Сергей Богатков – Моя Россия (страница 15)

Наконец Паша оделся, и они медленно побрели в сторону деревни, наслаждаясь непринужденным разговором и тонким запахом полевых цветов.

Как часто бывает подобными летними вечерами, довольный Женька Михеев сидел в Димкиной беседке и трепал под столом большое ухо Рекса. Но сегодня Женька был не один, он пришел в гости вместе с Еленой, которую встретил всего часом раньше возле деревенского магазина. Они мирно сидели, разговаривали и пили вкусное рязанское пиво. На улице уже стемнело, воздух стал более звонким, чем днем, и вновь со стороны деревенского клуба начала доноситься музыка с дискотеки.

– Жень, а мы пойдем сегодня на танцы, – поправляя рукой растрепавшиеся от ветра волосы, поинтересовалась Лена.

– Ну, пойдем, конечно, а почему нет, – ответил Женька.

– А ты, Дим, что скажешь по поводу такого предложения, – спросил Женька.

– Жендос, ну ты же знаешь, что я не очень люблю весь этот дискотечный шум-гам. Я ведь человек домашний, семейный, вот и на рыбалочку сегодня планирую в ночь пойти. Не желаешь со мной махнуть?

– Да нет, Жень, сегодня не пойду, может быть, на следующей неделе выберемся.

– Ну как знаешь, как знаешь. Там видно будет. А вдруг погода испортится?

– Да не должна, я по радио слышал, что тепло обещали аж до конца следующей недели. Так что обязательно сходим.

– Кстати, Дим, а ты помнишь Пашку Верещагина, – внезапно спросил Женя, – ну внука Захаровны.

Димка ненадолго задумался, а потом ответил:

– Ну, в общем-то, помню, я с ним даже как-то общался, когда он летом к своей бабушке в гости приезжал. Только давно это было. А что?

– Просто я вчера его встретил возле клуба. Иду я уже поздно вечером в клуб и смотрю, под деревом какой-то человек стоит, пиво пьет. Ну, я иду дальше, не обращая на него никакого внимания, а он выходит из-под дерева и прямиком ко мне направляется. И чувствую, что знаю я его. Пригляделся, ну точно, Пашка. Из Москвы, говорит, к бабушке приехал в отпуск. Изменился он сильно, мы же пять лет с ним не виделись. Ну и короче говоря, напились мы вчера, на Тырнице ночью купались, песни горланили, а с утра после дождя у него в амбарушке грелись. Нормально так время провели. Он нам все про заграницу заливал. Объездил, говорит, много стран.

– Ну а вы что? – поинтересовался Димка.

– Ну что мы, естественно, показали ему, как у нас в Ирицах народ гулять умеет, жизнь ему деревенскую во всей красе показали, самогоночкой напоили. Он как выпил две рюмки, так и забыл про свою заграницу напрочь, и давай русские народные песни орать.

– Ну, понятно, понятно, – завозмущался Димка, – вечно у этих москвичей одна заграница на уме. Вроде бы и живут в большом городе, все блага цивилизации под боком, только вечно их куда-то в заграницу тянет. Не понимаю я, Жень, таких людей. Ну, зачем это им нужно, ну неужели они не могут построить свое счастье тут, на своей земле.

После этих слов Димка поднял свой пивной бокал и осушил его до дна, затем с облегчением вздохнув, отправил в рот тонкий ломтик сала и философски добавил:

– А вообще, Жень, жалко мне таких людей, несчастные они. Покоя у них нет. Суета одна да маета. Ну их… Пойду лучше перловочку варить поставлю.

Рекс проворно вылез из-под стола и, виляя хвостом, побежал к дому за своим хозяином.

– Женя, а вот посмотри, это не Паша там со Светкой идут, – смотря вдаль и указывая рукой в направлении Тырницы, сказала Лена.

Женя присмотрелся.

– По-моему, они, не, ну точно они.

– Вот это да, – удивился Женя, – откуда это они интересно?

И пока Женька с Леной строили свои предположения и обсуждали вдруг появившуюся московскую парочку, Паша со Светой уже проходили мимо Димкиного забора.

– Пахан, здорово, давай заходи к нам, откуда это вы нарисовались?

– А, привет, Женек, привет, Лена, – поздоровался Паша, – а вы что тут делаете?

– Здрасьте, здрасьте, – поздоровалась в ответ Елена, – а мы тут так, «чайком» балуемся.

– Ну да, вот к Димке в гости зашли, сидим пивко тянем, о жизни общаемся, – добавил Женя, высовываясь через забор.

– Ну, вы давайте заходите к нам, не стесняйтесь, у нас тут все гостеприимно, по-деревенскому. Давай в калитку проходи с другой стороны, только смотри, чтобы тебя Рекс не съел, он у нас чужих не любит. Ну ладно, давай пошли, я вас провожу, а то еще и вправду достанетесь на ужин Рексу.

– А Рекс это собака Димкина, да? – спросила Света.

– Ну, конечно, собака, – ответил Женька, – а вон, кстати, и она, точнее говоря он.

