Сергей Бондарев – Герои не боятся крови (страница 8)

- Выгнал я вашего Сереженьку! Пинками, под зад!

- Как? – всхлипнула мама. – Юра, что происходит?

- Санек, так нельзя! – Папа, пытаясь войти, дергал ручку двери. – Он болен, его надо вернуть. Слышишь! Отдай ключи!

- Сам вернется! - злорадствовал я. – Пусть вначале мозги проветрит!

Глава 4.

Сергей вернулся спустя три месяца. Вернулся в виде трупа с проломленной головой. Следователь не менее получаса провел в его комнате, что-то там высматривая. Уходя, Чекасов забрал с собой записную книжку Сергея и его личный фотоальбом. Вслед за ним отправились по домам Булыга и Ледовский. В квартире установилась мертвая тишина, но длилось это недолго. Из больницы, куда поместили мать убиенного, прибыли отец и старшая сестра убиенного, а также муж сестры. Все трое, войдя в квартиру, тут же принялись громко плакать и причитать.

Я спрятался от всех в бывшей своей комнате. Состояние шока медленно отпускало, но я по-прежнему находился где-то вдалеке, ассоциируя собственное тело с чужой, временно подменившей меня личностью. Личность вела себя странно. Она сидела на краешке дивана и ритмично, точно маятник настенных часов, качалась взад-вперед. Ладони Саши Солодина самостоятельно перебрасывались отключенным телефоном. Жаль, не изобрели функцию перемещения во времени. Можно было бы все исправить.

- Но что? Что исправить? – сдавленно, сквозь зубы бормотал Саша.

Может, нырнуть в тот день, когда подросток Сережа в отсутствие родителей показывал младшему брату, как забивают косяк? Он делал это ловко и вдохновенно, будто исполнял концертный номер. Лицо Сергея сияло в предвкушении гашишного улета. Он словно готовился к вознесению на небеса, в компанию светлоликих ангелов. Кто б остановил его тогда, четырнадцатилетнего законченного социопата?

Размышляя так, Саша ощущал себя малолетним ребенком, которого незаслуженно отстегали ремнем. Впрочем, мамин взгляд - после сообщения о «каком-то там мертвеце, якобы похожем на Сергея» - был намного ощутимей любой физической трепки. За секунду до тяжелого обморока Елена Зильберт посмотрела на младшего сына так, будто плеснула в него серной кислотой. Заклеймила, прокляла!

Саша встал, неуверенными пальцами оживил телефон. Преодолевая дрожь, нашел в «контактах» нужный номер. Однако, когда он заговорил, по кочкам запрыгал его голос.

- Алло, Валера, слышишь? Серегу убили. Моего брата Серегу, да. Короче, тема есть. Пока менты дело раскрутят, хочу сам разобраться. Надо кое-кого прессануть. Звони Гарику. Толпу собирать не будем, втроем управимся…

Договорившись о встрече у ресторана «Причал», Саша вновь отключил телефон. В любую минуту могла позвонить Аннушка, ожидавшая его с работы, и надо было что-то Аннушке объяснять. Но что объяснять? Сказать Аннушке правду? Какую правду? Что являлось правдой?..

Квартиру он покидал незаметно. Медленно, предупреждая скрип петель, открыл дверь, на цыпочках прокрался к выходу. Его родные, собравшись на кухне, продолжали громко скорбеть. Саша осторожно снял куртку с вешалки, бесшумно обулся. Неожиданно из кухни появился Андрей, держа в руке надкушенное пирожное. С видом сомнамбулы - взгляд направлен в пол, губы беззвучно шевелятся – слабоумный сын Булыги прошел мимо остолбеневшего Саши в комнату Сергея. Остановившись под люстрой-черепом, Андрей уронил пирожное на пол, наклонился, но не подобрал его. «Абыкабы», - плачущим голосом произнес он, сидя на корточках. Саша поспешно, с курткой в руках, выскочил из квартиры.

- Абыкабы! Абыкабы! – вслух повторял он, прыжками спускаясь по лестнице.

Дурацкое слово идеально подходило для характеристики того, что вечно творилось в голове Сергея. Уже в пятом классе Сережа повесил над кроватью карту звездного неба и крестиком пометил созвездие Ориона. «Мне оттуда приходят сигналы!» - сообщил он младшему брату. «Да ладно! - искренне удивился Санек. – Какие еще сигналы?» «Мысленные. Мне сообщают, что я стану великим человеком, когда вырасту». «Ты гонишь! – рассердился Санек. – Нет никаких сигналов!» «Для тебя, точно, нет, - снисходительно изрек Сергей. – Надо иметь другие мозги, чтоб их слышать, понял?»

- Абыкабы! Абыкабы! – твердил Саша, быстро шагая мимо гаражей в сторону своего «Мерседеса».

