Сергей Богатков – Моя Россия (страница 21)

– Да нет, мам, на улице погода очень хорошая, совсем не холодно, – ответил Ванечка и, прихватив свою лопатку, быстро выбежал за дверь.

На улице было бело и красиво. Пушистые белоснежные лапы елей красочно сверкали серебром под ярким солнцем, создавая ощущение зимней сказки.

Ванечка верил в то, что к ним в город прилетала настоящая снежная королева и что именно она замела город метелью, накрыла всю землю толстым снежным одеялом и заморозила реку. Но Ванечка не боялся снежной королевы, она была ему симпатична и он, надев варежки, принялся старательно копать лопаткой пушистый снег возле калитки. Он хотел прокопать дорожку от калитки до входной двери, чтобы папа удивился, похвалил его и подарил подарок. Ванечка очень старался, морозный снег благодарно скрипел под его детскими валенками, а холодные снежинки, разлетавшиеся в разные стороны от его лопатки и подхваченные слабым ветерком, образовывали подобие маленькой метели. Ванечка смахивал тающие снежинки со своего лица и продолжал старательно разгребать снег.

А высоко в небе над Енисейском весело светило желтое февральское солнце, плотно обнимая своими лучами старые купеческие избы и древние здания унылых монастырей. Отражаясь от церковных куполов, солнечные лучи слепили глаза одиноким прохожим, которые по привычке закрывали глаза рукою или отворачивались, стараясь смотреть себе под ноги.

Свежий морозный воздух Енисейска внезапно пронзило колокольным звоном, доносившимся со стороны старой Успенской церкви. Ванечка поднял голову и, смахнув снег со своего покрасневшего от мороза носа, словно что-то почувствовав, тревожно посмотрел на небо.

А несколькими часами ранее, устало врезаясь изношенными протекторами в рыхлый и растерзанный колесами автомашин снег, по пустынной сибирской дороге, сквозь безграничную тайгу и трескучий мороз под сорок градусов, неслась в сторону своего дома одинокая грузовая машина.

Подъезжая к городу Красноярску с опережением графика, Николай планировал попасть домой рано утром, чтобы приятно удивить своих родных, полностью освободить два выходных дня и провести их со своей семьей. До дома оставалось немногим более трехсот километров заснеженной трассы Красноярск – Енисейск. Но по сравнению с пройденным путем общей протяженностью более полутора тысячи километров в каждую сторону, оставшийся путь казался Николаю совсем недолгим, отчего его настроение было приподнятым. Рядом на сиденье из сумки выглядывал белый плюшевый медвежонок, купленный в подарок Ванечке в городе Омске, откуда Николай и возвращался домой из длительной двухнедельной командировки. Все складывалось удачно. Командировка в Омск прошла вполне успешно, оплата за двухнедельный тур ожидалась вполне приемлемой, и сейчас Николай мысленно распределял заработанные им деньги на различные семейные нужды. А еще у Николая была давняя мечта – очень хотелось ему построить себе на участке баньку. Настоящую русскую баню – деревянную, с просторной парилкой из осины, с комнатой для отдыха, с березовыми и дубовыми вениками и резными тазиками. Николай знал, что у его деда когда-то давно имелась своя баня, но случился пожар, и она сгорела. Остатки обуглившихся стен разобрали и пустили на дрова. С тех пор прошло уже немало времени, но новая баня так и не была построена. Постоянно что-то мешало началу строительства: то отсутствие денег, то нехватка времени, то более неотложные проблемы. Всегда и в самый неподходящий момент появлялось то, что останавливало начало осуществления мечты. Такое положение дел тянулось уже долгие годы. Но мечта оставалась мечтой, и Николай иногда откладывал из своей заработной платы какие-то деньги и складывал их в кувшин, стоявший на тумбочке в большой комнате. После этой командировки ему обещали выплатить очень неплохое вознаграждение, половину которого он хотел пустить именно на строительство бани уже этим летом, в самом его начале, когда окончательно потеплеет, сойдет снег и оттает земля. Когда Николай задумывался о строительстве бани, его мысли приятным теплом растекались в его воображении, и он уже почти физически чувствовал банный жар, вдыхал аромат листвы сибирской березы, окатывал себя ледяной водой из резной деревянной кадки, обтирал распаренное до последней степени, разгоряченное тело чистейшим снегом, и, выходя из парилки на трескучий мороз, со всего размаху прыгал с головою в пушистый сугроб, крича во всю глотку от ледяного блаженства.

От этих сладких мыслей Николая оторвала внезапно начавшаяся сильнейшая метель, ощутимо постучавшаяся в лобовое стекло грузовика. Николай сконцентрировался, включил противотуманные фонари и немного сбавил скорость.