Из входной двери дома, словно почувствовав чужих людей, ураганом вырвался Рекс и с бешеной скоростью устремился по натоптанной тропинке к забору, за которым шли Паша и Света. От неожиданности Паша попятился в сторону, а Света, взвизгнув, спряталась за его спину.

– Фу, Рекс, нельзя, это свои, – теребя за холку Рекса, командовал Женька.

Рекс был очень умной и воспитанной собакой, и после нравоучений Женьки немного поутих, потому что понял: эти люди не представляют опасности для его владений.

Вскоре появился Димка, Рекс успокоился окончательно и, приняв новых гостей за своих, залез под стол. Димка с Пашей заново познакомились. Еще минут двадцать, пока варилась Димкина перловка, они все вместе сидели в беседке и болтали, заодно успев опустошить две бутылки пива, гостеприимно выставленные Димкой.

Когда пиво оказалось выпитым, а вобла съеденной, было решено двинуться в сторону клуба. И через несколько минут они вчетвером уже стояли на пороге деревенского клуба, где грохотала музыка, слышался женский смех и громкие крики танцующей молодежи.

Остановившись на ступеньках клуба, Женька поприветствовал рукопожатием несколько парней, разливающих самогонку в пластиковые стаканы, поздоровался с девушками и скрылся за дверью клуба, оставив Пашу на улице вместе со Светой и Леной. Через пару минут Женька вышел в хорошем расположении духа.

– По-моему, он что-то несет, – тихо произнес Паша, показывая девушкам на Женькину руку, запрятанную под куртку, которой он явно что-то придерживал.

– Мне кажется, я догадываюсь, что он несет, – ответила Елена.

– Да уж, можно себе представить, – согласилась Света.

– Правильно, девушки, вы как всегда совершенно правы, – сказал быстро подскочивший Женька. – Совершенно верно, это она родимая и есть, самогоночка, сделанная руками и стараниями наших ирицких умельцев. Между прочим, на березовых бруньках. Небось, слыхали о таких.

– Просковеевская, наверняка, только она и любит в самогонку всякие приправы добавлять, – со знанием дела сказала Лена.

– Конечно, ты права, Леночка, – согласился Женька, – она самая, просковеевская. Между прочим, очень даже неплохая самогоночка, мягкая, крепкая. Короче говоря, то, что надо. Будем, да?

– Ну, можно по чуть-чуть, – скромно согласился Паша и добавил, – если, конечно, девушки не против.

– Что скажешь, Светик, – начала Елена, – как думаешь, разрешим мальчикам продолжить банкет?

– Ну, я думаю, сегодня можно и разрешить, раз уж так все гладко получается, но чтобы завтра никакой самогонки, исключительно трезвый образ жизни. Согласны, мальчики?

– Конечно, согласны, – практически в унисон согласились ребята, – еще как согласны, тем более что мне завтра на работу во вторую смену идти, – закончил Женька.

– А мне в Шилово завтра с бабушкой нужно ехать, так что завтра я должен быть, как стекло, – тут же добавил Паша.

– Ну что же, будем считать, что все объяснения и заверения приняты и единогласно одобрены. Можно приступать к распитию спиртных напитков, – деловито скомандовала Света.

Внутри клуба гремела музыка, кто-то кричал в микрофон, пытаясь завести толпу. В окнах домов напротив красиво отражались лучи единственной деревенской световой машины, приобретенной еще во времена развитого социализма для обслуживания праздников районной номенклатуры. После развала Союза установка была извлечена электриком Дома культуры из пыльного подвала в райцентре Шилово и доставлена по месту своего жительства в Ирицы, а впоследствии, после очередной пьянки, оказалась подаренной деревенскому клубу, где бессменно работала до сих пор. Вот и сегодня, лучи этого светового аппарата, сделанного в СССР и имеющего на своем старом алюминиевом теле знак качества, красиво отражались в окнах домов, создавая наивную и неброскую атмосферу провинциального праздника.

По главной деревенской дороге, увязая по щиколотку в желтом песке, то и дело проходили люди. Некоторые останавливались напротив клуба и недолго стояли, наблюдая со стороны за веселящейся молодежью. Находившиеся рядом дети сразу же начинали возиться и копать своими лопатками маленькие канавки в прохладном песке, не обращая никакого внимания на вырывающуюся из клубного зала грохочущую музыку. Обычного любопытства прохожих хватало лишь на две-три музыкальные композиции, и после смены очередного ритма молодежь группами начинала выходить на улицу, чтобы покурить и пообщаться между собою, оставляя в зале лишь танцующие пары. Как правило, в этот момент прохожие, вспоминая о своих детях, суетящихся возле них, поворачивались к ним, брали их за руку и исчезали в ароматной темноте августовской ночи.

Наша компания удобно разместилась на поваленном дереве, лежавшем с левой стороны клуба. Веселый разговор сменялся небольшими перерывами, во время которых Женька с Еленой и Паша со Светланой поочередно ходили в клуб, чтобы станцевать медленный танец. А в это время вторая пара продолжала находиться на своем месте и охранять уже полупустую бутылку просковеевской самогонки и нехитрую закуску в виде малосольных огурчиков и бутербродов с ветчиной.