Сергей Быльцов – Ясон и Медея (страница 25)

Акаст, хитроумного иолкского Пелия с сердцем жестоким, сын, не пытался в отчем доме хотя бы немного помедлить и тайком от отца присоединился к аргонавтам.

С Пелиидом и сын Арестора зодчий Арг собрался, богини Афины в строительстве дивного корабля первый помощник.

Всего 51 пловец (из которых можно вычесть отрока Гила, которому не по силам было весло), если добавить кормчего Тифиса, прорицателя Мопса, кифареда Орфея и самого Ясона, то будет всего 55 пловцов. Столько собралось возрастом юных героев, соратников в деле Ясона. Окрест живущие люди всем доблестным дали героям славное имя минийцев. Ведь большая часть из пришедших и самых лучших гордились, что род их ведется от крови Миниевых дочерей. А Ясонова мать Алкимеда Минию внучкой слыла, рожденной от дщери Климены.

Другие рассказы о составе аргонавтов

Некоторые называют и других известных в Элладе героев, которые, якобы участвовали в знаменитом походе аргонавтов в Колхиду. Об этом стоит рассказать подробнее, чтобы убедиться в том, что каталог аргонавтов, приведенный в «Аргонавтике» Аполлония Родосского наиболее вероятный и обоснованный.

Самый длинный каталог аргонавтов у Гигина – 67 человек, включая Ясона. Аполлодор называет 46 героев. Самый короткий список в «Пифийских одах» Пиндара – не более 14 человек.

Аполлодор единственный, у кого в списке героев – пловцов есть женщина – Аталанта. Должно быть, она явилась вместе с возлюбленным Мелеагром, но точно известно, что ост осторожный Ясон, в то время уже бывший фактическим вождем, ей отказал, опасаясь раздоров среди аргонавтов из-за женщины.

Среди них, прежде всего, можно назвать самых известных героев Асклепия, Беллерофонта, Иолая, Тесея и его возлюбленного друга Пирифоя.

Климент Александрийский в «Строматах» говорит, что Асклепий и Диоскуры также принимали участие в путешествии аргонавтов, как свидетельствует о том Аполлоний Родосский в своей поэме Аргонавтика… Возможно, что у Климента было другое издание Аргонавтики Аполлония. Искуснейший врачеватель Асклепий, сын Аполлона и быстроглазой девы Корониды, изменившей богу с Исхием, не мог быть пловцом-аргонавтом, поскольку во время их плаванья он был молнией Зевса сражен за воскрешение мертвых людей и пребывал в Аиде. Вернувшись на землю, Асклепий был сразу обожествлен и вознесен на эфирные выси Олимпа.

Сын Посейдона Беллерофонт еще не родился.

Иолая же, сына Ификла его дядя Геракл вряд ли взял бы с собой, когда у него в этом походе был возлюбленный отрок Гилас.

Аполлоний Родосский поет, что Тесея, кто всех превзошел Эрехфея потомков, под Тенарийской землей держали оковы Аида. За Перифоем пошел он по общей дороге, а были б вместе они, много легче свой труд завершили б герои… Скорее всего, знаменитый афинский герой – истребитель разбойников и чудовищ Тесей, когда плавал Арго, был еще малым ребенком в Трезене. Эгеид впервые двадцатилетним юношей увидел Медею в Афинах, куда она прибыла к его отцу после десятилетнего пребывания с мужем Ясоном в Коринфе, куда попала вскоре после возвращения аргонавтов из Колхиды. Царь лапифов Пирифой был ровесником Тесея и потому тоже не мог быть среди пловцов в царство Ээта.

Некоторые утверждают, что обязанности прорицателя на «Арго» исполнял не Мопс и не Идмон, а Амфиарай. Другие, рассказывая о знаменитом прорицателе – одном из Семи героев, отправившихся в поход на Фивы, говорят о его участии в Калидонской охоте, но молчат о его плавании в Колхиду.

Лучшим доказательством того, что всего аргонавтов было 50 (гребцов) + 4 (предводитель, кормчий, певец и прорицатель) + 1(возлюбленный Геракла отрок Гилас) = 55, как об этом поет Аполлоний Родосский, служит то, что корабль «Арго» был 50 -весельным. Брать же лишних людей (предводитель, кормчий, певец и прорицатель были, разумеется, не лишними, а, наоборот, почти незаменимыми, в отличие от гребцов) на корабль было нельзя, хотя бы из-за недостатка пищи и пресной воды, которые долго сохранять еще не умели. Таким образом, на «Арго» был лишним только Гилас, которого герои взяли из уважения к лучшему другу Гераклу. Правда, некоторые говорят, что Аполлоний Родосский указывает отрока Гиласа среди аргонавтов только затем, чтобы объяснить – почему от пловцов отстал Геракл, ведь не потому же, что он заблудился в лесу, когда искал дерево для замены сломанного весла.

Итак, каталог аргонавтов Аполлония Родосского кажется наиболее убедительным.

Прощание Ясона с матерью

Провожая аргонавтов, женщины Иолка руки не уставали к небу вздымать, умоляя бессмертных богов, чтобы опасный путь закончился возвращеньем желанным на милую родину.

