Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 31)

Алина обогнала меня, вынула пластину из одеревеневших пальцев и провела над грудью лучом света. После чего тяжело вздохнула и покачала головой:

– Сердечный приступ.

Я взял вещь, в обнимку с которой бедняга встретила смерть. Ей оказалась пожелтевшая фотокарточка в рамке, на которой запечатлели всю семью. Молодые и здоровые люди с улыбками смотрели в объектив – но не потому, что так велел фотограф. А потому, что надеялись найти в Сакрополисе новую успешную жизнь.

Позади серело беспокойное море, в углу виднелись попавшие в кадр саквояжи, а Милане здесь едва исполнилось десять. Семья только-только переехала и отдала последние деньги уличному фотографу, необычайно популярному в те годы.

Они не жалели о тратах, потому что хотели запечатлеть на долгую память надежды и чаяния. Нам невероятно повезло – мы будем служить великим чародеям, жить в самом безопасном городе и не ведать ни страха, ни лишений.

И вот все мертвы. Исчезли навеки буквально за пару дней.

В темноте раздался тихий всхлип. Алина села на край стола и закрыла лицо ладонями. Вроде ведьма – а проняло, хотя я понятия не имел, был ли у нее боевой опыт, или же все происходящее в такую же новинку, как и для меня.

Я не стал лезть с расспросами в такой момент. Задушевные разговоры – не то, в чем подруга сейчас нуждалась. Поэтому подошел и положил руку на дрожащее плечо – просто возвращая долг за ту поддержку, что оказала мне проректор чуть раньше. И совершенно неожиданно оказался в ее объятиях – пальцы сомкнулись на спине, а влажная щека прижалась к груди. И я не придумал ничего лучше, кроме как прижать спутницу покрепче и огладить по острой лопатке.

– Война меняет людей, не так ли, – горько усмехнулась рыжая. – Еще недавно я чуть не плюнула вам в лицо, а теперь бросаюсь на шею, как перепуганный ребенок.

– Война меняет людей, – с охотой согласился я. – Еще недавно я хотел отдыхать и развлекаться, а теперь мне хочется убивать. Причем так, что порой сам боюсь своих фантазий.

– Как думаете, Даллас прав?

– В чем?

– В том, что потерь не избежать.

– К сожалению, прав, – спорить с очевидным – не моя черта. – Но если ущерба не избежать, наша задача – свести его к минимуму.

– И уничтожить этих тварей.

– И уничтожить этих тварей. Да так, чтобы другим неповадно было.

Девушка отстранилась и посмотрела на усопшую.

– Нельзя оставлять ее вот так. Не хочу, чтобы ее хоронили эти подонки.

– Верно. Лия заслужила большего.

Я прикрыл глаза и воздел ладони над кроватью. Повинуясь моей воле и силам стихий, тело воспарило над периной, а простыня окутала его, точно саван. Я взял невесомый труп и вынес на берег, откуда он воспарил в небеса, точно китайский фонарик.

И когда белая точка почти полностью растворилась в ночи, я воззвал к огню и ветру, и те мгновенно ответили на клич. Тело вспыхнуло, точно падающая звезда, а пепел развеялся над морем. Матросы на кораблях заметили магию и принялись светить в нашу сторону фонарями. Но несмотря на опасность, я стоял на краю обрыва в той же позе с разведенными как у дирижера руками. С малой целью справился играючи. Однажды справлюсь и с вами. Я стану тем воином, что крикнет вам – стой!

Я проводил магистра домой и вернулся в академию. В холле царил полумрак – студенты закончили смену и разошлись по общежитиям. Мне же спать совершенно не хотелось – как и оставаться наедине с мыслями о завтрашней казни.

Да и ярость в душе клокотала, как вулкан – заснуть в таких условиях можно только после пол-литра в одну каску, а я завязал и нарушать слово не собирался. И когда подошел к лифту и коснулся холодной гладкой плиты, ответ пришел сам собой – как и время провести с пользой, и стравить накопленный гнев. И когда створки бесшумно сомкнулись напротив, я нажал на ту плиту, что вела прямиком в подземелье.

Качаться без наставника – опасно, но я не собирался спускаться слишком глубоко. Прошел мимо изломанных стен в поисках манорода, но у самого входа минерал выбрали до крупинки. И только на третьем ярусе, откуда меня не так давно стащили в пропасть, еще оставались небольшие залежи.

Подошел к мерцающей на дне выбоины капле размером с грецкий орех и потер пальцем. В чем моя сила? Как ее измерить? Какова стезя? Каким стихиям обучали с детства, и что в чем преуспел? Сплошные вопросы, а ответы можно узнать только опытным путем.

Проще всего получалось обращаться с первородными элементами, и чаще всего на зов откликался именно огонь. Свет возникал по необходимости, Тьмой не пользовался ни разу, ибо с трудом понимал суть и не представлял, как именно ею управлять. Тут уж пусть Блок подсказывает, а пока прокачаю то, в чем разобрался лучше всего.

