Сергей Чувашов – Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези (страница 2)

– Мы… партнёры? – осторожно спросил Феликс.

– Вы – доступный кадровый ресурс, – поправила Матильда, протягивая им бланк. – Задание: в Верхнем городе, на Плющевом переулке, дом 7, на старом дубе застрял кот местной жительницы, миссис Габлвич. Заявка классифицирована как “Спасение домашнего питомца с высоты”. Вот разрешение на вход в частный сад, форма акта о выполнении работ в двух экземплярах и памятка о технике безопасности при взаимодействии с потенциально агрессивной флорой.

Она сунула им пачку бумаг и махнула рукой, уже глядя на следующего в очереди дролера-новичка, который запутался в собственном хвосте.

Так, спустя двадцать минут и три попытки найти Плющевой переулок (который, как выяснилось, был целиком покрыт не плющом, а диким виноградом), они стояли перед аккуратным садиком. На могучем раскидистом дубе, на высоте примерно трёх с половиной человеческих ростов, сидел пушистый рыжий кот и с философским спокойствием вылизывал лапу.

Рядом, за оградой, стояла полная дама в чепце и заламывала руки.

– О, наконец-то! Мой бедный Муркис! Он там уже два часа! Он голоден, он напуган!

Кот, услышав её голос, прекратил умывание и посмотрел вниз взглядом, полным немого укора.

– Не волнуйтесь, миссис Габлвич, – сказала Элара с той профессиональной уверенностью, которой у неё не было. – Мы… э-э-э… лицензированные герои. Мы его сейчас спустим.

План, если его можно было так назвать, созрел мгновенно. Феликс, как маг, должен был применить заклинание «Лёгкого парения» на кота, а Элара – подстраховать внизу. В теории.

– Я сделаю это! – торжественно объявил Феликс, вытаскивая свою волшебную палочку. Он тщательно выбрал угол, закрыл один глаз, как это делают лучники, и начал нашёптывать слова заклинания.

Воздух вокруг кончика палочки затрепетал. Листья на дубе зашелестели. Кот перестал лизать лапу и с интересом посмотрел на мага.

Феликс закончил инкантацию и сделал изящный взмах.

Заклинание сработало.

Но не на кота.

С нежным шелестом с дуба дружно оторвались все листья в радиусе пяти метров и, словно облако гигантских бабочек, плавно и величественно опустились на землю, укрывая газон, садовую дорожку, миссис Габлвич и Элару пушистым рыжим ковром. Сам же кот, совершенно не тронутый магией, зевнул и устроился поудобнее на теперь абсолютно голой ветке.

Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц, которые теперь с удивлением смотрели на своё обнажённое жилище.

– Хм, – произнёс Феликс, разглядывая палочку. – Кажется, это был сезонный эффект. «Осенний призыв». Очень редко проявляется.

Элара, стряхивая с головы листья, посмотрела на дерево. План «А» провалился. Оставался план «Б», который заключался в том, чтобы этого плана не было.

– Ладно, – вздохнула она. – Придётся делать по-старинке. Я заберусь.

«Забраться» оказалось понятием растяжимым. Дубу было лет триста, кора была скользкой от утренней росы, а её геройская униформа – абсолютно не предназначенной для скалолазания. Её первая попытка закончилась на метре от земли. Вторая – на полутора, после чего она благополучно соскользнула обратно, успев лишь обнять ствол, как давно потерянного друга.

– Позвольте, я помогу! – воодушевился Феликс. – Есть заклинание «Липкие пальцы»!

– Нет! – почти вскрикнула Элара, но было поздно.

Феликс уже махал палочкой. На сей раз магия настигла её с удивительной точностью. Ощущение было странным: будто её ладони покрылись мёдом. Она снова полезла вверх, и на сей раз кора действительно не отпускала её руки. Проблема была в том, что она отпускала всё остальное. Добравшись до первой крупной ветки, Элара обнаружила, что оторвать от дерева правую руку не может. Она повисла на ветке, как героический плод, беспомощно болтая ногами.

– Э-э-э, – произнёс Феликс снизу. – Кажется, там есть нюанс с продолжительностью эффекта. Через минуту пройдёт.

Кот, наблюдавший за этим спектаклем с возрастающим интересом, медленно подошёл по ветке к её лицу и ткнулся холодным носом в её щёку. Потом сел рядом, обвил хвостом лапы и продолжил смотреть.

В этот момент заклинание отпустило. С громким, негероическим «Ой!» Элара отлипла и, к счастью, не упала, а неуклюже перевалилась на ветку, оказавшись нос к носу с животным.

Они замерли, глядя друг на друга. В глазах кота Элара прочитала не страх, а глубочайшую, вселенскую усталость от происходящего абсурда.

– Ну что, – прошептала она, осторожно протягивая руку. – Пойдём домой, Муркис?

Кот долго смотрел ей в глаза. Потом медленно, с достоинством короля, взгромоздился ей на плечи, устроился, мурлыкая, и закрыл глаза.

Спуск был не менее эпичен, чем подъём. Элара, с котом-шарфом на шее, карабкалась вниз, цепляясь за всё, что можно, а Феликс внизу пытался смягчить её падение заклинанием, которое вместо этого заставило цвести все кактусы в соседних горшках.

