Сергей Быльцов – Одиссей. Герои. Скитальцы (страница 14)

Так Итакиец, в разных хитростях искушенный, простодушному сказал Диомеду.

Когда, принятые Ликомедом радушно, на следующий день Диомед с Одиссеем дары на столах разложили и их выбирать дочерей царских призвали, владыка тишайший не возражал. Ликомед слишком был прост и наивен, ему не знакомо было греков коварство, дары их и хитрые планы сына Лаэрта.

Девы, как им велит женская их природа, тирсов изящных касаются, слушают звуки тимпанов и оплетают виски повязками в ярких каменьях, увидев же оружье, посчитали его родителю даром. Один лишь Ахилл, переодетый матерью в женскую одежду, увидев пред собой сияющий ярко щит, на котором битвы чеканены были, и дротик, весь покраснел, и желание сражаться на лице и, особенно, в глазах проявилась. Он глухо зарычал, задвигал глазами, и длинные кудри дыбом поднялись. Ни к чему уж заветы матери строгой и тайна любви к дочери Ликомеда Деидамии, ведь в доблестном сердце – одни лишь дающие быструю славу сраженья! Так же и лев, что отнят был от груди материнской, – добрые нравы усвоил, привык, что причесана грива, чтить научился людей и не гневаться без приказанья. Если ж однажды сверкнет перед ним оружия отблеск, верность забыв, утолит он врагом-укротителем голод и устыдится, что слабому он пастуху подчинялся. Близко к дивному щиту подойдя, Ахилл свое отраженье в злате узрел и в ужас пришел, покраснев еще больше.

Тут Одиссей по виду весьма довольный, к Ахиллу приблизившись сбоку, жарко нашептывать стал в ухо ему:

– Ну же, что все еще колеблешься ты? Что держит тебя в этом доме? Знаем прекрасно, кто ты – ты мудрого человеко-коня недавний питомец, отпрыск богини морской и героя Пелея. Тебя, подняв знамена, ждет давно вся Эллада, чернобокие корабли в море выйти готовы с тобой на борту под надутыми парусами, и ненадежные стены древнего Пергама, согласно прорицанию, задрожат и не устоят пред тобою. Ну же! Притворство отбрось! Покажи, что ты муж, который заставит пасть нечестивую Трою! Будет отрадно старцу Пелею о доблестных твоих деяньях услышать, а осторожной Фетиде за напрасные страхи свои будет стыдно. И потом, что непреложная Мойра соткала, то даже олимпийским богам изменить невозможно, а не то, что среброногой дочке Старца морского Нерея.

Озадаченный Ахилл, сморщившись, начал покусывать свои в детстве обожженные тонкие губы, и тут по заранее отданному приказу хитроумного сына Лаэрта мощно боевую музыку затрубил сам Агирт, а один из его помощников призыв к битве заиграл на флейте. Другие воины, прибывшие с Агиртом, словно Куреты, для которых пляска с бряцаньем мечей жизнь составляла, по щитам бить стали мечами, и зал весь наполнился грозным звоном оружия.

Сестры, роняя подарки, испуганными криками призывают на помощь отца, и бегут кто куда, решив, что на них напали враги, и закипела уж во дворце кровавая битва.

Как будто сами собою вдруг спали с могучей груди и с плеч широких Ахилла все одежды, вот уж в могучей руке у него и щит, и дрот изоострый. Блеском зловещим пыл и оружие Ареса внезапно залили родные пенаты. Мощный стоит посредине зала обнаженный герой, прикрывшись одним щитом и ощетинившись дротом, требуя неизвестных врагов к схватке смертельной. Тут даже придумавший все Одиссей на всякий случай отскочил от Пелида с криком, чтоб флейта с трубою замолкли и все успокоились, ведь никаких врагов в зале нет.

Так, благодаря хитрости Одиссея, Ахилл отправился сражаться под Трою, взяв с собой из Фтии старого друга и наставника Феникса и возлюбленного друга Патрокла, без которого Пелид своей жизни не представлял.

Согласно Гигину, Патрокл, сын Менетия, отплыл из Фтии, на 10 кораблях, а Феникс, сын Аминтора, на 50 кораблях. Ахилл же, отправился под троянские стены на 60 кораблях.

32. Одиссей догадывается, как исцелить Телефа

Не зная морского пути в Трою, ахейские корабли по ошибке пристали к берегам незаконнорожденного сына Геракла и дочери аркадского царя Алея Авги Телефа (светящий далеко) в Тевфрании (Мисии) в северо – западной части полуострова Малая Азия.

Телеф, выросший у пастухов, в поисках матери по указанию дельфийского бога отправился в Миссию, где его усыновил престарелый царь Тефрант. Став царем после смерти Тефранта, Телеф женился на его дочери Аргиопе, а потом на дочери Приама Астиохе, которая родила ему сына Еврипила. От великого родителя Телеф унаследовал такую большую силу, что вместе с сыном Мелеагра и охотницы Аталанты Парфенопеем (с которым он вместе вырос у пастухов) изгнал из Миссии сыновей Афарея Идаса и Линкея – знаменитых мессенских героев, сравнимых силой и славой с самими Диоскурами (Отроками Зевса).

Ахейцы, приняв эту страну за Трою, стали ее опустошать, однако в Тефрании их ожидало упорное сопротивление местных жителей.

