Сергей Быльцов – Одиссей. Герои. Скитальцы (страница 17)

И вот на виду у всех с громким отчаянным криком, чтобы привлечь к себе внимание, Лаэртид спрыгнул с борта наскочившего на песчаный берег своего корабля. Однако еще до того, как закричать, хитрец незаметно бросил на землю свой огромный щит семикожный и только потом ловко прыгнул именно на этот щит и, на нем удержавшись, упал, замерев с согнутыми на щите ногами, словно мертвый, да так ловко, что земли не коснулся ни рукой, ни ногой.

Увидев издали, как с корабля выпрыгнул Одиссей и, упав, замер на песке недвижимый, спрыгнул с корабля и царь Филаки Протесилай (первый от народа), и именно он в действительности оказался первым, кто коснулся ногой троянской земли.

Согласно «Илиаде», пораженный дарданцем, погиб Протесилай, первым из всех аргивян с корабля соскочив на прибрежную землю Троады.

Овидий в «Метаморфозах» поет, что греков суда встретил во всеоружии враг; проходы закрыл, защитить позаботился берега широкоуличной Трои. Первым тогда от руки Гектора, волею для всех неизбежного Рока, пал Протесилай.

Вторым на землю Троады спрыгнул с корабля Ахиллес и после боя он подошёл к Лаэртиду и гневно сказал:

– Я вижу, что ты жив и здоров Итакиец, а ведь как громко орал перед тем, как спрыгнуть с чернобокого своего корабля! А как на щите потом неподвижно лежал ты, мертвого изображая! И не стыдно тебе будет в глаза посмотреть Лаодамии, супруге Протесилая, которого ты обманул так коварно?

– Ты меня во всем готов обвинять, сын богини. А почему сам-то ты, герой храбрейший из всех мужей ныне живущих, до меня или сразу после меня не спрыгнул на вражеский берег? Почему сам ты ждал, когда спрыгнет Протесилай?

Тут видно Лаэртид вспомнил, что Ахилл, несмотря на свою юность, считается самым сильным и храбрым из всех воинов ныне живущих, потому что заискивающе двинул ушами и примирительно молвил:

– Не будем ссориться богоподобный Ахилл, ведь это врагам нашим надо. Протесилаю сама Мойра сойти с корабля на берег первым, предназначила с самого дня его рождения, ибо имя «Протесилай» означает «первый из народа».

38. Коварство Одиссея, погубившее Паламеда

У сына Навплия Паламеда в греческом войске были очень влиятельные враги, это, прежде всего, могущественный пастырь всех собравшихся у стен Трои народов Агамемнон и хитроумнейший царь скалистой Итаки.

Некоторые говорят, что все завидовали мудрости Паламеда, превосходящей всех, – ведь он кроме того, что всегда подавал разумные очень советы, еще изобрел некоторые меры длины и веса, счет времени по годам, месяцам и дням, некоторые буквы алфавита и искусство трехступенчатого деления войска и, что особенно пользовалось популярностью у ахейцев, не участвовавших в сражениях – игру в кости. Возможно, что многое из сказанного – преувеличение, но даже, если, хоть что-нибудь, правда, то он поистине подобен богам.

Первый пользовался мудрыми советами сына Навплия Агамемнон, но не хотел, чтобы тот возвышался, тем более, чтобы Навплид претендовал на его пост верховного вождя всего ахейского войска.

Итакиец же, проявив затаенную вглубь сердца злопамятность, начал вынашивать планы мести Паламеду с того самого дня, когда тот разоблачил его притворное безумие, связанное с нежеланием оставить Пенелопу и новорожденного сына и отправиться на многолетнюю войну и последующие длительные скитания. Тогда Одиссей даже поклялся себе не останавливаться ни перед каким преступлением, лишь бы отомстить человеку, лишившему его с Пенелопой двадцати лучших лет совместной жизни.

Стычки Одиссея с Навплидом продолжались и на войне. Например, однажды Агамемнон отправил сына Лаэрта на срочные поиски продовольствия во Фракию, а когда тот вернулся на полупустом корабле, Паламед стал при всех бранить его за лень и нерадивость. Итакиец попытался напористо оправдаться:

– Легко говорить тому, кто сидит в удобном для жизни шатре и от нечего делать выдумывает разные игры. Никто на моем месте за несколько дней не собрал бы продовольствия и один полный корабль.

Тогда Навплия славный сын вместо ответа сам вышел в море и всего через одни сутки вернулся с кораблем, до верха нагруженным зерном и другими припасами, и Одиссей прошептал себе так, чтобы не слышал никто:

– Все. Он испортил мне всю жизнь и продолжает вредить. Пора выполнять мне свою клятву. Нельзя больше мне ждать удобного для мести момента, сама необходимость принуждает меня создать такой момент самому.

Гигин говорит: После того, как Одиссей попался на хитрость Паламеда, сына Навплия, он день за днем упорно обдумывал, как ему убить его.

