Сергей Богатков – Моя Россия (страница 24)
– Нужно вставать, нужно идти, – заставлял себя Николай, но обмороженные ноги уже не слушались его команд, пальцы на руках не могли протирать глаза, потому что не шевелились.
Изо рта беспомощно валил сизый пар, тут же замерзая на ресницах и бровях, превращаясь в маленькие кристаллы льда на радость зиме и на погибель человеку.
Многие сотни лет человек пытался укротить зиму, приспособиться к ней, обуздать. Человек строил теплые дома, изобретал сложные отопительные системы, применял самые высокие технологии, шил самую теплую одежду из лучших материалов, покорял ледяную стихию, строил целые города на территории вечной мерзлоты, приспосабливал свой быт к северным условиям и приспосабливался к ним сам. Говорят, у северных людей даже кровообращение и обмен веществ в организме происходят медленнее, чем у остальных людей. Все это результат воздействия холода, прямое следствие зимы. А что же получилось из этого приручения зимы в итоге. Покорил ли человек зиму? С одной стороны, покорил: города построил, и жить в них научился. Но с другой стороны, как только человек остается с зимой один на один, зима тут же показывает человеку его место. И показывает так легко, играючи, не напрягаясь. Она играет с человеком, кружит его, завораживает. Многие не выдерживают такого пристального взгляда и замерзают.
В тот момент, когда Николай, свернув с дороги и направившись в сторону своего миража, в очередной раз упал лицом в холодный сугроб и, перевернувшись на спину, обессилено закрыл глаза, где-то за сотню верст от этого места, в своей теплой кроватке вдруг проснулся маленький Ванечка. Он жалобно плакал и звал маму.
– Что случилось, малыш? – спрашивала Анастасия у маленького Ванечки, – почему ты проснулся, сон плохой приснился, да? Что тебе приснилось Ванюша, расскажи маме.
– Сон страшный приснился, – сквозь слезы рассказывал Ванечка. – А папа уже приехал?
– Нет, Ванечка, еще не приехал, – отвечала малышу мама, – он только завтра днем или даже к вечеру приедет. Сейчас он, наверное, уже в пути. А ты спи, спи спокойно, малыш мой, закрывай глазки и ложись. Скоро папа приедет. А тебе больше не будет сниться плохой сон, – сказала мама и ласково накрыла Ванечку уютным толстым одеялом.
Ванечка перевернулся на другой бок, носом к стенке, укутался в свое одеяльце, засунул руку под теплую и мягкую подушку и сладко засопел.
Анастасия вышла на кухню, включила ночник с мягким неярким светом и налила себе в стакан горячего чаю и, отхлебнув пару глотков, посмотрела в окно. На улице мела постепенно ослабевающая вьюга. Кое-где на небе стали появляться звездочки, а сквозь густые вьюжные облака начинала блестеть неяркая луна.
На стене мерно тикали большие старые часы, доставшиеся семье Белоярцевых от деда Николая, сделанные еще до революции 1917 года. Они до настоящего времени служили семье верой и правдой, планомерно отмеривая бегущие дни.
В углу, перед образом, горела маленькая лампадка, зажигавшаяся Анастасией только во время длительных командировок мужа. Она верила, что мягкий свет лампадки поможет ее мужу в любом его начинании, избавит от беды и принесет удачу.
В этот ранний предрассветный час Анастасия тихо сидела за кухонным столом, перед мерцающим светом маленькой свечи, смотрела в окно на медленно падающие снежинки и пила горячий чай. Сон отступил, и спать уже совсем не хотелось. И в этой уютной и домашней тишине она думала о завтрашнем дне, который они проведут все вместе, в кругу семьи. И видя, как небо очищается от многодневных облаков и как на нем начинают одна за другой появляться яркие звездочки, она искренне радовалось и хорошей погоде, что обещали на выходных, и своему маленькому семейному счастью. Она сидела возле окна, немного отодвинув тюлевую занавеску, и с нетерпением ждала возвращения мужа.
Настенные часики послушно тикали, слабый свет свечи создавал в комнате приятную и уютную атмосферу, за оконным стеклом медленно падали последние снежинки уходящей метели, и все кругом казалось очень милым и вполне благополучным.
Но Николай не мог знать этого. Сейчас, в седьмом часу утра, он смахивал обмороженной рукой с обледенелого лица уже практически не таящий снег. Перед его глазами кружилась только снежная пелена, белая, холодная, бесконечная.