Заснеженная холмистая дорога тонкой нитью петляла сквозь хвойный таежный лес. Отъезжая дальше от Красноярска, встречные машины стали попадаться все реже и реже. Метель усиливалась, и щетки на стекле автомобиля не могли справиться с разбушевавшейся снежной стихией и постоянно залипали прямо на ходу, примерзая к лобовому стеклу, а желтый свет фар, ощупывающий своими неосязаемыми пальцами белое полотно дороги, не мог просветить и метра, тут же врезаясь в белую, непробиваемую, снежную стену.

Из водительской кабины начало выдувать тепло.

Так сложилось, что с самого своего детства Николай очень любил зиму. Может быть, еще и потому, что сама природа распорядилась таким образом, что родился Николай в самый разгар сибирской зимы – 25 января. Именно тогда, когда вся земля покрыта глубокими снежными сугробами, когда во дворе по ночам поют вьюги и метели, когда в глухом лесу можно услышать волчий вой, а звук качающихся от ветра обледенелых деревьев поэтично превращается в слаженный хор замерзшего леса.

Да, Николай искренне любил зиму, он ценил ее за гордость, непредсказуемость и особенную, только ей присущую стать.

Что может быть лучше, чем катание с высокой ледяной горы в хорошую метель? И именно в метель, когда холодные снежинки пробираются под воротник и тают прямо на теле, когда приходится закрывать глаза и отворачивать голову от летящей навстречу снежной стихии, когда пряча нос под теплый шарфик, ты начинаешь физически ощущать эту тонкую грань, отделяющую зимний восторг от опасности серьезного обморожения.

Что может быть прекраснее для ребенка, чем чувство полета с захватывающей дух высоты, которое дарит уходящая далеко вниз, накатанная, ледяная колея.

Коля хорошо помнил день своего рождения, когда ему исполнилось девять лет. Он пригласил в дом своих одноклассников, и после того как все наелись, напились и он под дружные аплодисменты товарищей задул девять свечек на праздничном торте, они, наконец, все вместе вышли на улицу и построили большого снеговика, возле которого долго бегали, веселились и кидались снежками. Позднее Коля часто вспоминал то приятное чувство тепла, которое всегда возникало, когда он с раскрасневшимися щеками и холодным носом забегал в теплую избу и плотно закрывал за собою дверь, попадая в уютные внутренности деревянного дома. А за дверью, возле самого порога, оставалась веселая вьюга, шумящая и звонкая, которая играючи просовывала под дверь подол своего белого плаща и недолго кружилась в своем волшебном танце, постепенно исчезая в домашнем тепле.

Неизвестно по какой причине, но Коле очень хорошо, в самых подробных деталях, запомнил именно этот день рождения. Все происходило очень торжественно и красочно. С самого утра они с мамой и папой готовили комнату к празднику, надували воздушные шарики, вешали на стены плакаты с поздравлениями, красиво расставляли любимые плюшевые игрушки. Весь день в доме играли детские песенки, звучащие из динамиков старенького проигрывателя и затертой виниловой пластинки. Все выглядело очень уютным и милым. Это был очень счастливый зимний день, оставшийся к тому же навсегда запечатленным на старых черно-белых фотографиях, самостоятельно проявленных и напечатанных Колиным папой.

Часто бывало, что из-за сильных морозов в городе отменяли занятия во всех школах. И вот тогда Коля со своими друзьями тотчас же отправлялся на улицу, чтобы вдоволь нагуляться, накататься с ледяных гор и, наперекор морозу, вернуться домой мокрым от снега и розовощеким от кусачего зимнего ветра.

Еще один зимний случай, также на всю жизнь врезавшийся в память, произошел с Колей, когда он учился в восьмом классе. В то время у них еще жила собака – огромная московская сторожевая овчарка по кличке Барс, совершенно случайно купленная отцом Коли у своего коллеги по работе совсем еще маленьким и несмышленым щенком, самым последним из предлагаемых к продаже. А произошло это как раз за неделю до дня рождения Коли, когда ему должно было исполниться 10 лет. И так сложилось, что почти за шесть лет своей жизни Барс стал самым лучшим и самым дорогим подарком в жизни Коли.

И все эти шесть лет Барс был верным другом и членом семьи Белоярцевых. Летом он бегал по саду и жил в сенях, а зимой, когда наступали сильные морозы, хозяева брали его в дом. Барс стал отменным сторожем и преданным другом. Коля самостоятельно научил его выполнять различные команды, и тот охотно выполнял их. Да и вообще, Барс оказался на редкость очень умным и воспитанным псом.

В один прекрасный зимний день, когда на улице светило яркое солнце, Коля вышел на улицу и решил прогуляться к реке, прихватив с собою для компании и Барса, что в конечном итоге и спасло Коле жизнь.