Из ладони вырвалась ревущая струя и облизнула кристалл. Тот чуть слышно зазвенел и засветился ярче, а испаряющаяся мана потянулась к пальцам и проникла сквозь кожу. Душу обволок мягкий успокаивающий туман, и с каждой поглощенной крупицей эйфория постепенно нарастала.

Разум прояснялся, нервное напряжение спадало, а уставшие мышцы наполнялись силой. Это очень приятное чувство, сравнимое с рюмкой хорошей водки после долгой завязки. Или с сексом после воздержания. Или со стаканом холодного рассола на утро после знатной попойки. Или с плотным обедом после голодания. Одним словом, на это дело можно конкретно подсесть – немудрено, что добывать манород строжайше запрещено, и можно довольствоваться лишь слабым естественным фоном.

Рассуждая о трудностях чародейского бытия, не заметил, как втянул в себя весь самородок. Рядом сиял еще один – поменьше, и я без лишних сомнений и терзаний потянулся к нему, как алкоголик – к стопке халявного пойла. Да, злоупотребление опасно – и в лича могу превратиться, и в мутанта, а то и вовсе взорваться ко всем чертям от переизбытка энергии. Но обстоятельства чрезвычайные, и для защиты города и академии я должен пойти на риск. Особенно такой приятный и притягательный.

Из бездны за спиной раздался вкрадчивый голос:

– Уже соскучился по мне, дружище?

Я резко обернулся, вмиг позабыв о нарастающем наслаждении. Тьма за обрывом источала такое сияние, словно озеро внизу заполнили чистой маной. Клубы густого тумана воспаряли из мрака, меж ними скользил дымный змей, и в глазах его сияли звезды, а пасть чернела космической пустотой.

– Подойди, не бойся, – с легкой усмешкой продолжило существо. – Я дам тебе силу, которая и не снилась твоему отцу.

Ага, еще чего. Один раз и так еле свалил. Но тварь не спешила нападать, хотя могла сожрать в два счета. И не приближалась, продолжая покачиваться вдали, как поднятая факиром кобра. А коль уж драки нет, то почему бы не поговорить?

– Кто ты?

– Скоро узнаешь.

– Что тебе нужно?

– Скоро узнаешь.

– Так мы ни о чем не договоримся.

– А с чего ты взял, что я пришел договориться?

Змей опустил голову вровень с балконом и распахнул пасть так, что закрыл ею все вокруг. Я увидел пред собой нечто, напоминающее звездную туманность или гигантское облако газа, только сотканное из чистой манаплазмы.

Зрелище завораживало и притягивало – причем в буквально смысле. Я на миг ощутил невесомость, оторвался от пола и поплыл в мерцающий вихрь, не в силах остановиться. И лишь оказавшись у самого края ощутил такой ужас, что оцепенение спало, а ноги вновь почувствовали твердую почву.

Я вскрикнул и швырнул в гада огненный шар – с футбольный мяч, яркий до слепоты и столь горячий, что обжег лицо. Никогда прежде мне не удавалось призвать магию такой мощи, но даже такое заклинание никак не навредило проклятой змеюке.

Зато отвлекло, и как только я освободился от чар, тут же со всех ног бросился на выход, взяв на заметку больше никогда не спускаться в подземелье одному. Но чудище не погналось за мной, а лишь хрипло расхохоталось вслед.

– Ты еще не готов, дружище. Ты – не готов!

Вернувшись в пентхаус, застал Еву спящей за моим столом в одном кружевном халатике. Услышав шаги, помощница встрепенулась и захлопала ресницами.

– Ваше сиятельство, все в порядке? Я не ложилась – вас ждала, да так и заснула. Простите.

Ну, хоть кто-то может спать посреди ада.

– Ничего страшного. Налей мне чаю – и можешь идти спать.

– А вы… – она чуть покраснела и отвела взгляд, – придете?

– Нет, – холодно бросил в ответ, а в голове проскочила дурная мысль, что спать со мной опасно для жизни. – Много работы.

Девушка с пониманием кивнула и ушла. Я же развалился в теплом и приятно пахнущем кресле и уставился в окно, перебрасывая с пальца на палец крохотный огонек. Чем я мог помочь Милане? Разве что попытаться убить ее до казни – например, застрелив из окна.

Но Даллас наверняка учтет этот момент, а если все же удастся обломать ему кайф, в отместку пострадают студенты или горожане. И как бы жутко это не звучало, оставалось надеяться, что смерть придет за пленницей так же, как и за ее бабушкой.

Заснуть удалось только под утро, а на рассвете Сакрополис разбудил холостой залп из главного орудия. Раскатистый грохот ударил в стекла, и я дернулся, как ужаленный. Следом за выстрелом зазвенели рынды, созывая жителей на площадь. Посреди нее из камней сложили круглый эшафот с торчащей из центра колонной. Судя по идеально подогнанным блокам и полной тишине во время работы, обустройством занимались вражеские чародеи.

У подножья, точно охранники у сцены, выстроились громилы с пулеметами. За ними ошивались младшие офицеры, проводя последние приготовления – прочны ли ступени, не рухнет ли колонна, и не развалится ли все это в самый ответственный момент.