Сергей Богатков – Моя Россия (страница 17)
– Не знаю, как там на самом деле, ад или не ад, но постоянно жить я бы там не хотел.
После этих слов парень со шрамом на мгновение задумался о чем-то своем и умолк, приклеившись взглядом к пламени костра.
На какое-то время в воздухе повисла немая пауза, и лишь пронзительный крик со стороны клуба вывел всех из задумчивости.
– Наших бьют! – надрывно кричал в микрофон, не выключая музыки, деревенский диджей Юрка.
После этих слов обстановка мгновенно изменилась, и началось нечто невообразимое.
Как по команде, все деревенские парни, находившиеся на расстоянии досягаемости крика, тут же сорвались со своих мест и рванули в здание клуба, бросив все свои дела, недокуренные сигареты, недопитые стаканы и даже своих девушек. Все кругом потеряло смысл. Все, кроме этого крика о помощи.
Паша несколько оторопел от такого поворота событий, но все же, поддавшись общему инстинкту взаимовыручки и успев крикнуть Светлане фразу «оставайся тут», тоже рванул в клуб.
Дальнейшие события развивались молниеносно.
– Ваня, кто? – неистово крикнул на весь клуб Женька, вбегая в здание клуба.
Ванька оторвал руку от окровавленной губы и, поднимаясь с пола, показал рукой на стоящего в двух шагах от него парня, который, по всей видимости, являлся главарем приехавшей из Терехова бригады.
Женька за какие-то доли секунды лишь краем глаза глянул на парня со шрамом на щеке, только что ввалившегося в клуб, и молча кивнул ему в сторону остальных тереховских, двое из которых стояли возле окна, неподалеку от своего главаря, учинившего драку, а еще трое – на входе, возле дверей клуба.
– А ты кто такой, щенок? – наступая на Женьку и агрессивно ощетинившись, самонадеянно начал главарь.
Но не успел он сделать и двух шагов, как его сбил с ног чудовищный по своей силе удар в лицо, который нанес ему парень со шрамом на щеке. Потеряв всякую ориентацию, главарь тут же рухнул на пол.
Двое других кинулись ему на помощь, желая ударить и парня со шрамом, и Женьку. Один из них попытался выхватить нож из своего кармана. Но ни тут-то было. Его действия оказались тут же замеченными, и нападавшие не смогли пройти даже метра. Словно стена, перед ними выросли крепкие деревенские пацаны и, не сговариваясь, словно их действиями руководил великий полководец, начали неистово бить пришельцев со всех сторон. Удары сыпались один за другим – в лицо, в голову, в живот, куда попало. Били неистово, били сильно, били в цель. Через несколько секунд они уже лежали на полу. Кровь ручьем лилась из разбитых лиц на деревянный пол.
Девушки визжали и выбегали из зала на улицу. Крики «Не надо, мальчики, остановитесь, хватит уже» не могли остановить разбушевавшуюся бурю священного гнева.
– Смотри мне в глаза, мразь, – кричал парень со шрамом, поднимая за волосы ослабевшую голову главаря.
Вся его белая футболка до самого живота стала красной от крови, и главарь никак не мог сконцентрировать зрение после удара. В глазах все расплывалось, ориентация мгновенно нарушилась.
Парень со шрамом бросил его и отошел в сторону, чтобы разобраться с другими и держать ситуацию под контролем. Немного собравшись с силами и оправившись от удара, главарь, наконец, встал на ноги, но тут же вновь упал, отправленный на пол боковым ударом ноги, который пришелся ему непосредственно в голову, и от которого он вновь рухнул без чувств.
На улице тоже началось месиво. Попытка оставшихся тереховских прорваться внутрь клуба позорно провалилась. Они были выгнаны с крыльца на песок и окружены ирицкими ребятами, почувствовавшими вкус справедливой победы.
Паша, успев выбежать к этому времени из клуба, находился среди них. Но один из тереховских все же изловчился и нанес ему удар. Скользящий удар наотмашь пришелся Паше прямо в шею, и от этого удара он озверел. Страх, который в первые секунды драки сковывал его волю, улетучился без следа, и Паша, не узнавая себя и не думая о последствиях, первым бросился в бой. Он наносил удары один за другим. Один, второй, третий, четвертый, пропустил, упал. Поднялся и снова бросился в драку. Из носа у Паши пошла кровь и немного ныла разбитая губа. Сильной боли он не чувствовал.
Подбежав к Паше и хватая его за руки, Светлана кричала: «Не нужно, Паша, остановись!» Она обвивала его шею руками, хватала за руки, уводила в сторону и не давала драться. А он в пылу побоища не думал ни о чем. Паша хотел только одного – бить. Бить и мстить. Он жаждал победы, он жаждал этого боя. Он защищал свою честь, честь своих друзей и честь своей деревни. Он казался абсолютно уверенным в справедливости своих действий.
