Сергей Бондарев – Смерть шпионам! (страница 1)
Сергей Бондарев
Смерть шпионам!
Пролог
За час до рассвета
Солнце уже начинало освещать своими первыми лучами одну из просек леса. Она находилась в самой его глубине окруженная величественными дубами, которые смешивались с высокими тополями и раскидистыми вязами. Туман стелился по земле, скрывая следы, и только птицы нарушали тишину редкими, сонными голосами.
Именно здесь, в двадцати километрах от линии фронта, пятеро мужчин в серо-зелёных комбинезонах заканчивали последние приготовления к предстоящей операции. Их командир, обер-лейтенант Клаус фон Риттер, потомственный военный из старинного прусского рода, вглядывался, в разложенную на пне, в карту. Рядом с ним стоял, переминаясь с ноги на ногу, радист с тяжёлой рацией в руках.
Фон Риттер закурил папиросу. Табак «Юно» мягко обжег ему горло, напомнив о доме и о семье, которую он не видел уже два года. Клаус происходил из Прусской военной династии, отец — прославленный генерал бронетанковых войск, прошедший Первую мировую без единой царапины и погибший под Сталинградом, старший брат — тоже танкист, воевал на Восточном фронте и пропал без вести под Вязьмой. Он хотел стать достойным продолжателем своего рода, поэтому выбрал «Бранденбург» и не случайно — этот полк был элитой немецкой армии. Его военнослужащие занимались разведкой и осуществляли диверсии в тылу противника. Здесь ценили не происхождение, а результат. Эта операция должна была стать его звёздным часом.
— Ещё раз проверьте свои огневые позиции, — сказал фон Риттер на чистом русском языке, без малейшего акцента. — Группа «Север» — берёте на себя грузовик с охраной. Моя группа — работаем по штабной «Эмке». И помните нам нужен только генерал. Остальных уничтожить. Вопросы?
Вопросов ни у кого не было. Эти люди были профессионалами — диверсанты из полка «Бранденбург», прошедшие подготовку в специальных лагерях под Бранденбургом и в Альпах. Они уже неделю сидели в этом лесу, питаясь сухим пайком и дожидаясь сигнала. Нервы были на пределе. Молчаливый унтер-офицер Майер, гигант с руками кузнеца, в десятый раз проверял свой MP-40. Шульц, самый молодой, бывший гитлерюгендовец, поглядывал на командира с обожанием, но молчал.
— Господин обер-лейтенант, — подал голос ефрейтор Шульц, самый молодой из них. — А если генерал не один? Если с ним будут высокие чины?
— Тем лучше, — усмехнулся фон Риттер. — Чем больше, тем ценнее добыча. Но наша цель — именно командующий. Его нужно взять живым. Ясно?
— Ясно!
— Тогда — по местам. Скоро рассветет. Будьте готовы.
Диверсанты растворились в предрассветной мгле, оставив командира одного. Фон Риттер достал портсигар, закурил новую папиросу и посмотрел на восток, где уже начинало светлеть небо. Он знал, что теперь обратной дороги не будет, либо победа, либо смерть. Однако риск был его второй натурой.
Клаус медленно провел рукой по воротнику, нащупывая пальцами ампулу с цианидом, которую он держал всегда при себе на крайний случай. В плен сдаваться нельзя — слишком много знает. Надеяться на лучшее, готовиться к худшему — этому учил его отец.
В этот момент послышался шорох. Крюгер, радист, бесшумно подошёл к нему сзади и проговорил:
— Господин обер-лейтенант, пришло подтверждение. Объект выехал.
Фон Риттер кивнул, сжал кулак. В груди шевельнулся холодный азарт охотника.
— Хорошо. Передай в центр: «Волки выходят на охоту». Всем по местам. Мы начинаем.
Крюгер исчез так же бесшумно, как появился. Фон Риттер ещё раз окинул взглядом лес, где затаились его люди, и медленно двинулся к своей позиции. Через час здесь будет кровь и решится судьба русского генерала. А пока — тишина.
Где-то в глубине леса заухал филин. Ему ответил другой. Лес жил своей жизнью, не ведая, что через несколько мгновений он станет свидетелем жестокой схватки.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЛОВУШКА ДЛЯ ГЕНЕРАЛА
Стояло раннее апрельское утро. Солнце только начинало подниматься над верхушками сосен, разгоняя ночной туман, который ещё цеплялся за низины. Воздух был свеж и прозрачен, пахло прелой листвой и хвоей. Где-то вдалеке глухо ухали пушки — линия фронта жила своей обычной, напряжённой жизнью.
Машина командующего 49-й ударной армией генерала Виктора Алексеевича Хомчика медленно двигалась по лесной дороге в сторону Перевальска. В двух километрах от этого населенного пункта находился командный пункт 76-го стрелкового корпуса. Именно туда и ехал командарм, намереваясь обсудить с командиром корпуса планы предстоящих боев за Нежинск.