Согласно «Киприям», Диомед и Одиссей утопили Паламеда, отправившись на рыбную ловлю.

Аполлодор и Гигин рассказывают, как Одиссей, захватив в плен очередного фригийца, под страхом смерти заставил его написать письмо, уличающее Паламеда в измене: Приам будто бы благодарил Паламеда за неоценимую помощь и посылал за нее большую плату.

Зарыв собственные (захваченные в разоренных городах) золотые изделия под шатром Паламеда, Одиссей подкинул посреди лагеря табличку, покрытую воском с таким сообщением:

– Благодарный Приам за оказанную помощь шлет вождю Паламеду, самому умному мужу среди ахейцев, следующие дары…

Далее в табличке перечислялись все зарытые золотые драгоценности. Агамемнон прочел это письмо и, устроив обыск в шатре у Паламеда, нашел все перечисленное золото.

Несколько вождей и советников ахейского войска стали требовать справедливого судилища над Паламедом, чтобы допросить пленных, найти свидетелей и только после установления истины покарать виновного. Однако на расширенном собрании, на котором присутствовали и тысячи простых воинов, выступил Одиссей и, завораживая всех своими шевелящимися ушами, заявил:

– Товарищи мои боевые! Судилища хороши в мирное время, когда ничто не мешает истину устанавливать тщательно, не торопясь. Когда же наши воины из-за предателей каждый день гибнут под троянскими стенами, у нас нет возможности соблюдать все процедуры мирных судов. Давайте спросим у тех, у кого погиб брат или близкий друг чего они хотят: судить долго предателя мерзкого или его сразу смерти предать.

39. Одиссей искусно спорит с Ахиллом

И многие сотни ахейцев, у которых погибли братья или друзья истошно завопили, требуя немедленной смерти для Паламеда, и нестройные голоса тех, кто настаивал на суде, потонули в этом мощном крике. Обрадованный случившимся старший Атрид тут же передал сына Навплия для расправы, как мерзкого предателя, и разгневанные ахейцы забили его до смерти камнями.

Некоторые говорят, что в заговоре участвовал не только Итакиец, но и опасающийся за свою власть Агамемнон и доблестный Диомед, который очень завидовал славе Паламеда. Они вместе продиктовали подложное письмо фригийцу, а потом подкупили слугу, чтобы тот неглубоко закопал письмо и золото под палаткой Паламеда. Когда сына Навплия вели на казнь, он, глядя, как его вчерашние боевые товарищи запасаются камнями побольше, тоскливо сказал с горечью в голосе:

– Любимая истина, скорблю по тебе, почившей раньше меня!

Побитое камнями обезображенное тело Паламеда, вопреки воле Агамемнона и желанию Одиссея предали погребению могучие не только телом, но и духом Аякс Теламонид и Ахилл, которые во время казни отсутствовали. Вернувшись из набега, они узнали о смерти Паламеда и не поверили в измену своего отличавшегося не только мудростью, но и честностью боевого товарища.

Сын богини тогда изрек с гневным высокомерием:

– Знайте все: я не верю, что Паламед изменник. Наоборот, он укреплял всячески наше войско. Ведь именно он организовал бдительные ночные стражи и обучение малоопытных воинов. А кто, как не он придумал особенные сигналы для общения разных частей нашей огромной рати… А игра в кости, без которой ахейцы уже не мыслят своего отдыха после обеда с крепкой смесью струящегося Диониса?! Впрочем, что тут много говорить. Я думаю, что его предали позорной смерти по вине беспредельно властолюбивого Агамемнона и коварного мстительного хитреца Одиссея, у них были свои причины желать его смерти, но у меня, к сожалению, нет прямых доказательств их злого умысла.

Одиссей, скромно потупив глаза, на собрании вождей и советников начал так почтительно отвечать Ахиллу:

– Люди все разные и у каждого свое мнение. Я не призывал покарать Паламеда только потому, что думал, что он предатель. Это ты пытаешься его оправдать потому, что не веришь, что он изменник. Были неопровержимые доказательства – письмо Приама и золотые сокровища, найденные под его шатром. Конечно, ты можешь сказать, что честному Паламеду все это кто-то подкинул, но ведь это будут опять только слова, выброшенные на ветер! Где доказательства?! И потом ты, Ахилл бездоказательно обвиняешь не только меня и Агамемнона, ты всех ахейцев называешь жестокими и глупыми потому, что они поверили не словам, а неоспоримым доказательствам? Давайте же, будем все справедливыми, независимо от того, кто кем рожден, ведь без святой Дике нельзя жить людям на свете, тем более сражаться на многослезной войне!

Закончил свою речь Итакиец таким страстным призывом, и все шумно одобрили сказанное Одиссеем, на Ахилла же многие посмотрели с большим осуждением. Сын богини не смог доказать невиновность Паламеда, но мнения своего не изменил.