Павсаний рассказывает о смелом нападении Телефа на захватчиков, прибывших с Агамемноном, когда они, не найдя дорогу к Илиону, стали грабить Мисийскую равнину, приняв ее за троянскую землю. Телеф вооружил мисийцев и преследовал эллинов до самой стоянки их кораблей. Тогда Ахилл выступил против Телефа, и тот, не устояв, побежал, ведь сын среброногой Фетиды был самым могучим и храбрым из всех ныне живущих героев. Убегая от быстроногого Ахиллеса, Телеф запутался в побегах виноградной лозы и был ранен в бедро копьем Пелида. Это было то самое знаменитое копье (мудрый кентавр срезал ствол ясеня, Афина собственноручно отполировала древко, а Гефест выковал наконечник), которое Хирон подарил на свадьбу отцу Ахилла Пелею, а тот вручил сыну, провожая его на войну. И вот Телеф был ранен Ахиллом именно этим дивным копьем и тяжко страдал от раны, которая никак не заживала.

Тогда Телеф, сильно страдая от неизлечимой раны, посетил Дельфы и получил от аполлоновой девы короткий и вроде понятный оракул:

– Тебя излечит только тот, кто нанес рану.

Согласно Гигину, Телеф пришел к Агамемнону и по совету желавший за разные прегрешения отомстить мужу Клитемнестры, выхватил из колыбели бывшего еще ребенком Ореста, угрожая убить его, если ахейцы не исцелят его от гнойной раны. Ахейцам же Калхант предсказал, что, если Телеф не укажет дороги, они не смогут даже найти Трою. Поэтому они легко помирились с Телефом, а Агамемнон – Владыка всех греческих войск, как поет Ликофроновская Александра, свершил обряды тайные и во искупление раны Телефа даже принес жертву в Дельфах, но рана не исцелилась.

Тогда одетый в лохмотья, несчастный Гераклид прибыл в Аргос, явился к самому Ахиллесу, нанесшему ему рану, и слезно стал умолять его о помощи. Однако Ахилл, перебив Телефа, прикусил свои тонкие бескровные губы и честно отказался его излечить:

– Я, конечно, у Хирона научился травами кровь останавливать или сон наводить, но совершенно не представляю, как излечить гниение в твоей ране!

И тут опять проявил свое многоумие Одиссей. Он один догадался, что имела в виду аполлонова дева. Найдя Телефа, сын Лаэрта многозначительно пошевелил своими большими ушами, потупил притворно глаза и вкрадчиво молвил:

– Я скажу, как тебе излечиться, но, поклянись, что ты за это станешь нам проводником в Трою и на всем пути будешь нас снабжать продовольствием.

Только после того, как несчастный Гераклид принес клятву, Одиссей голосом важным изрек:

– Не Ахилла, устами Пифии назвал Феб прорицатель, а его знаменитое копье Пелионское, ведь его наконечник тебе нанес незаживающую рану.

Ахилл тут же соскоблил с наконечника своего Пелиона немного ржавчины и приложил ее к гниющей ране, и Телеф на следующий день был полностью исцелен, от раны остался один красный рубец.

За благодеяние ахейцев, которое оказалось возможным благодаря догадливости Одиссея, сын Геракла стал их проводником в Трою, и во время пути обильно снабжал все ахейское войско вином и продовольствием.

33. Одиссей похищает дочерей Ания

Когда с продовольствием у греков было совсем плохо, Агамемнону рассказали следующую историю о сыновьях и дочерях сына Аполлона Ания и фракийской рабыни Дориппы: у сына Диониса Стафила и Хрисофемиды было три дочери – Молпадия, Рео и Парфенос. С Рео сочетался Аполлон и оставил ее беременной. Когда Стафил по округлившемуся животу заметил беременность дочери, гневу его не было предела. Он не пожелал даже выслушать Рео о том, что отец ее ребенка делосский бог, поскольку был уверен, что ее совратил кто-то из ее сверстников, смерти причастных. Опасаясь мести древних Эриний, он не стал убивать родную дочь, а запер ее живую в большой сундук и скинул его с обрыва в море, надеясь, что так она сама умрет, утонув в воде. Сундук по воле старой лишь обликом Мойры Лахесис не потонул, а приплыл к острову Эвбее. Рео взяли прислуживать в храме, и в положенное время она родила мальчика, названного Анием. Спасенная столь чудесным образом, и став прислужницей в святилище Аполлона, Рео стала истовой почитательницей бога света. Она положила младенца на жертвенник Феба и взмолилась богу, прося спасти невинное дитя, если это действительно его сын. Аполлон, найдя дитя, спрятал его от Рео на острове Делос, а затем позаботился и о его воспитании, обучил искусству прорицания, когда мальчик стал ходить в палестру и впоследствии сделал своим жрецом и окружил великими почестями. Когда жители многих островов и обширной области в приморской части Азии добровольно перешли под власть сына Зевса и Европы Радаманфа, тот, прослышав о его справедливости, отдал трон бывшего плавучего, а теперь оседлого острова Делоса жрецу Аполлона Анию. Аний на этом острове как царь людей и как жрец Аполлона блюл благочестие, и вскоре его дочери, прозванные ойнотрофами, получили особый дар, но не от Феба, а от Диониса: все к чему Спермо, Ойно и Элайо прикасались превращалось соответственно в дары благой Деметры (пшеница), в струящуюся влагу лозы Диониса (вино) и в ягоды Афины (маслины), и этот дивный дар приносил Делосу великую пользу.