Сергей Чувашов – Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези (страница 3)

Элара вздохнула. Дипломатия явно проваливалась.

– Ладно, философию оставим на потом. Тебе нужно спуститься.

– Нет.

– Почему?

– Потому что здесь, на ветке, я выше. Буквально и метафорически. С высоты лучше видна абсурдность вашей суеты.

Терпение Элары, и без того тонкое, лопнуло. План «Б», который всегда был планом «А» в её голове, сработал мгновенно.

– Тогда я тебя сниму силой.

Она полезла на дерево. На сей раз без магии «липких пальцев», что, возможно, было ошибкой. Кот наблюдал за её попытками с ленивым интересом.

– Интересно, – размышлял он вслух, пока Элара цеплялась за кору. – Стремление доминировать над природой через физическое усилие… явный пережиток патриархальных моделей мышления. Не думали об этом?

– Думала! – прорычала Элара, ухватившись за сук. – Думала, что тебя нужно снять с дерева и отнести домой!

Она почти дотянулась до ветки, где сидел Муркис. Ещё сантиметр… И в этот момент оторвался кусок коры под её левой ногой.

Последовало то, что впоследствии Муркис в своих лекциях назовёт «Наглядной демонстрацией гравитации как метафоры неминуемого падения всех амбиций». Элара, описав в воздухе не самое изящную дугу, полетела вниз.

– Элара! – вскрикнул Феликс. Его рука с волшебной палочкой взметнулась вверх раньше, чем успела включиться мысль. Он не вспомнил заклинания мягкого приземления. Он вспомнил заклинание, которое накануне изучал по учебнику «Оживление садовой скульптуры». Что-то про «оживление деревянных форм».

Энергия ударила в дуб.

Дерево содрогнулось.

И ветки – все до одной – ожили.

Они не стали ловить Элару. Они начали танцевать. Гнуться, извиваться, качаться в ритме, которого не было. Это был странный, причудливый танец, напоминающий то ли морские водоросли на течении, толи руки дирижёра, управляющего симфонией хаоса. Одна из веток мягко подхватила падающую Элару, не остановив падения, а включив её в свой танец, покружила её вокруг ствола и аккуратно, почти нежно, поставила на землю, слегка подталкивая в такт.

Всё это время кот Муркис, цепко вцепившись когтями в свою ветку, которую тоже несло в этом ботаническом карнавале, продолжал вещать:

– Восхитительно! Превращение инструмента принуждения в акт экспрессии! Танец как протест против прямолинейности! Браво, маг! Пусть и ненамеренно, но вы создали искусство!

Феликс стоял, раскрыв рот, глядя на танцующее дерево. Дети хлопали в ладоши. Отец Гилберт осенял себя крестным знамением. Садовник плакал от умиления.

Танец длился ровно минуту. Потом магия иссякла, ветки с глухим скрипом замерли на своих местах, и в саду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Элары и довольным мурлыканьем кота.

Муркис спрыгнул с ветки. Он подошёл к Эларе, сел перед ней и посмотрел ей прямо в глаза.

– Спасибо, – сказал он просто, без философии. – Это было самое интересное, что происходило со мной в этой жизни. Девятой, если быть точным. Гравитация, падение, неожиданное спасение через абсурд… Великолепная метафора.

Он повернулся и пошёл к крыльцу, где уже стояла миссис Габлвич с открытой банкой дорогого тунца.

– Я спустился. Не потому, что вы меня уговорили. А потому, что увидел сегодня нечто настоящее. И, – он обернулся, блеснув зелёным глазом, – потому что тунец, всё-таки, аргумент весомый. До новых встреч, искатели смысла среди бессмыслицы.

И, гордо подняв хвост, он отправился ужинать.

На обратном пути в Гильдию Феликс и Элара долго молчали.

– Прости, – наконец сказал Феликс. – Я снова… это… танцующее дерево…

– Знаешь, – перебила его Элара неожиданно мягко. – Сегодня я летела вниз и думала: «Всё, сейчас будет больно и стыдно». А вместо этого… меня покружили в танце.

Она посмотрела на него, и в уголках её глаз собрались морщинки от едва уловимой улыбки.

– Может, в нашей неудачности есть свой ритм? Свой… абсурдный смысл?

Феликс улыбнулся в ответ, и его палочка в кармане тихо щелкнула, выпустив маленький, невидимый искромётный фейерверк. Они не знали, что отчёт о «воздействии магической фауны» Матильда примет с каменным лицом, а в графе «результат» напишет: «Ситуация разрешена. Дерево подверглось неклассифицированному магическому воздействию. Кот доволен». Но это было уже не важно.

Важно было то, что по дороге они купили два пирожка с вишней. И на вкус они были просто пирожками. Без намёка на философию. И это было прекрасно.

