни и Лео стояли перед ними, но теперь уже не как разбойники, а как… просто трое смущённых людей.

– Мы… мы подумаем над вашими словами, – сказал Марвин, возвращая Эларе её же монетку, которую они попытались «отобрать» в начале. – И, может, действительно попробуем организовать что-то вроде… «Лагеря для творческих неудачников».

– Приезжайте как-нибудь, – добавил Барни, улыбаясь. – Я, может, сошью вам плащи. Без шерсти, конечно.

Они простились, и караван тронулся дальше. Обернувшись, Элара увидела, как трое бывших разбойников оживлённо жестикулируют, о чем-то споря и строя планы.

– Знаешь, – сказал Феликс, когда лес снова поглотил их. – Мне кажется, мы только что провели лучшую битву в нашей карьере.

– Без единого удара, – кивнула Элара. – И, возможно, спасли три жизни. Пусть и не так, как предполагает героический устав.

– В уставе вообще много чего не предусмотрено, – улыбнулся Феликс. – Например, говорящих лошадей. Или терапевтических сессий с преступниками.

Гарри, шагая впереди, обронил:

«Итог подвесть я кратко так готов:

Порой, чтоб победить, не нужно биться.

Достаточным бывает пары слов,

Чтоб превратить врага в творца-единомышленника».

Элара смотрела на дорогу, убегающую в горы, и думала о том, что их миссия к Тёмному Лорду, возможно, тоже потребует не меча и магии, а того, чего у них, кажется, становится всё больше – понимания и готовности услышать чужую боль. Даже если эта боль выражена в требовании плюшевого медведя.

А позади, на поляне, Марвин, Барни и Лео уже чертили на земле план будущего приюта для «творчески одарённых неудачников». Первым клиентом, они решили, будет дракон-вегетарианец, который на прошлой неделе пытался ограбить их, но вместо этого расплакался, потому что они случайно раздавили его огород с кабачками.

Но это уже совсем другая история.