Он не чувствовал своих ног, не чувствовал рук, он даже перестал ощущать холод. Его сознание заволокла полная апатия и безразличие ко всему происходящему. И лишь только отрывочные воспоминания из прошлого изредка посещали его холодную голову. В его памяти, словно картинки, проносились обрывки его собственной жизни. Вот он видит себя идущего в первый класс, держась с мамой за руки. Одно мгновение, и он уже видит себя на выпускном школьном балу, танцующим и кружащимся со своей первой школьной любовью и выпивающим первые стаканы водки в кабинете математики. Следующим кадром его память возвращает на свою собственную свадьбу, он слышит поздравительные тосты гостей, крики «горько» и застольные песни под баян. Затем он уже стоит возле родильного дома и держит на руках своего первенца Ванечку. Видения приходили настолько яркими, настолько реальными, что он, вновь испытав то далекое волнительное чувство, на миг пришел в себя и понял, что лежит в объятиях снежной и смертельно опасной пелены.
Собрав всю волю в кулак, Николай встал и, сделав несколько шагов на обмороженных ногах, снова упал на спину в снег.
Плюшевый медвежонок выпал из сумки на снег и беспомощно смотрел своими черными глазками на замерзающего человека.
Неизвестно сколько времени пролежал Николай в таком положении, но последнее, что увидели его уставшие глаза, было голубое и бездонное сибирское небо, яркое солнце, ослепляющее взгляд, и завораживающий блеск чистого белого снега.
В тот момент, когда глаза Николая закрылись, а синие губы перестали шептать бессвязные слова, его сын Ванечка стоял со своей лопаткой во дворе дома и, подняв голову вверх, тревожно слушал колокольный звон, доносившийся со стороны Успенской церкви.
Маленькая Полинка тихо лежала в своей кроватке и улыбалась, толкая ручками новую погремушку, висевшую над ней. Анастасия окончила печь ароматные блины и начала убирать избу к приезду мужа. Все было, как обычно.
Вдоволь нагулявшись и прочистив своею лопаткой всю дорожку от калитки до входной двери дома, Ванечка, весь в снегу и с раскрасневшимися от мороза щеками, вошел в избу.
– Ну что, малыш, нагулялся? – спросила у Ванечки мама, – как там погода на улице, очень холодно?
– Совсем не холодно, солнышко светит и много снега кругом, – отвечал Ванечка, – а я дорожку прочистил, вот папа приедет и удивится. Он мне даже подарок обещал подарить, когда вернется. А когда он приедет, мам?
– Да уже скоро приедет, Ванечка, вот после обеда, наверное, и приедет. Я сама его уже жду и на калитку гляжу постоянно, вот-вот появиться должен.
Но Николай не вернулся домой ни к обеду, ни к вечеру.
Анастасия не знала ничего. Ее душа разрывалась от полного неведения и беспомощности. Она не знала, что происходит с ее мужем. Она обзвонила всех его коллег по работе, выуживала любую информацию о возможных изменениях маршрута. Но никто ничего не знал. Диспетчер на базе сообщил, что машина выехала из Омска строго по расписанию, что в Красноярске грузовик Николая появился тоже по расписанию и зарегистрировался на промежуточной базе даже раньше положенного и направился дальше в сторону Енисейска. В отделении ГАИ сообщили, что дорожно-транспортных происшествий за прошедшую ночь не зарегистрировано и даже звонили по этому поводу в Красноярск.
– А может, у него машина сломалась? – спрашивала у коллег Николая зареванная Анастасия.
– Успокойся, Настя, возьми себя в руки, – тихо говорил Василий, друг Николая, находившийся последние несколько часов в доме Белоярцевых и пытающийся отвлечь от дурных мыслей Анастасию, пребывающую в ужасном расположении духа.
– Ну и что мне делать теперь, Вася, – спрашивала заплаканная Настя, – я чувствую, что случилось что-то очень плохое. Я это чувствую, Вася, понимаешь, чувствую. Он не мог просто так не приехать, не мог он. Но его нет, значит, что-то случилось. А погода на улице ты видишь, какая. Я не знаю, что мне делать, Вася, что мне делать?
И после этих слов, Анастасия вновь залилась слезами.
– Успокойся, Настя, успокойся, пожалуйста, дети чувствуют, что ты в таком настроении и тоже переживать начинают. Возьми себя в руки, Настя, успокойся, я прошу тебя, ради детей успокойся, – сказал Василий и отправился в другую комнату, чтобы проверить спящих детей и накапать Анастасии еще валерьянки.
Анастасия выпила валерьянки и стала пристально смотреть на горящую в углу комнаты лампадку и что-то беззвучно шептать. В доме повисла страшная тишина.
Стрелки старинных часов показывали один час ночи.
Примерно к четырем часам утра обессилившая Анастасия с черными кругами под глазами и под воздействием огромного количества валерьянки все-таки уснула прямо на маленьком диванчике под лампадкой.
Василий тихонечко удалился в детскую комнату и, откинувшись в кресле, задремал.
Информация о Николае появилась только лишь к обеду следующего дня. Анастасии позвонили из приемного покоя скорой помощи одной из больниц города Красноярска и сообщили, что Николай жив и находится у них.