Многие женщины обращались с причитанием слезным к матери Ясона, которая так никогда и не насладилась материнством:

– Бедная ты, Алкимеда! Все же к тебе, хоть и поздно, горе пришло! Ты нерадостно жизни конец завершаешь! Ах, как несчастен супруг твой Эсон! Уж лучше было бы раньше в саван ему завернуться и в мрачные недра земные необратимо спуститься. О, если б темной волною и Фрикс, когда Гелла погибла, был поглощен, вместе со златокожим бараном! Ведь это чудовище злое даже и голос людской поимело, словно желая много страданья и горя в грядущем принести Алкимеде.

Так говорили они, провожая идущих героев. Там же толпой собрались отовсюду служанки и слуги. Алкимеда в молчании к сыну припала. А пагубной старости пленник, горько плакал отец, в ветхом доме на ложе плотно укрытый. Ясон, как мог, пытался облегчить их страданье и в горе утешить, но, между прочим, нисколько не забывал и о деле. Поэтому слугам приказал он носить на корабль все оружие. Молча они подчинились, взоры долу потупив.

Мать, руками сына обняв, на грудь его пала и рыдала сильнее, чем малая девочка плачет, с глазу на глаз обнимая в отчаянье няню седую: больше заступников нет других никого у бедняжки, и она от мачехи злой поношения терпит – Только что мачеха бранью жестокой ее разругала, и теперь она в плаче свои изливает страданья. Так рыдала теперь, в объятиях сына сжимая, мать Алкимеда. И вот что она сказала, терзаясь безутешной печалью:

– О, умереть бы мне в тот день, когда я только узнала, что правитель Пелий изрек свое грозное слово! Я побудила забыть свою душу про горе и слезы. Пусть бы меня схоронил своими руками сын дорогой! Лишь об этом одном я ныне мечтаю. Все же иное давно далось мне с полным избытком. Ныне же я, к кому зависть питали ахейские жены, словно служанка, останусь одна в опустелых палатах, жгучей тоской по тебе изнывая, в котором имела прежде я радость и честь, по тебе, для кого распустила некогда в первый раз и последний свой женственный пояс. Ведь Илифия богиня мне в детях других отказала. О, моя злая судьба! Как мне во сне не открылось, сколько страшных бед доставит нам Фриксово бегство.

Так в тоске она причитала, и с нею служанки плакали горько вокруг. Алкимеда так убивалась, словно предчувствовала изнывшемся сердцем свою злую судьбину. Ей приснилось, что Пелий вынудит ее мужа Эсона покончить жизнь самоубийством и безжалостно разобьет о пол дворца голову их маленького сына Промаха, родившегося уже после отплытия аргонавтов. Алкимеде казалось, что она не выдержит ударов судьбы и про себя решила, что против них могила – лучшая крепость для смертных. Во сне она покончила с жизнью, кинувшись на меч и прокляв узурпатора.

Ничего не знавший о материнском сне Ясон ласковой речью мать свою милую утешал:

– Не умножай мне, мать дорогая, скорбного горя! Это напрасно! Слезами никак ты беды не избегнешь, только к страданьям своим прибавишь ты новых терзаний. Боги смертным в удел даруют так много несчастий! В сердце горюя своем, дерзай их сносить терпеливо, так же поверь прорицаньям! Ведомо нам, что Феб лучезарный к нам расположен. Даже помощь свою обещал нам в героическом нашем походе. Ты, спокойство храня, оставайся со служанками дома. Да не будешь ты здесь вещающей бедствие птицей! Вслед мне друзья и родные пойдут, а слуги за ними.

Молвил и быстро от дома пошел, вперед поспешая. Как Аполлон, благовонный свой храм, покидая, вступает в Делос священный, или в Кларос, или же в Дельфы, или в просторы Ликийской земли над водами глубокопучинного Ксанфа, – так Ясон, горделиво подняв грудь и отведя назад плечи, шествовал сквозь толпу многоликую. Кругом раздавались крики тех, кто к нему обращался, но он их не слышал. Тут подошла Ифиада, дряхлая жрица самой Артемиды градодержавной: правую руку его удержала, но не успела слово желанное молвить, бегущие ей помешали. Так и осталась она стоять в стороне, как бывает со старыми и немощными среди молодых и рьяных.

Выбор вождя аргонавтов

Ясон горделиво шагал, покидая прекрасные широкие улицы славного города Иолка. Когда он, пройдя от города 20 стадиев, Пагасийской гавани брега достиг, то увидел там весь цвет Эллады, откликнувшийся на его зов. Герои его ждали возле «Арго», и, увидев его, радостно все зашумели.

Перед ними встал Эсонид, как вождь настоящий, а они окружили его и столпились – все пред ним одним. Вдруг внезапно они заметили сына Пелия Акаста с Аргом, шедших из города, и изумление всех охватило, сколь поспешно сумели они уйти против Пелия воли. Черной шкурой быка, покрывающей волосом ноги, плечи окутал себе сын Арестора Арг. У Акаста плащ был красивый двойной, подарок сестры Пелопеи. Их обоих отдельно Ясон расспросить воздержался – так он старался сейчас быть особенно мудрым как учитель Хирон и не принимать поспешных решений, о которых впоследствии можно было бы сожалеть. Всем же другим приказал он на общую сходку поспешно собраться. Аргонавты сели здесь же на свернутых парусах и на мачте опущенной, один за другим соблюдая должный порядок.