Но Света так сильно держала его разбушевавшееся тело, что для того чтобы продолжить эту драку, Паше нужно было откинуть ее прочь. Но Света не пускала его, не пускала и кричала, чтобы он остановился. И вдруг она схватила Пашу за шею и поцеловала в губы, испачкавшись при этом его кровью. Увидев свою кровь на Светином лице, Паша тут же пришел в себя и остановился.
Но крики и возня продолжавшейся драки заставили их обоих оглянуться. Оглянувшись, они увидели, что Женька и несколько деревенских ребят все еще продолжали неистовый бой с тремя тереховскими хулиганами.
В этот момент парень со шрамом с позором вышвырнул главаря из дверей клуба, и тот, пыхтя и кувыркаясь, нелепо упал на щебенку, насыпанную возле входа, и, держась за голову, пополз в сторону машины.
Двое других избиваемых кричали и просили пощады, закрывая голову руками и пряча лица от ударов, сыпавшихся сверху, как летний град из дождевых туч. Один из них просто-напросто убежал на плотину и спрятался в кустах.
Трехэтажный художественный мат окутал все пространство возле клуба, и по нему можно было изучать филологические особенности исконно русской словесности, причем в естественных условиях и в ее первозданном виде.
Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта бойня, и к каким бы последствиям она могла привести, если бы не выстрел, что произвел из своего охотничьего ружья Ванька-конюх. За те две-три минуты, пока продолжалась драка, он успел сбегать домой, схватить в кладовке дробовик и, не забыв вставить туда патрон, снова выбежать на улицу, подбежать вплотную к дерущимся и пальнуть в воздух.
Выстрел из ружья мгновенно отрезвил все стороны. Воцарилась полная тишина.
– Прекратить, – срываясь на хрип, кричал Ванька, – всем прекратить драку. Женька, Миша, – так, оказалось, звали парня со шрамом на щеке, имя которого Паша не смог узнать ранее, – немедленно отойти в сторону. Все. Достаточно.
– А вы в машину все, быстро, – показывая дулом ружья на машину тереховских, приказал Ванька.
– Все, кроме вот этого, – тыча пальцем на главаря, громко произнес Женька, – ему еще рановато в машину.
– Он ведь драку учинил гад, – крикнул кто-то из деревенских.
– Он учинил, да, – растягивая каждый звук и подходя медленно к главарю, говорил Женька.
– Ну и что тебе от меня еще нужно? – истерично закричал главарь, поднимаясь с кучи щебня.
Женька ничего не ответил, но лишь резко нанес ему последний удар в челюсть, от которого тот рухнул на песок лицом вниз.
– А вот теперь забирайте своего шакала и убирайтесь отсюда вон, – властно приказал Женька и медленно опустил руку, словно римский гладиатор, убивший своего противника.
Тереховские сразу же засуетились, потащили под руки своего главаря и, запихнув его в машину на заднее сиденье, втиснулись туда и сами.
Автомобиль завелся лишь с третьего раза, чем вызвал гомерический хохот всех присутствующих. Машина рванула с места и под победные крики, свисты и улюлюканье победителей навсегда скрылась за поворотом.
Драка закончилась.
Стрелки часов показывали полночь. На деревню опустился густой туман. Народ начал постепенно расходиться по домам, и через несколько минут остались лишь несколько человек, сидевших у костра.
Паша подбросил в костер дров. Огонь благодарным потрескиванием принял их в свои объятия и послушно взвился отрывающимися языками пламени.
– Выпить есть? – спросил хриплым голосом Ванька-конюх.
– Есть немного, – ответил Мишка (парень со шрамом), – давай, подставляй стакан.
Ванька-конюх аккуратно облокотил ружье на бревно, поднял с земли валявшийся стакан, дунул внутрь и поставил на бревно возле Мишки, который и набулькал ровно половину.
– Ну, кто со мной? – спросил Ванька.
– Да, давай уж всем наливай, – сказал Женька, и Мишка налил во все имевшиеся четыре стакана.
– Ну, спасибо вам, ребятки, выручили вы меня, – начал свой тост Ванька.
– А за что он тебя? – поинтересовался Паша.
– А я почем знаю за что, просто так, наверное, под руку я ему не вовремя попался или, может, толкнул случайно. Был бы не я, так другой. Этим отморозкам все равно, кого бить.
– А кто он вообще такой, Вань, ты его знаешь? – спросил Женька.
– Нет, Женя, не знаю я его. Не местный он, похоже.
– Некоторых-то я знаю, – продолжил Женька, – двое точно из Терехово, один из Шилово, остальных двоих не знаю, и главаря этого тоже не знаю.
– Да пошли они, козлы, – брутально и резко вмешался в разговор Мишка.
– Поднимайте стаканы, выпьем уже, – согласился Женька.
Все подняли свои стаканы и чокнулись.
– А можно мне сказать пару слов, – спросил разрешения Паша.
– Давай, Паша, скажи, что думаешь, – ответил Женька.
– Говори, говори, – согласился Мишка. – Сегодня ты показал себя настоящим мужиком. Я видел, как ты храбро бился с теми тремя. Не ожидал, честно говоря москвичи могут быть такими адекватными. Сдается мне, ты наш человек.