С этих самых гаражей Сережа однажды прыгал, доказывая дворовой ребятне, что способен мысленным усилием замедлять свои полеты. Доказывать помогал секундомер. Брат по нескольку раз падал на разосланные внизу матрасы, а затем демонстрировал малолетним зрителям остановленные им самим стрелки прибора: «Видите, теперь на секунду дольше летел!» Кто-то верил, кто-то сомневался. Главное, что Сережу подобные забавы «торкали и заряжали». На каникулах в Барановке он учился ходить по воде. Брат с разбегу влетал в местное озеро, пугая гусей и уток, скрывался под водой, а затем, вынырнув, радостно вопил: «Получилось! Получилось!» «Что получилось?» - недоверчиво вопрошал стоявший на берегу Санек. «Два шага по воде сделал. Ты что, не видел?» «Не видел». «Конечно, куда тебе, двуглазому? Только человеку с третьим глазом дано такое видеть».

Как счастливый обладатель третьего глаза, Сережа утверждал, что иногда у него получалось читать мысли и видеть сквозь стены. Зачастую его вранье звучало настолько абсурдно, что он сам начинал над ним потешаться. «Почему ты все время гонишь? – не раз спрашивал его Санек. – Все время что-то выдумываешь, выдумываешь!» «Не гоню и не выдумываю, а фантазирую, – поправлял его Сергей. – Так прикольней, понял?»

По приколу брат в седьмом классе начал писать стихи. Чем чаще он прикладывался к папиросе с травкой, тем активней строчило его перо. Стихи получались откровенно бредовыми, но они «офигенно грели и вставляли» Сережиных дружков. Еще сильней стихи начали «вставлять», когда брат, освоив гитару, стал исполнять их под музыку визгливым речитативом. В девятом классе, по приколу, Сережа записался в театральную студию. Режиссером студии был известный всему городу гомосек. Гомосек доверил Сереже сыграть сумасшедшего Гамлета, после чего психика юного дарования, вообще, пошла в разнос. В том же девятом классе Сережа впервые «двинулся» опиумом.

- Прикольщики херовы! – разъяренно бормотал Саша. Он достал из багажника восьмикилограммовую гантель, перенес ее на переднее пассажирское сиденье. – Будет вам сегодня, блядь, фантастика!

Сергей так часто произносил это слово - «фантастика», - что, в конце концов, оно прилипло к нему и стало сценическим псевдонимом. Впрочем, поначалу группу «Фигня» к сцене не допускали. Сережа Фантастика пел в подвалах, на улицах, в заброшенных производственных зданиях. Но быстро нашелся продюсер, обеспечивший «Фигне» участие в краевом рок-фестивале с последующим турне по приморским городам. Соответствуя псевдониму, шестнадцатилетний вокалист появлялся на сцене с фантастической прической и в фантастическом шмотье. Он фантастически прыгал и дергался. Свое истеричное пение он дополнял фантастическими воплями. К нему липло фантастически много девчонок, но пошел слушок, что нечто фантастическое у Сережи происходило и с его ушлым продюсером.

Вырулив со двора, Саша проехал полквартала и притормозил. Переключившись на «нейтралку», некоторое время катился с работающим мотором. Машина остановилась. Саша, заглушив мотор, опустил голову на руль, уткнулся лбом в сигнал. Машина сигналила, он не слышал. Ему хотелось вырвать руль с корнем, выбежать с ним на людную улицу и насаживать на этот руль всех, сука, на голову тронутых!

Он выскочил из машины. Оставив дверь распахнутой, кинулся туда, где предлагались надежные средства для блокировки лишних переживаний.

- Бутылку виски, любую.

Продавщица продовольственного магазина лениво, точно перекормленная кошка, оглянулась на полку, заставленную пузырями антимозговых зелий.

- Виски нет, но есть ром, - гнусаво изрекла она.

- Давай ром.

Здесь же, у прилавка, с хрустом скрутив пробку, Саша влил в себя треть бутылки. Пока продавщица отсчитывала сдачу, он сосредоточенно ждал спасительного удара по мозгам. Первая алкогольная волна приглушила отчаянье. Вторая, настигшая Сашу за дверью магазина, отшибла сомнения по поводу того, правильно ли были определены виновные в гибели брата. Третью волну Саша уже не фиксировал. Он просто поплыл на ее гребне, включив на всю мощь разудалый шансон в исполнении Сени Туапсинского.

Если ты не фраер, где твои наколки?

Дохлыми понтами меня не впечатлить.

Если ты не фуцен, отойдем в сторонку,

За базар ты должен кровью заплатить…

Их слишком много расплодилось - недоносков и инвалидов всех мастей. В прежние времена их вычищал естественный отбор. Но изобрели прививки, появились антибиотики, и нежизнеспособные дети стали выживать. Они, именно, выживали, оставаясь хронически нестабильными - и физически, и психически. В глазах любящих родителей нестабильные деточки выглядели как деточки неординарные. Такие сыночки и дочурки были более чувствительны и заслуживали гораздо большей любви, чем непробиваемые крепыши. В конце концов, «неординарных» стало так много, что под них пришлось перестроить нормы поведения в школах и детсадах. Толкаться нельзя. Бороться – ни в коем разе. Быть слабым – не стыдно. Быть плаксой – не позор. Стыдно смеяться над слабым. Нехорошо дразнить плаксу.