Но они справились. Элара, красная, взъерошенная, но торжествующая, поставила кота на землю. Тот, не торопясь, прошёл к хозяйке, позволил себя взять на руки и тут же потребовал еды.

Миссис Габлвич была в восторге. Она подписала акт выполненных работ, не глядя, и даже сунула им в руки свёрток с домашним печеньем «за храбрость».

Возвращаясь в Гильдию сдавать отчёт, Элара и Феликс молчали. Потом Феликс не выдержал:

– Знаете, а ведь у нас получилось. Немного… своеобразно. Но получилось.

Элара посмотрела на свои руки, в царапинах и смоле, потом на Феликса, с торчащими из волос дубовыми листочками, и неожиданно для себя рассмеялась. Это был смех облегчения, смех над нелепостью всего и, возможно, зародыш чего-то вроде команды.

– Да, – согласилась она, откусывая печенье. – Получилось. Только, Феликс?

– Да?

– В следующий раз, пожалуйста, с заклинаниями… давай предупреждай заранее. Хотя бы за пять минут до конца света.

Он кивнул с полной серьёзностью. А кот Муркис, наблюдавший за ними с крыльца, зевнул и подумал, что эти двое странных двуногих, возможно, самые интересные существа, которых он видел за всю свою девять раз прожитую жизнь. Но это уже совсем другая история.

Глава 3: Кот-философ

Утро после первого «подвига» встретило Элару и Феликса в приёмной Гильдии с тем же выражением лица, что и старшая распред' Матильда – то есть, без выражения. Они сидели на жёсткой скамье, ожидая нового задания, и молча жевали припасённое вчерашнее печенье миссис Габлвич. Печенье, к слову, оказалось волшебным: оно меняло вкус в зависимости от настроения едока. У Элары оно отдавало лёгкой горечью предчувствия, у Феликса – привкусом лимонада и безудержного оптимизма.

– Клаттерботт! Бамблфут! – Матильда появилась бесшумно, как призрак бюрократии. – Срочный вызов. Тот же адрес: Плющевый переулок, дом 7. Кот.

– Опять застрял? – удивилась Элара, чувствуя, как печенье во рту становится ещё горче.

– Нет. Сидит на том же дубе. Но теперь, согласно заявке, «отказывается спускаться, ведёт себя вызывающе и нарушает спокойствие округа философскими изречениями». Цитирую. – Матильда протянула новый бланк. – Классификация: «Психологическое воздействие магической фауны на граждан». Страховой случай.

– Философскими… что? – переспросил Феликс, поперхнувшись крошками.

– Изречениями. Вроде «Бытие определяет сознание, но кто определил бытие?» и «Если дерево падает в лесу, а миссис Габлвич его не слышит, платит ли она тогда налог на недвижимость?». Жалобы от соседей. Вам поручено уговорить субъекта спуститься. Дипломатично.

Когда они снова стояли под тем же дубом, картина открылась воистину сюрреалистическая. На нижней ветке, в позе античного мыслителя, возлежал Муркис. Перед ним на траве сидели трое соседских детей, старый садовник и сам местный священник, отец Гилберт. Кот неторопливо водил хвостом и говорил. Голос у него был низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, как у актёра, игравшего трагиков до полного выгорания.

– …и потому, – вещал кот, – парадокс Зенона о невозможности движения – чистейшей воды софистика. Я могу достичь миски с молоком. Но вопрос не в том, достигну ли я её. Вопрос в том, нужно ли мне это молоко, если его жирность превышает допустимые для моей печени нормы? А? Задумайтесь!

– Но… но Аристотель утверждал… – попытался вставить слово отец Гилберт.

– Аристотель, – снисходительно отмахнулся хвостом кот, – был прекрасным наблюдателем, но ужасным мышеловом. Теория без практики, отец мой. Пустое.

Увидев приближающихся героев, Муркис прищурился.

– А, искатели приключений вернулись. Принесли новые аргументы? Или снова будете применять магию, последствия которой не просчитали дальше собственного носа?

– Муркис, пожалуйста, – начала Элара, чувствуя себя нелепо. – Миссис Габлвич волнуется. Обед остывает.

– Обед? – кот фыркнул. – Консервы «Рагу из кролика с печенью»? Это не обед, юная леди. Это гастрономическое оскорбление. Я требую диалога. Дискуссии о смысле! А меня кормят паштетом и пытаются чесать за ухом в моменты экзистенциальных кризисов!

– А в чём… ваш кризис? – осторожно спросил Феликс, заинтересованно устроившись на корточках.

Кот взглянул на него с внезапной жалостью.

– В чём? Я – кот. Мне девять лет. По нашим меркам – я прожил девять жизней, видел круговорот миров и тупики эволюции. Я ловил мышей, которые и сами не знали, зачем бегут. Я грелся на солнце, которое, возможно, уже погасло, и свет его – лишь задержавшийся в пути призрак. Я существую в системе, где моё высшее предназначение – быть милым. Разве это не повод для кризиса?