Сергей Бондарев – Герои не боятся крови (страница 4)
Саша полез в карман пиджака, вынул кулек с деньгами. Кому заплатить, чтоб брат ожил? Кого и где "подмазать", чтоб вернуть жизнь в прежнее русло? Саша несколько минут шелестел кульком, воспроизводя различные звуки. Вот мелкие камушки посыпались по склону горы. А вот - в лобовое стекло машины ударил колючий снег. Играть в звуки мешали воробьи, остервенело стрекотавшие за окном в верхушке обледеневшей туи. Саша засунул деньги обратно в карман. Он резко встал и двинулся к окну, желая прогнать бесноватых птичек.
На кухне звучали приглушенные голоса. Булыга сердито доказывал, что в морге судебной медэкспертизы находился вовсе не Сергей Солодин.
- Сергей был дистрофиком, он аж просвечивался, - пыхтел Булыга. - А в этом, бля, семьдесят кило будет, не меньше. Он же не мог за три месяца так разжиреть?
- Это был Сергей! - устало доказывал Ледовский. – Пожалуйста, хватит об этом.
- Нет, на хер! Тут без контрольной экспертизы не обойтись, - наседал Булыга. - У него ж физиономия, бля, другая! Сергей никогда бороду не отпускал. Он хоть и был конченый наркоша, но за внешностью следил.
- Забудь про бороду. Родимое пятно на спине видел? Такие пятна – это как отпечаток пальца.
- Тем хуже для нас! - шепот Булыги перешел в тихий крик. - Через двенадцать дней, сука, выборы! На хер мы поперлись в этот морг!
- Ты сам захотел.
- Надо было меня тормознуть. Там членосос крутился с камерой. Подозрительный, бля, членосос. Верняк, падла, вынюхал, что Серега мой родственник. Сольет «плугам» информацию, они такой кипишь поднимут! Надо было камеру у него отобрать!
- Ага, и руки поломать, - иронично продолжил Ледовский, - язык отрезать, кишки на локоть намотать.
- Я сереьезно, Игореша! Если мы отказались от старых приемов и никого, бля, пальцем не трогаем, тогда надо мозги включать. Думать, бля, надо!
- Я как раз этим и занимаюсь, Федя!
Один из воробьев - самый крупный и подвижный - с резким криком взметнулся с ветки и на секунду завис в воздухе. Тут же вслед за ним, осыпая звонкий лед, из кроны выпорхнула вся стая. Серым прозрачным комком стая пронеслась меж голых деревьев. Летающая голова?..
Саша посмотрел в небо. Облака исчезли, растворившись в единой массе серо-голубоватого цвета. В некоторых местах она слабо розовела, отражая невидимый закат. Саша посмотрел на часы: половина пятого?.. Не может быть!
Он повернулся. В дверном проеме стоял Ледовский, одетый в черный костюм, коричневую рубашку и галстук снежной белизны. Предельно белым, с голубоватым отливом вокруг запавших глаз, было его лицо, удлиненное двумя глубокими залысинами.
- Какое сегодня число, Игорь Максимович?
- Шестнадцатое декабря.
Ледовский подошел к Саше, положил ему на плечо невесомую ладонь.
- Ты как?
- Нормально.
- Я в больницу только что звонил. Там отец твой дежурит. Маме уже лучше. Ей вкололи снотворное, она сейчас спит.
- Да-да, спасибо, что сообщили.
- Эй, приди в себя! Если честно, мы давно к этому готовились, так ведь? Сережа не жил, он гулял по краю бездны.
- Убийцу надо найти! - громко произнес Булыга, войдя в комнату. - Срочно найти. Задницей чую, будет кипишь. Надо на корню его гасить.
- Убийцу надо найти… - глухо повторил Саша.
В темноте опущенных век, точно на телеэкране, он снова увидел санитара морга, открывавшего дверь холодильной камеры. Движения санитара были размерены и точны. Он был хозяином кошмара, имевшего вид узкой и длинной комнаты. Вдоль стен ее, окрашенных в зеленый цвет, тянулись в два яруса оцинкованные полки. На них белели обнаженные тела. Санитар небрежно махнул ладонью в угол камеры: «Ваш, не ваш, - на последней полке там». Сергей Солодин, совершенно голый и абсолютно на себя не похожий, лежал на спине. Его сложенные на груди запястья были связаны бинтами. На щиколотке левой ноги висела синяя пластиковая бирка – пропуск в загробный мир. Первым к мертвецу подошел Булыга. Наклонившись, он зачем-то водил указательным пальцем над лицом покойного, будто мысленно сбривал с него лохматую бороду и усы. Затем, повернувшись, Булыга попросил санитара перевернуть труп, чтоб увидеть или не увидеть на его спине родимое пятно в форме кометы. Комета оказалась на месте…
Время сделало скачок. Открыв глаза, Саша обнаружил себя в комнате брата. Он стоял в углу, при входе, упершись спиной в навесную книжную полку. По правую сторону от него, вдоль стены, сидели на стульях Ледовский и Булыга. На другой стороне комнаты, рядом с кроватью Сергея, сидел в кресле незнакомый человек. Саша не успел его рассмотреть: реальное восприятие перекрыла зрительная галлюцинация - в театральном кресле, стилизованном под королевский трон, сидел брат. Сергей, как обычно, переборщил с дозой. Он вращал головой, пытаясь вернуть мозги в естественное положение.
