Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 32)

Вскоре к лобному месту темными ручейками потекли зрители. Все до единого – под конвоем пехотинцев, и мне очень хотелось верить, что никто по доброй воле не польстился бы поглазеть на грядущее зверство.

Когда же свободное пространство заполнилось до отказа, со стороны парка прикатил кортеж из трех автомобилей, за которым вышагивал крупный отряд солдат – не меньше сотни штыков. В голове и хвосте ехала охрана, в середине – Картер собственной персоной вместе с приговоренной. Милу облачили в алую мантию с глубоким капюшоном и заковали в кандалы с длинной цепью.

Машины остановились у края площади. Лорд-коммандер галантно подал бедняге ладонь и помог выйти из салона. При виде главаря люди расступились, как море перед Моисеем, и склонили головы. Подоспевшие гвардейцы выстроились живым коридором до эшафота и закрыли площадь внешним кольцом, чтобы никто не вздумал уйти раньше финала.

Даллас и Милана прошли мимо зрителей, будто кинозвезды по красной ковровой дорожке. Тут и там щелкали вспышки фотоаппаратов – те же репортеры, что встречали меня на перроне, теперь старательно запечатлевали чуть ли не каждый шаг верховного палача.

Ублюдок явно пытался сделать из расправы настоящее шоу. Ведь так представление запомнят лучше, а страх прочно войдет в умы и сердца. И пусть расправу увидит лично лишь малая часть города, очень скоро о ней будет знать весь Сакрополис – именно для этого и учинили весь этот дешевый фарс и показуху.

Меж тем Картер завел Милу на помост и передал в распоряжение лейтенантов. Те подвесили цепь на вмурованный в кладку стальной крюк и встали по бокам в ожидании команды. Толстяк же подошел к краю (чтоб ты манданулся и шею сломал) и поднял ладони в приветственном жесте.

– Господа маги, где же вы?! – напитанный магией воздух многократно усилили слова, и те прозвучали сверху, точно глас божий. – Прошу к сюда, на лестницу. Сегодня у вас очень важный и ответственный день. Сегодня я проведу для вас урок и наглядно покажу, что бывает с теми, кто осмеливается вредить моим подчиненным.

Я первым вышел из холла. Рядом ступала Алина, остальные преподаватели держались поодаль, как и студенты. Взмах трости, и приспешник сорвал с девушки накидку, под которой не было ничего, кроме усыпанного синяками и ссадинами истощенного тела. И я как ни всматривался, так и не смог понять – все ли отметины оставлены мной, или же за ночь добавились свежие.

В любом случае, бедолаге не позавидуешь, и не хотелось даже воображать, о чем она сейчас думает и что чувствует. К тому же смертникам обычно завязывают глаза, но Картер специально не стал этого делать, чтобы Милана видела направленные на ее наготу взгляды и помимо физических мук испытывала еще и моральные. Да уж, этот черт знает толк в издевательствах.

– В стародавние времена, – начал подонок, наслаждаясь всеобщим вниманием, – на флоте существовал такой обычай. За особо жестокие проступки матроса подвешивали голым на рею – и тот висел на солнце и семи ветрах, пока не умирал в страшных муках от жары и жажды. Обычно смерть наступала на вторые или третьи сутки, если капитан, конечно же, не хотел продлить страдания. Но ни у меня, ни у вас нет столько времени. Поэтому я ускорю иссушение с помощью магии – благо, аквамантия моя родная стезя. Поднять ее!

Камень с крюком переместили на верх колонны, и стопы страдалицы оторвались от земли, а суставы болезненно хрустнули. Сразу после этого изо всех пор проступили блестящие капельки, словно девушка оказалась в разогретой до предела сауне. Губы со вздохом приоткрылись, а грудь стала вздыматься и опадать заметно чаще. И без того истерзанный организм страдал от обезвоживания, а подобная смерть невероятно мучительна.

Но что я мог сделать, чтобы оборвать страдания? Увы, ничего – и ночные размышления не подкинули ни одной годной идеи кроме того, что надо бороться не с последствиями, а с причиной, и как можно скорее снять осаду.

– Но не волнуйтесь, – Картер усмехнулся и махнул клюкой, точно конферансье, – казнить ее быстро тоже никто не будет. Мы растянем удовольствие до полудня, и за это время вы увидите и полное иссушение, и агонические пляски, и спасение за миг до смерти, так что скучно не будет – даю слово!

Люди наблюдали за происходящим с гробовой тишиной, и Даллас решил разбавить ее конфликтом и драмой:

– Вам наверняка интересно, за что же я приговорил эту леди к столь жестокой каре? Все просто – эта тварь зверски убила моего солдата, опоила и зарезала, как свинью. И за это она узнает истинную боль, а вы – что будет с теми, кто хотя бы пальцем тронет одного из нас!

Выродок хотел сказать что-то еще, но тут со стороны парка раздались выстрелы и взрывы, сквозь которые пробился отчаянный клич:

– За императора!

