Сергей Богатков – Моя Россия (страница 26)

И с этими словами Галина Николаевна, на ходу накинув на себя легкий плащ и прихватив сумочку, почти бесшумно проскользнула в дверь, аккуратно обитую с наружной стороны тканью темно-вишневого цвета, и очень мягко, не хлопая, закрыла ее за собой.

– Пока, мам, – крикнул из ванны Саша, но, услышав удаляющееся ровное цоканье маминых каблуков по пустой лестнице подъезда, понял, что его не услышали, поспешно продолжил умывание.

Погасив газовую колонку на кухне и перекрыв воду в ванной, он принялся с аппетитом поедать свой завтрак, не забыв отрезать себе толстый кусок вареной колбасы и бросить его поверх масла. Запивая горячим чаем сытный бутерброд и глядя одним глазом в телевизор, где хорошенькая дикторша, как всегда без эмоций, рассказывала о новостях, Саша думал совсем о другом: о предстоящей контрольной по курсу бухгалтерского учета, которую новый преподаватель, вопреки всем традициям, грозился провести в самом начале нового учебного года, чтобы, как он выразился, «объективно оценить подготовку учащихся и наставить их на путь истинный».

– Вот благодетель-то нашелся, – с явным возмущением говорил про себя Саша, смачно отхлебывая немного остывший чай, – кому нужен его истинный путь, Буддой он себя возомнил что ли, великий вождь и учитель. Видали мы таких умников, – продолжал тихо ругаться Саша, отправляя в рот последний кусок горячей яичницы и дожевывая колбасу.

Порыв свежего воздуха внезапно ворвался на кухню через открытую форточку, и с улицы пахнуло приятной осенней свежестью. Саша поднялся из-за стола, собрал грязную посуду и аккуратно, чтобы не звенеть тарелками и не разбудить отца, поставил ее на самое дно раковины, сполоснул под теплой струей воды свою кружку и убрал ее в стол.

Лежащий на стуле возле холодильника телефон лихорадочно и беззвучно затрясся. Саша взял его и, посмотрев на цветной экран, прочел имя звонившего – Димка Потапов.

Димка и Сашка были ровесниками и дружили с самого детства. Всю жизнь они жили в одном доме, хрущевке семидесятых годов постройки, учились в параллельных классах одной школы, без разрешения ходили друг к другу в гости, что считалось совершенно нормальным и даже само собой разумеющимся. Вот и сейчас они учились в одном техникуме, хотя и в разных группах. До сих пор их родители довольно тесно общались между собою, отчего их давняя дружба казалась им еще крепче.

– Димон, ты что так рано сегодня проснулся? – даже не поздоровавшись, начал говорить Саша, едва нажав кнопку ответа на телефоне и поднеся его к своему уху.

– Не спится чего-то, Саш, полночи перед телевизором просидел, – послышался в трубке заспанный голос Димки. В этот момент Димка сидел на кресле, небрежно скрестив ноги, и курил сигарету, стряхивая пепел в красивую пепельницу из слоновой кости, стоящую на журнальном столике и подаренную ему в прошлом году двоюродной сестрой, после ее возвращения из путешествия по Индии.

Димка выдохнул ароматный дым и спросил:

– Слушай, Саш, у меня такое ощущение, что сегодня не будет никакого зачета по бухгалтерии.

– С чего это вдруг? – поинтересовался Димка.

– Не знаю, просто ощущение такое, мне кажется, что не будет ничего.

– Димон, я всегда завидовал твоей звериной интуиции, но к великому сожалению сегодня понедельник и чтобы не состоялся зачет по бухгалтерии должно произойти что-то экстраординарное. Ну, ты же понимаешь, что этот хлыщ своего не упустит.

– А может, и произойдет, – философски предположил Димка и медленно выдохнул густой дым прямо на телефонную трубку.

– Ну ладно, Димон, предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Короче говоря, встречаемся через двадцать минут возле подъезда. Договорились?

– Договорились, – подтвердил Димка и, бросив телефон на соседнее кресло, сделал последнюю глубокую затяжку и затушил сигарету о самый край пепельницы, после чего поднялся и лениво поплелся в ванную.

«Спасибо за внимание уважаемые телезрители, и прослушайте, пожалуйста, прогноз погоды на сегодня», – заявила с экрана телевизора все та же хорошенькая дикторша и, улыбнувшись, начала манерно складывать свой ежедневник, лежащий перед ней на столе.

Саша подошел к окну и поглядел на небо. Редкие белоснежные облака одиноко блуждали в синеющей вышине. Погода стояла отменная и поэтому, не дождавшись официального прогноза погоды, Саша, выключив телевизор, направился собираться в свою комнату, чтобы через пятнадцать минут встретиться возле подъезда с Димкой.

Машиностроительный колледж, или, как по привычке его называли учащиеся, – «технарь», где на втором курсе экономического факультета учились Саша с Димкой, открывал свои двери в половине восьмого утра, занятия начинались в восемь тридцать. Однако молодежь собиралась, как правило, к восьми часам, чтобы за оставшееся до занятий время успеть пообщаться, узнать последние новости и покурить.