- Майор Чекасов! Иван Андреевич! - четко представился незнакомец. – Старший следователь...
- К делу, майор! – грубо прервал Булыга.
Галлюцинация исчезла. Саша вгляделся в следователя. Служитель закона, угрюмый сорокалетний мужчина, имел широкое славянское лицо с коротким носом и массивным подбородком. Он был одет в синие джинсы и черный свитер, лоснившийся на локтях.
- Итак, к делу, как вы хотите, - сказал Чекасов, листая блокнотик и подолгу рассматривая разнокалиберные вкладыши. – Вообще-то, у нас так не принято. Обычно я сам вызываю к себе в кабинет, все подготавливаю… Ладно, вот нашел. Иисус…
- Какой Иисус? - недоуменно вскинулся Булыга.
- Кличка, - пояснил следователь. - Бесхозная жертва. Ни документов, ни родственников. В бумагах они под номерами проходят, а я в номерах путаюсь, вот и называю их как-то. Вашего назвал Иисусом, потому как он выглядел своеобразно: бородка, аскетический склад лица. Точно с иконы парень. Он был религиозным?
- Нет, он был атеистом, - ответил Ледовский.
- Значит, ошибся… - Следователь ногтем большого пальца сделал в блокноте пометку. - Труп вашего родственника был обнаружен утром десятого декабря…
- Десятого декабря? – изумленно ахнул Булыга. – А девятого декабря - день рождения Елены, матери покойного. Ничего себе подарочек маме!
- Говорите, майор, - попросил Ледовский после недолгой паузы. – Мы внимательно слушаем.
- Был обнаружен на обочине дороги, в прилегающем сосновом сквере, на пересечении улиц Затонной и Набережной, - невозмутимо продолжил следователь. - Вскрытие показало, что смерть наступила вследствие черепно-мозговой травмы. Удар в голову был нанесен тяжелым тупым предметом округлой формы. Возможно, гантель, бита или бильярдный шар, заложенный в носок. Нанеся удар, преступники скрылись, оставив жертву в бессознательном состоянии. Была ночь, пострадавшему никто не помог. Короче, он замерз. Утром пошел снег с дождем и все следы уничтожил. Возбуждено уголовное дело. Оно поручено мне. Вот и все, что я могу вам сообщить.
Эти протокольные фразы следователь произнес небрежным, отчасти даже брезгливым тоном. Он захлопнул блокнот, синхронно дернул носом и белесыми бровями. Затем Чекасов опустил взгляд на свои грязные стоптанные ботинки. Будто вспомнив что-то неприятное, он нахмурился. Семья убитого ждала, следователь молчал. Первым не выдержал Булыга.
- Обо всем этом мы уже в курсах! - раздраженно выпалил он. - Вы что-нибудь новое нам поведайте.
- Новое? - Чекасов встал, растопыренной пятерней разгладил русый чуб. - Мне кажется странным, что труп Сергея Юрьевича Солодина, совсем еще молодого парня, человека из приличной семьи, почти неделю валялся в морге вместе с безымянными бомжами.
- Что тут странного? - возмутился Булыга. - Сергей любил путешествовать. Мы думали, он в отъезде.
- Так, - кивнул следователь, - и когда вы видели его в последний раз?
- В начале сентября, - сдавленно произнес Саша.
- Уточните, - потребовал Чекасов.
- Это было... - Саша прокашлялся, чтоб вернуть голосу привычный тембр. - Это было на следующий день после взрыва. Ну, того самого...
- Взрыва в краеведческом музее?
- Да.
- Так, еще загадочней, - сказал Чекасов. Он склонил голову и стал загибать пальцы. Все следили за его манипуляциями. - Выходит, он отсутствовал три месяца? И где же он был?
- Черт! - выругался Булыга. - Откуда нам знать, капитан?
- Майор, - поправил Чекасов.
Всех казенных людей Булыга считал тупицами и скотами. Они служили продажному и лживому государству. Они были сворой голодных псов, рыщущих в поисках дополнительных кормушек. Утверждая бездушные законы, они поэтапно истребляли в себе душевность. Чем выше был чин, тем ничтожней оказывалась в человеке душа.
- Мы хотим знать, кто замочил Серегу!
Булыга стремительно приблизился к Чекасову. Толстяк сделал жест, вгонявший в трепет любого сотрудника фирмы «Порядок»: что-то невидимое резко сдернул с обвисшего свитера майора. Чекасов, будучи на голову ниже Булыги, казалось, не замечал его. Он осматривал комнату. И вновь внимание Саши сосредоточилось, чтоб следовать за взглядом Чекасова. Подкова, фотография Эйнштейна, красное знамя советской империи, икона Богоматери, рекламирующий презервативы плакат, ржавая пулеметная лента. Взгляд майора уперся в предмет, заменявший Сергею люстру. Это был черный звериный череп (то ли лошади, то ли динозавра), сделанный из папье-маше и висевший под потолком на обрывке стальной цепи. Вставленные в его глазницы лампочки придавали черепу осмысленный вид. Череп смотрел на всех с выжидательной угрозой.