Сергей Бондарев – Смерть шпионам! (страница 3)
Врач что-то быстро сказал сержанту и направился следом за ними.
Сержант еще некоторое время постоял, провожая взглядом всю процессию, а затем направился к соседней палатке. Через десять минут он уже разговаривал по телефону со штабом армии, передавая слово в слово весь рассказ раненого ефрейтора.
Закончив разговор, сержант вновь вышел на улицу. На его лице мелькнуло напряжённое раздумье, почти досада. Он одним прыжком вскочил в кабину, и грузовик тронулся в путь в глубину тыла, туда, где уже сгущались вечерние тени, поглощая его без следа.
В то же время лесу, в двадцати километрах от госпиталя, обер-лейтенант фон Риттер, разложив на пне карту, уточнял маршрут движения своим подчиненным. Рядом с ним на носилках лежал генерал Хомчик. Он всё ещё был без сознания. Диверсанты двигались быстро и бесшумно, унося свою добычу в неизвестность.
– Господин обер-лейтенант, – подал голос Шульц, – что с ним делать, если очнётся раньше времени?
– Если очнётся, – усмехнулся фон Риттер, – скажем, что он наш почётный гость. А если будет буйствовать… – он похлопал по кобуре. – Но лучше обойтись без шума. Главное – доставить его к месту назначения.
Он взглянул на часы. Операция прошла почти идеально. Почти – потому что один свидетель выжил. Но это уже мелочи. Главное – генерал у них в руках.
– Вперёд, – скомандовал фон Риттер, и группа скрылась в лесной чаще, оставив за спиной дымящиеся останки русского конвоя.
Штаб 49-й ударной армии располагался в здании бывшего городского дома культуры. Оно представляло собой небольшую одноэтажную постройку с серыми обшарпанными стенами, на которых еще виднелись следы недавних обстрелов — выбоины от осколков, глубокие царапины от пуль, кое-где замазанные глиной и известью. Не считая нескольких полуразрушенных домов, данное здание было единственным уцелевшим после многочисленных немецких налетов. Местные жители давно покинули этот район, и теперь здесь царила атмосфера суровой военной необходимости: вокруг штаба выросли блиндажи, ходы сообщения, пулеметные гнезда, а на прилегающей территории постоянно дежурили патрули.
Этот день ничем не отличался от предыдущих. Погода оставляла желать лучшего. Небо было затянуто серыми тучами, поэтому казалось, что вот-вот пойдет дождь. С юга дул прохладный порывистый ветер, гоняя по земле сухую листву и мелкий мусор, а воздух насквозь пропитался влагой, отдающей близкой осенью, хотя на календаре стоял лишь апрель.
Штаб жил своей обычной напряженной жизнью, продиктованной военным временем. Во всех кабинетах кипела работа. Воздух то и дело пронзали звуки голосов, поскрипывание карандашей и размеренное постукивание клавиш печатных машинок. Офицеры связи сновали по коридорам с папками, дежурные принимали телефонограммы, писари корпели над картами. У каждого было свое дело, и никто не знал, что всего в двадцати километрах отсюда уже произошло то, что перевернет жизнь каждого из них.
Начальник штаба полковник Василий Сиротюк, человек не раз бывавший в жестких переделках и много повидавший на своем веку, задумчиво ходил взад и вперед по своему кабинету, то и дело поглядывая на стоявший на краю стола телефон. Доклад о прибытии командующего армией на КП 76-го стрелкового корпуса должен был поступить к нему в 11.30. Однако прошло уже больше полутора часов, а телефон все еще молчал. Полковник заметно нервничал. Он то подходил к окну, глядя на серое небо, то возвращался к столу, перекладывая бумаги, но мысли были далеко. «Почему нет доклада из корпуса? Неужели командарм еще не прибыл на КП? Может что-то случилось?» – думал он.
Сиротюк знал генерала Хомчика много лет, еще с финской кампании. Тот всегда был пунктуален, требователен к себе и другим, и не мог просто так задерживаться без предупреждения. Что-то здесь было не так. Тревога упрямо не хотела его покидать.
Спустя несколько минут, начальник штаба подошел к столу и снял трубку с телефонного аппарата, намереваясь сделать звонок в оперативный отдел. Вдруг дверь в кабинет резко распахнулась и на пороге появился запыхавшийся дежурный. Это был капитан Григорьев, молодой офицер с русыми волосами и испуганным лицом. Он едва переводил дыхание, видимо, бежал через весь коридор.
– Товарищ полковник, разрешите доложить, – отрапортовал он, пытаясь отдышаться.
– Докладывайте, – проговорил в ответ Сиротюк, и в его голосе прозвучала сталь, скрывающая внутреннее напряжение.