Глава 16

Из парка, словно черти из табакерки выскочили полтора десятка «черных бушлатов». Верная империи морская пехота обрушила на внешнее кольцо врагов шквал ружейных залпов и связки гранат. Нападение произошло столь внезапно, что многократно превосходящие числом британцы потеряли чуть больше двадцати человек убитыми, прежде чем офицеры успели прикрыть их колдовскими щитами.

Невольные зрители меж тем ломанулись к ближайшему безопасному месту – Академии. У лестницы едва не случилась давка – благо Рауль вовремя спохватился и отбросил в стороны высокие каменные перила по краям ступеней. Почти все горожане вбежали в холл, однако спастись удалось далеко не всем.

Многие впопыхах не оценили обстановку и рванули в сторону набережной, тем самым оказавшись прямо на линии огня. И громилы-пулеметчики не собирались беречь обезумевших от ужаса беглецов – они шквалом били по морпехам, попутно разрывая в клочья и тех, кто оказался на пути.

На этом, в общем-то, бой и закончился – у защитников Сакрополиса не было шанса ни на успешное отступление, ни уж тем более на победу. Но что-то подсказывало, что они это прекрасно понимали – и все же отважились на это отчаянное выступление, чтобы показать – сопротивление не подавлено, и безнаказанно устраивать кровавые казни никто не позволит.

– Надо им помочь, – прорычал Одинцов и шагнул к дверям, но я заступил ему дорогу.

– Они уже мертвы, – холодно процедил, глядя в налитые кровью глаза.

– Жалкий трус! – Олег Игоревич схватил меня за грудки и приподнял над полом.

– Нет ничего храброго в бессмысленной смерти, – бросил я. – Те парни – прямое тому подтверждение. Вот только если вы вмешаетесь, то не только погибнете сами, но и подставите студентов.

– Да будь моя воля…

– Следите за языком, князь! – внезапно вступилась Алина и встала рядом, сверля коллегу гневным взором.

– Господа! – между нами рывком вклинился Зарубин, и бугаю пришлось меня отпустить. – И дамы… Так мы ничего не добьемся!

– А когда мы добьемся хоть чего-нибудь?! – бородач в гневе всплеснул руками. – Чего мы вообще хотим добиться!?

– Для начала – единства, – проворчал я, поправив плащ.

– С вами во главе? – ехидно уточнил Одинцов.

– Со мной, – ответил без колебаний и с готовностью вновь потягаться силой и авторитетом. – По крайней мере, пока я делаю все возможное, чтобы спасти горожан.

– Уж не знаю, на что вы надеетесь, – визави понизил голос и украдкой глянул на главные ворота, – но после таких злодейств свидетелей обычно не оставляют. Сильно сомневаюсь, что Даллас оставит нас в покое, как только соберет достаточно манорода. Иначе за ним будут охотиться флоты не только врагов, но и союзников, а это явно не входит в его планы.

– Эй, русские! – в холл вбежал офицер в алом камзоле. – За мной! Много раненых. Надо лечить.

Мы поспешили на улицу, где стонали и истекали кровью десятки пострадавших. Захар поспешил к молодой горожанке с простреленным плечом, однако оккупант оттолкнул поручика винтовкой и указал на вставших кругом соратников.

– Нет! Сначала наших!

– Надо спасать самых тяжелых! – огрызнулся лекарь.

– Забудьте об этой черни! – из кольца стрелков вышел Картер. – Их жизни – расплата за нападение. И я лично прикончу тех, на кого ты потратишь хоть каплю маны.

– Урод… – Зарубин шагнул вперед, и на него тут же нацелили карабины.

– Не надо, – я встал рядом, снял верхнюю одежду и оторвал рукава. – Мы справимся своими силами.

Не так давно я прошел курсы первой помощи – так, на всякий случай. Времена неспокойные, мало ли что может случиться, поэтому основы полевой медицины освоил с отличием. Вынуть пулю и провести полостную операцию, конечно же, не смог бы, а наложить жгут или перевязать легкую рану – запросто. Плюс пока возился с тряпками, прятал под темной тканью свои пальцы и золотой туман, что осторожными потоками лился из-под ногтей. И эта небольшая магическая контрабанда помогала там, где не хватало навыка и опыта.

Меньше чем за пять минут я весь перемазался кровью и пустил на бинты еще и жилетку, но результат того стоил. Пострадавшие по большей части легко отделались – те же, кто пострадал сильнее, уже как правило не кричали и не звали на помощь. И когда я склонился над молодой женщиной с перебитой осколком рукой, горожанка оттолкнула меня и в гневе прошипела:

– Будь ты проклят, предатель! Не нужна мне твоя помощь!

– Послушайте, уважаемая…

– Все эти люди погибли из-за тебя! – с дрожащих век сорвались соленые капли. – Она погибла из-за тебя! – незнакомка кивнула на каменный эшафот. – И мы тоже погибнем, потому что ты проклят. Ты и весь твой род. Этот город был раем, пока не привезли тебя!