Сергей Быльцов – Ясон и Медея (страница 27)

Молвил так Эсонид русокудрый и вместе с молитвой ячмень заветный подбросил. Двое героев – Геракл с тоже могучим Анкеем – к закланью двух белобоких быков подвели. Мощный Геракл с размаха в лоб кулаком поразил одного, и тот, рухнув, в землю рогами воткнулся. Медной секирой ударил Анкей второго быка по шее громадной, – рядом с первым упал другой с перерубленной шеей единым ударом.

Быстро товарищи быков закололи, толстые шкуры содрали, мясо на части разъяли, священные бедра сложили и, вместе все собрав воедино, покрыли распластанным жиром в два слоя. Дров сухих, наколов, стали жечь, а Ясон совершал возлиянье обильное чистым вином. Искрами сыпля, пламя от жертв к небесам поднималось, и благовонный дым взвивался в багровом сиянье на прозрачные эфирные выси.

Тотчас предсказатель Идмон, искусный гадатель по птицам, ни от кого не таясь, вдохновенно изрек Летоида волю:

– Внемлите мне! Я внемлю божественный голос. Вам почти всем суждено от великих богов и дано обратно вернуться вместе с руном золотым. Беспредельным будет грядущее бремя; там, как и здесь, суждено идущим нам испытанья.

Тут Идмон сморщился, как от боли, но, взяв себя в руки, спокойно продолжил:

– Мне же горькой долей придется велением бога где-то вдали умереть в пределах земли Азиатской. Были известны мне беды мои уже раньше по птицам. Участь моя такова! Я отчизну оставил затем, чтобы можно мне было вступить на корабль и затем прославиться дома.

Еще прорицатель повторил, что уже было известно:

– Феб предоставит Эсониду везти на «Арго» больших два треножника медных, и в той стране, где он оставит треножник, от подступивших врагов никаких разрушений не будет.

Так Идмон говорил и, пророчеству вняв, веселились герои: каждый считал, что домой он вернется и этому радовался, словно ребенок. Лишь Идмона участь у некоторых понятную скорбь вызывала.

Уж солнце устойчивый день миновало, светлые пашни вновь покрылись длинной тенью прибрежных утесов, сумрак вечерний спешил сменить уходящее солнце.

Той порой они все, насыпав на бреге песчаном густо листву, возлегли по порядку близ моря седого. Яства пред ними обильные с чудным вином появились, кравчие черпали щедро вино и кружки меж всеми носили. Пили герои много, и шумно вразброд меж собою болтали. Юность часто ведет себя так, когда на пирах выпивает. Радостно все веселились, но не было дерзкому своеволию места.

Дерзкий Идас ободряет Ясона

Лишь один Эсонид, старательно свое скрывая волнение, полный тревоги лежал, печальному мужу подобно, и это подметив, юный Идас Афареид упрекнул его голосом звонким и зычным:

– Эй, друг Эсонид! Что за тяжкую думу в душе обращаешь? Нам поведай о ней! Как будто тебя страх подавляет, подступая к самому сердцу? Страх пугает только трусливых. Хоть я и молод, но мое копье и лук уже увенчаны славой, и сам Зевс нам не больше поможет, чем этот лук и это копье. Не бойся ничего, удача в бою помчится за нами, коль Ид идет за тобою, будь нам хоть противником бог. Таким меня из Арены ты с собою берешь борцом себе на подмогу.

 Идас Афареид, рожденный Ареной, имел божественного отца Посейдона. Он был женат на красавице Марпессе, дочери царя Плеврона Евена. Марпессой до этого хотел обладать сам Аполлон Дальновержец, но Идас похитил её на колеснице пышноколесной, запряженной крылатыми конями, одолженными ему на время чадолюбивым родителем Посейдоном. Евен и Аполлон сначала вместе преследовали Идаса, но Евен, не сумев его догнать, бросился в соименную ему реку, а Аполлон на колеснице, запряженной белыми лебедями с Пактола, настиг бегущих в Мессении. Дерзкий Идас стал сражаться с богом, и лук свой напряг против него, но Зевс, проявив справедливость (или уступил просьбе чадолюбивого брата Энносигея), развел их, предоставив Марпессе выбор. Дева была не только красивая, но и предусмотрительная (или просто влюбленная) и предпочла смертного героя из опасения, что лучезарный бог, чуждый смерти и старости покинет её, когда молодость и красота ее начнут увядать.