– Только что в штаб позвонил помощник начальника продовольственного склада сержант Голубев из военного госпиталя, который находится в трех километрах отсюда. Он сообщил о том, что по дороге на склад в районе деревни Валуево в лесополосе обнаружил тяжело раненого радиста, от которого узнал о том, что на колонну командарма совершено нападение, все погибли, а что с командармом - неизвестно. Радист сейчас в госпитале, – на одном дыхании выпалил дежурный.
От услышанного начальник штаба на мгновенье впал в ступор, но быстро взял себя в руки.
– Что ты сказал, повтори, – медленно проговорил он.
Дежурный еще раз слово в слово повторил свой рассказ, стараясь не упустить ни одной детали. Сиротюк слушал, не перебивая, и с каждым словом его лицо становилось все мрачнее.
Полковник быстро подошел к своему письменному столу, на котором лежала карта района боевых действий. Его палец пробежал по линиям дорог, остановился у деревни Валуево, затем скользнул к Перевальску.
– Так, раненый радист найден в лесополосе примерно в трех километрах от деревни Валуево. От этой деревни до Перевальска, куда ехал командарм, около пятнадцати километров. Значит, нападение произошло где-то здесь. С этими мыслями Сиротюк обвел простым карандашом небольшой участок на карте и вновь повернулся к дежурному.
– Слушай мою команду! – проговорил он и голос его обрел привычную командирскую твердость. – Всем дежурным связистам соблюдать тишину в эфире, рации настроить на прием, посыльного на мотоцикле срочно отправить по маршруту движения командарма, резервную роту полка обеспечения поднять по тревоге, готовность к выдвижению через двадцать минут. Обо всем докладывать мне лично каждые полчаса.
– Слушаюсь, – отрапортовал дежурный и бросился выполнять полученное распоряжение.
Но не успел он выйти из кабинета начальника штаба, как тут же наткнулся на личного адъютанта командарма капитана Павла Лаврентьева, направлявшегося к полковнику Сиротюку. Лаврентьев был бледен, но внешне спокоен, лишь легкая дрожь в пальцах выдавала внутреннее волнение.
– Что случилось? «Куда вы так спешите?» — спросил капитан, придержав дежурного за рукав гимнастерки.
– Произошло нападение на колонну командарма. Начальник штаба приказал срочно отправить ему помощь, – проговорил тот и побежал дальше, оставив Лаврентьева одного.
Проводив его взглядом, Павел задумался: «Колонна командарма подверглась нападению. Значит, группа Риттера приступила к выполнению своей задачи, но что с командармом? Удалось ли взять его живым?» Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, но заставил себя успокоиться. Сейчас нельзя было проявлять излишнюю нервозность.
Одолеваемый этими мыслями, Лаврентьев вошел в кабинет начальника штаба.
Полковник Сиротюк стоял возле стола и задумчиво смотрел на телефон, словно ожидая, что тот зазвонит в любую секунду.
– Товарищ полковник, разрешите обратиться, – отрапортовал Павел ровным голосом.
Начальник штаба не спеша обернулся, пристально посмотрел на капитана, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на подозрение, но тут же исчезло. Он знал Лаврентьева как исполнительного и преданного офицера, который был рядом с генералом не один год.
– Обращайтесь, я вас слушаю.
– Товарищ полковник, – начал Лаврентьев, – я только что узнал о происшествии с командармом и подумал, может, мне стоит поехать по маршруту его движения и разобраться, что с генералом? Я знаю все его привычки поэтому смогу быстрее сориентироваться в обстановке.
– Не стоит, – резко прервал его начальник штаба, – я уже распорядился отправить посыльного, он все узнает и доложит. А вы идите к себе и будьте на связи. Если понадобитесь – вызову.
– Слушаюсь, – проговорил Павел и вышел из кабинета.
«Нет, – подумал он, – к себе я не пойду. Я должен первым узнать всю информацию от посыльного, а это лучше всего сделать у дежурного. Поэтому надо идти к нему». Лаврентьев еще раз бросил беглый взгляд на кабинет начальника штаба и быстрым шагом направился в сторону комнаты дежурного по штабу. Через несколько мгновений он уже был там. Вся дежурная служба находилась в движении. Звонили телефоны, посыльные бежали выполнять поручения. Офицеры связи, что-то говорили друг другу, стараясь перекричать шум. Со всех сторон слышались взволнованные голоса, воздух насквозь пропитался напряжением.
Павел подошел к дежурному, который как раз вешал трубку телефона.
– Что слышно о командарме? – спросил он, стараясь говорить спокойно, но в голосе прозвучала неподдельная тревога (впрочем, для окружающих она выглядела вполне естественной).
– Пока ничего, посыльный, посланный по маршруту движения колонны, еще не вернулся. Ждем с минуты на минуту, – ответил дежурный.
– Ясно, – проговорил Павел и в его голове тут же пронеслось: «Все ли прошло по плану? Будем надеяться, что это так. Поскорее бы вернулся посыльный». Он отошел к окну и уставился на серую улицу, пытаясь унять внутреннюю дрожь.