Автомобиль директора колледжа Плоскогорова Наиля Мухтаровича, поднимая густые клубы пыли, нервно ворвался в главные ворота колледжа и, резко затормозив до свиста колес, остановился. Большие электронные часы, висевшие над фасадом здания, показывали точное время и дату – 7 часов 15 минут, 6 сентября 1993 год.

– Отгони на стоянку, срочно, – крикнул впопыхах Наиль Мухтарович и, бросив охраннику ключи от автомобиля, быстрым шагом направился в свой рабочий кабинет, располагавшийся на третьем этаже пятиэтажного здания техникума.

– Это черт знает что такое, – ругался вслух Наиль Мухтарович, истерично крутя в перекошенной личинке старого замка заевший ключ от двери своего кабинета, – сколько раз говорил службе эксплуатации, чтобы починили все замки в здании. Сплошные пьяницы и бездельники кругом. Никто не хочет работать, решительно никто.

На возникшую возню в коридоре из соседней двери высунулась любопытная голова уборщица.

– А, это вы, Наиль Мухтарович, здравствуйте, а я-то грешным делом подумала, не случилось ли чего, слышу, ругается кто-то, по двери колотит.

– Случилось, еще как случилось, – огрызнулся директор, – в свой кабинет попасть не могу уже десять минут. Безобразие это и больше ничего.

– Давайте я попробую, у меня своим ключом хорошо открывать получается.

– Уж будьте любезны, Вера Петровна, попробуйте, – ехидно скривив толстые губы, согласился Наиль Мухтарович и, уступая место женщине, тихонько отошел в сторону.

Вера Петровна вставила в замочную скважину свой ключ и аккуратно повернула его два раза против часовой стрелки, после чего так же аккуратно вытащила его и положила обратно, в карман своего рабочего халата.

– Пожалуйста, проходите, Наиль Мухтарович, – вежливо предложила уборщица, свободно отворяя перед директором непослушную дверь его собственного кабинета.

– Благодарю-с, – произнес директор и сам удивился, как глупо и не к месту прозвучала эта старомодная добавка «с» на конце слова, но тут же взял себя в руки и, не сказав больше ни единого слова, он твердо шагнул через порог и плотно закрыл за собою дверь, быстро скинул пальто и плюхнулся в большое кожаное кресло.

В директорском кабинете было тепло и уютно. Мерно тикали на стене именные часы, подаренные Наилю Мухтаровичу самим главой города в день назначения его, Наиля Мухтаровича, на должность директора колледжа. Смотря на эти часы, Наиль Мухтарович всегда вспоминал тот великий и торжественный день своего карьерного триумфа, когда в актовом зале техникума сам глава города собственноручно вручил ему приказ о назначении на должность директора колледжа. Наиль Мухтарович стал безмерно счастлив. С тех пор прошло уже больше полугода, и памятные часы не растеряли ни секунды этого драгоценного времени.

На широком директорском столе, доставшимся по наследству от предшественника, стояла красивая, малахитовая подставка для ручки-паркера, с золотым двуглавым орлом на лицевой стороне и маленьким флагом России, воткнутым в символический флагшток. Из позолоченных рамок картин, висевших на стене прямо за креслом, грозно и величественно взирал на все происходящее действующий президент России, а чуть ниже располагалась фотография главы города на фоне городского герба.

Пребывая в скверном расположении духа, Наиль Мухтарович беспорядочно комкал в руках ненужную бумажку и думал тяжкую думу. Он не понимал того, что на днях в городе могут произойти массовые беспорядки. Он искренне не понимал, почему недовольство политикой нового главы города, которого он, Наиль Мухтарович, боготворил, достигало своего предела и откуда вообще могло взяться это недовольство? Ему приходилось часто слышать в коридорах колледжа, как молодежь ругала последними словами главу, на что Наиль Мухтарович не мог не реагировать. В такие моменты он надевал самую грозную из всех масок, что подарила ему природа, и, настырно вторгаясь в чужой разговор, небрежно и нахально прерывая его, начинал истерически ругаться и угрожать немедленным отчислением из колледжа. Под конец своей нравоучительной лекции, по обыкновению длившейся не более одной минуты, Наиль Мухтарович обязательно записывал к себе в блокнот, который постоянно носил у себя во внутреннем кармане пиджака, фамилии и группы этих «негодяев», посмевших публично оскорблять столь уважаемого человека, коим является глава города. После этого он непременно вызывал к себе ответственного преподавателя и делал ему внушение. Таким образом, за последнее время под давлением директора из колледжа уже отчислили несколько человек, что, естественно, вызвало явное недовольство со стороны учащихся. Подобными жесткими действиями Наиль Мухтарович желал добиться уважения, но на практике получался обратный эффект. Учащиеся не любили Наиля Мухтаровича, а многие откровенно называли его кусачим Мухтаром или даже собакой главы города.