Сейчас этот Ид, руками обеими кубок тяжелый держа пред собою, начал медленно пить большими глотками, не смешав с водою вино. Вином оросились губы и щеки в темном пушке. Кругом зашумели все разом.

Поднялся гадатель Идмон, не любивший дерзкого Ида за то, что сражаться нечестиво посмел с его великим отцом, и в лицо ему молвил:

– О безумец! До срока беду ты себе замышляешь. Крепкое, видно, вино на беду тебе наглое сердце раздувает в груди, нечестиво презирать богов побуждая?

Ид Афареид в ответ заливается звонким смехом и, ему, вызывающе подмигнув, ответил дерзостной речью:

– Ну-ка скорей возвести и мне своим прорицанием скорую гибель, но подумай перед тем, как сказать, избегнешь ли здравым рук моих, если тебя уличат в пророчестве лживом?!

В гневе закончил он речь, и ссора меж ними уже закипела, но товарищи окриком громким обоих смирили.

Не дал им воли и руководитель Ясон, быстро попросив Орфея опять взять кифару. Великий певец взял левой рукою формингу свою и запел он о том, как некогда суша, небо и море, между собой единую форму являя на диво, в пагубной распре затем двинулись врозь друг от друга. И как в горнем Эфире всегда постоянное место астры имеют, и как пути серебристой Луны неизменны и яркого Солнца. Как были созданы горы и с шумом текущие реки с нимфами и речными богами, и все остальное живое родилось.

Кончил песню Орфей, и форминга дивноголосая смолкла устало. Смолк и он, но сидели все, головами поникнув. Слух еще у всех был охвачен чарами звуков. Пропетая певцом божественным песня всех осенила таким наслажденьем. Встали недолго спустя, и развели возлиянье для Зевса, чтобы им залить алтарный огонь, как ведется. И умиротворенно все улеглись и благодатному сну предались в ожиданье рассвета.

Идас перед тем, как отдаться в объятья Морфея, под влиянием песни Орфея, к Идмону подошел и, протянув ему руку, назвал его добрым товарищем, с которым он, не задумываясь, на любой подвиг пойдет.

Афиней рассказывает, что в Магнесии справляются "Гетеридии", посвященные, правда, не гетерам, но учрежденные по совершенно другой причине, о которой Гегесандр пишет в своих "Записках": Празднество Гетеридии справляют магнесийцы. Они рассказывают, что Ясон, сын Эсона, собирая в поход аргонавтов, первым принес жертвы Зевсу-Гетеру (товарищескому) и назвал празднество Гетеридиями.

Отплытие аргонавтов

Когда, засверкав очами ясными, богиня зари Эос своим лучезарным розовым взором окинула крутые лесистые вершины Пелиона, и по брегам зашумели утренним ветром гонимые пенные волны, первым Тифий поднялся. Товарищей он тут же начал бодро будить: им предстояло впервые вступить на быстроходный «Арго» и быстро наладить крепкие сосновые весла, а потом и с парусами необычными разбираться.

Тут загудел Пелионский «Арго» и весь залив Пагасийский – время пришло кораблю в далекий путь отправляться. В среднюю часть киля Афина-Паллада сама поместила доску чудесную ту, что взяла из говорящего додонского дуба. Писатели до сих пор спорят: в какое место дивного корабля, изготовленного по ее замыслам, Афина поместила этот дуб томарийский. Одни говорят, что священный вековой дуб был не под водой в киле, а в корме над водой, ибо шелестом своих листьев он передавал мореходам волю богов, царящих в небе высоком. Другие же уверяют, что доска из додонского дуба была вставлена Афиной Палладой в высокий нос корабля, прямо под ее изваянием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.