Глава 4: Первая настоящая миссия

В Гильдии царило настроение, которое можно было описать как «сосредоточенная паника». Гонцы в потрёпанных плащах сновали по коридорам, маги склонились над тревожно мерцающими кристаллами-скрижалями, а у стойки «Чрезвычайные происшествия» выстроилась очередь из разгневанных фермеров, чьи коровы внезапно начали давать не молоко, а весьма едкие философские трактаты (позже выяснилось, что виной всему был побочный эффект от танцующего дуба с Плющевого переулка).

Элара и Феликс, чувствуя себя немного виноватыми, старались держаться в тени у горшка с искусственной пальмой, которая, впрочем, время от времени пыталась их похлопать по плечу листьями.

– Клаттерботт! Бамблфут! Зал совещаний номер три! Немедленно! – Голос Матильды разрезал суматоху, не повышая тона. Он звучал так, словно она вызывала их не на задание, а на казнь за порчу муниципального имущества (что, впрочем, было недалеко от истины).

Зал совещаний номер три был небольшим, душным помещением, пахнущим старой бумагой, пылью и разочарованием. За столом, заваленным свитками, сидел пожилой мужчина с лицом, напоминавшим высохшую грушу, – советник Гильдии по внешним угрозам, Альберт. Рядом с ним на стене висела карта Королевства, утыканная разноцветными булавками, большинство из которых были воткнуты в район, обозначенный как «Владения Малефикуса (условно)».

– Садитесь, – буркнул Альберт, даже не глядя на них. – Дело срочное. Уровень угрозы: «Повышенный, но не критический». Код: «Обиженный волшебник».

Он откашлялся и развернул перед ними пергамент с гербовой печатью.

– Тёмный Лорд Малефикус. Он же – Мэл. Владелец замка в Мрачных горах, условный правитель условных земель. Последние пять лет вёл себя тихо: занимался садоводством, писал мемуары, жаловался на мигрень. До вчерашнего дня.

– Что случилось вчера? – осторожно спросила Элара.

– Он объявил о намерении захватить мир, – равнодушно констатировал Альберт, поправляя очки. – Выпустил манифест. Разослал циркуляры соседним княжествам. Начал призывать элементалей зла, но, судя по отчётам, элементали приходят, смотрят на условия труда и уходят, требуя соцпакет.

Феликс широко раскрыл глаза.

– Захватить… мир? Но почему?

– Вот здесь, – Альберт ткнул пальцем в другой, куда более измятый документ, – и кроется корень проблемы. Гильдия расследовала. Опрашивали слуг, перехватывали почтовых голубей, консультировались с ясновидящими. Мотив.

Он сделал паузу для драматизма, которого в его голосе не было ни капли.

– Его не пригласили на королевскую свадьбу. Принца Гарольда и принцессы Целестины. Прошлой субботы.

В зале повисла тишина. Снаружи доносилось лишь мычание философствующей коровы.

– Вы… вы шутите? – наконец выдавила из себя Элара. Её печенье утром было явно пророческим – во рту теперь стоял вкус чистейшего, концентрированного абсурда.

– Гильдия не шутит, – отрезал Альберт, протягивая им папку. – Это официальный меморандум. Свадьба была событием высшей политической важности. Список гостей утверждался комиссией из семи человек. Малефикус, несмотря на формальный статус Тёмного Лорда, имеет репутацию… э-э-э… ненадёжного элемента. В прошлый раз на банкете по случаю дня рождения герцога он устроил дискуссию о тщете бытия и случайно заморозил фонтан. Его имя вычеркнули из списка. Видимо, не сообщили.

– И из-за этого он хочет захватить мир? – Феликс произнёс это с таким искренним интересом, будто речь шла о новой технике заваривания чая.

– Согласно манифесту, – Альберт откашлялся, – «акт вопиющего социального пренебрежения является последней каплей в чаше терпения, переполненной годами одиночества и непонимания». Дословно. Он требует публичных извинений, пересмотра дипломатического протокола и… – советник снял очки и протёр их, – «пожизненного права на плюшевого медвежонка с королевской свадьбы в качестве компенсации морального ущерба».

Элара закрыла глаза. Где-то там, в глубине сознания, рушились последние представления о героизме как о чём-то благородном и осмысленном. На их месте вырастала картина одинокого, обидчивого человека в слишком большой мантии, обиженного на весь свет из-за плюшевого медведя.

– Ваша миссия, – продолжил Альберт, словно объявлял прогноз погоды, – прибыть в замок Малефикуса, установить контакт и убедить его прекратить враждебные действия. Метод: дипломатия. Резервный метод: что придумаете. Бюджет ограничен. Страховка жизни и здоровья оформляется по стандартному тарифу «Полевой работник с риском магического воздействия».

Он сунул им папку с бумагами: карта (со схематичным рисунком замка и пометкой «здесь вероятны орки»), разрешение на пересечение границ, форма журнала контактов и буклет «Основы кризисной коммуникации с тёмными владыками».

– Почему мы? – спросила Элара, уже зная ответ.

Альберт посмотрел на них впервые за всю встречу. Его взгляд был усталым и абсолютно честным.