Накануне вечером генерал Хомчик уже побывал на КП 75-го стрелкового корпуса, где также провел совещание с комкором и его штабом. Оно закончилось далеко за полночь — обсуждали детали взаимодействия, вопросы снабжения, перегруппировку сил. Поэтому командарм вернулся в штаб армии только к двум часам ночи и успел лишь немного освежить свой внешний вид да перекусить. Через четыре часа он снова был в машине. Усталость давила на плечи, но адреналин предстоящего дня гнал сон прочь.
Надо сказать, что командарм довольно часто посещал командные пункты своих стрелковых корпусов, потому что предпочитал лично обсуждать с командирами подчиненных соединений все вопросы, касающиеся ведения боевых действий. Он не любил сидеть в штабе, полагаясь только на доклады подчиненных и карты. Война для него была живым организмом, поэтому генерал хотел чувствовать её пульс собственными руками.
Обычно машину командарма вел опытный водитель, которому тот всецело доверял. Ефрейтор Степанчук служил у Хомчика уже больше года, знал все особенности его характера, умел читать дорогу, как открытую книгу. Поэтому ехать с ним было хорошо и спокойно. Однако в этот раз все было по-другому. Генерал Хомчик очень спешил, поэтому сел за руль сам. Он взял с собой только офицера оперативного отдела штаба подполковника Сергея Кравчука с необходимыми документами, его помощника старшего лейтенанта Алексея Седова и радиста ефрейтора Владимира Трусова.
Следом за автомобилем командарма шла машина с охраной. — полуторка, в кузове которой находились десять вооружённых солдат и лейтенант.
Поездка проходила спокойно, слишком спокойно, и именно это начинало настораживать генерала Хомчика. Профессиональный внутренний компас, отточенный за три года войны, тихо, но настойчиво сигнализировал: слишком тихо для десяти километров от линии фронта. Отсутствие встречных машин, птицы, вернувшиеся в придорожные кусты лишь после проезда колонны… Мелочи, которые складывались в тревожную мозаику.
Он мысленно прокручивал не только предстоящее совещание, но и карту местности перед внутренним взором: узкая дорога, сплошная стена молодого смешанного леса справа, заболоченная низина слева. Идеальное место для засады. Но разведка доложила об отсутствии прорывов противника.
Внезапно генерал вспомнил о жене и дочери, которые остались в эвакуации в Свердловске. Давно он им не писал, всё некогда. Мелькнула мысль: «Вот закончится операция, возьму неделю отпуска, съезжу…», но он тут же отогнал ее. Сейчас не время для сантиментов.
До места назначения оставалось чуть больше 10 километров. Вокруг была тишина, только слышался шелест листьев да щебетание птиц. Командарм повернул голову к сидевшему рядом с ним подполковнику Кравчуку, словно желая ему что-то сказать, и заметил, что его взгляд направлен в сторону мелькавшей справа лесополосы.
Глаза подполковника были слегка прищурены, во всем облике читалось некоторое напряжение. Он будто пытался что-то разглядеть между деревьев. Кравчук вообще был человеком наблюдательным — до войны работал следователем в прокуратуре, потом ушёл на фронт, где его способности быстро заметили и перевели в штаб. Он умел видеть то, что не замечали другие.
Увидев это, генерал не просто спросил его: «Ты чего?», он мгновенно просканировал взглядом ту же точку. Лес был густой, тенистый. Солнце, только-только набиравшее силу, бросало на дорогу длинные, путаные тени.
– Товарищ генерал, – начал Кравчук, не отводя глаз, – мне показалось, что за деревьями мелькнуло несколько силуэтов и они не наши. Слишком замершие, слишком… правильно рассредоточенные. Как на учебном макете.
Именно эта фраза «как на учебном макете» стала последней каплей. Профессиональное чутьё Кравчука, лучшего оперативника штаба, редко подводило.
– Прекратить разговоры! Всем вниз! – рявкнул Хомчик, одной рукой хватая руль, другой — пистолет.
В это же самое время в лесу, в двадцати метрах от дороги, обер-лейтенант Клаус фон Риттер увидел, как голова русского офицера резко повернулась в их сторону. «Заметили? – подумал он и поднял вверх руку давая сигнал к атаке.
Через мгновенье тишину прорезали автоматные очереди. Они были чёткими и сухими. Противник вел прицельный огонь по заранее распределённым целям. Первые пули нашли Кравчука. Они прошили его грудь и на гимнастёрке подполковника мгновенно появились три алых, быстро расплывающихся пятна. Он обмяк, уронив голову на приборную панель автомобиля.
Увидев, это, генерал резко нажал на педаль тормоза. В этот момент под колесами автомобиля прогремел взрыв. Он был настолько мощным, что «Эмка» подпрыгнула вверх, как хлипкая игрушка. Руль вырвался из рук командарма. Его ударило головой о дугу, и сознание на мгновение отключилось. Когда генерал пришел в себя то сразу же почувствовал запах гари и бензина. Голова, грудь и ноги болели, в ушах стоял оглушительный звон.