Сергей Богатков – Моя Россия (страница 14)

Никто ведь не едет в город для того, чтобы отдохнуть или поправить свое здоровье, послушать пение птиц и журчание ручья, чтобы посмотреть закат солнца или встретить рассвет. Живя в городе и имея все блага цивилизации, люди инстинктивно стремятся вырваться из цепких и удушливых лап мегаполиса и хоть пару дней побывать в деревне, походить по не асфальтированной земле.

Будь уверен, что именно такие чувства позовут на природу и тебя, мой дорогой читатель. И свершится это не в далеком будущем, а на ближайших выходных. Не сопротивляйся своим чувствам, ибо в тебе говорит зов твоих предков, тебя направляет перст провидения. А то, что это не пустые слова, ты скоро поймешь и сам. Все, что тебе нужно, так это лишь немного подождать, и ты отчетливо услышишь, как тебя позовет Русь.

А тем временем, пока мы рассуждали, очередной день в Ирицах подходил к концу, и потухающее августовское солнце неумолимо клонилось к горизонту.

В этот предвечерний период, когда день, продолжая таять прямо на глазах, медленно превращался в вечер, каждый занимался своим делом. Женька Михеев заканчивал раскидывать для сушки накошенную утром траву для кроликов, Света, прогулявшая с Пашей всю ночь напролет и проснувшаяся очень поздно, старательно помогала своей бабушке поливать огурцы. Димка, покормив свою собаку, начинал готовить снасти для ночной рыбалки, Ванька-конюх расчесывал гриву своему любимому рысаку, который фырчал и игриво бил копытом с новой подковой, словно подчеркивая свое удовлетворение от нее, Михалыч откручивал от своего трактора прогоревший глушитель, а Паша просто валялся в зале на диване и читал Ницше.

– Иди кушать, Паша, ужин уже на столе, – ласково позвала Пашу Александра Захаровна.

– Сейчас иду, бабуль, буквально минуточку, только вот страницу дочитаю, – ответил Паша и, перевернув прочитанную страницу, начал читать новый абзац:

«Долго спал Заратустра, и не только утренняя заря, но и час дополуденный прошли по лицу его. Но, наконец, он открыл глаза: с удивлением посмотрел Заратустра на лес и тишину, с удивлением заглянул он внутрь самого себя. Потом он быстро поднялся, как мореплаватель, завидевший внезапно землю, и возликовал: ибо он увидел новую истину».

Этот абзац Паша перечитал трижды, задумался, затем отложил книгу и направился на кухню.

Почти весь остаток дня Паша провел, валяясь в амбарушке и читая книгу. Вообще Паша любил читать книги и когда он читал, то часто останавливался, закидывал голову вверх и подолгу о чем-то думал. Но с того времени, как он начал ездить на работу на машине, он уделял чтению все меньше и меньше времени. Офисная работа высасывала из него жизненную энергию и, возвращаясь домой, он уже не находил в себе ни сил, ни желания что-либо читать, о чем он искренне переживал, давая себе постоянные обещания, что на следующий день, вернувшись с работы, он обязательно начнет читать снова. Но и на следующий день происходило то же самое. Поэтому, находясь в отпуске, Паша старался наверстать упущенное и читал в каждый момент своего свободного времени. В деревне Паше думалось особенно хорошо и ему очень нравилось после окончания чтения побродить одному по окраине деревни, где нет людей, и поразмышлять о чем-нибудь высоком.

Вот и теперь он сидел на траве, на том самом месте, откуда он нырнул в Тырницу в своем сегодняшнем сне и вспоминал его детали. Да и сама реальность очень походила на этот сон. Та же река, те же заросли кустарника, те же звуки журчащей реки и плескающейся уклейки. Хотя на улице уже начало смеркаться, было очень тепло и уютно. Ярко-красное солнце наполняло своим матовым цветом округу, деловито щебетали птички, а мерно шумящая листва деревьев лишь дополняла эту живую идиллическую картину. Какие-то неведомые и волнительные чувства вдруг охватили Пашу, и он неожиданно для себя решил искупаться. Он быстро снял майку, стянул с себя ботинки, джинсы и носки, разбежался и нырнул в Тырницу. Через мгновение он вынырнул, резко взмахнул головой снизу вверх и, смахнув с лица остатки речной воды, открыл глаза. Затем, нащупав ногами илистое дно, Паша осторожно встал на него и выпрямился в полный рост. Шок, который испытывает человек в самые первые секунды после погружения, прошел, и теперь прохладные воды Тырницы приятно омывали тело. Паша набрал в руки речной воды, умылся, после чего вышел на берег и с чувством глубокого удовлетворения, встав лицом по направлению к исчезающему за горизонтом солнечному диску, глубоко и с облегчением вздохнул.

– Эх, хорошо. Как же все-таки хорошо в деревне, – громко вслух произнес Паша, – просто удивительно хорошо и спокойно. Никогда не подумал бы раньше, что мне, убежденному западнику, может так понравиться захолустная русская деревня. А вдруг действительно Женька прав, – продолжал думать про себя Паша, – может быть, я чувствую себя здесь так хорошо именно потому, что знаю, что все это моя родная земля, пусть захолустная и бедная, но моя? Может быть, зов крови это не пустой звук? И вправду, почему я не чувствую себя так же благостно, находясь в Европе?

Впервые в жизни Паша сознательно поймал себя на этой мысли и даже немного оторопел.

Еще довольно долго Паша прокручивал у себя в голове эту странную мысль, внезапно зародившуюся в нем после купания в вечерних водах Тырницы. Он ходил из стороны в сторону, долго сидел на корточках на берегу возле обрыва и рассуждал, держа во рту сорванную травинку.

За всеми этими думами Паша совсем потерял счет времени и очнулся лишь тогда, когда на улице уже стемнело. На небе начали появляться первые звездочки, на земле проснулись и зажужжали комары, а где-то далеко в лесу заухали совы.

– Ах, вот ты где от людей прячешься, – облегченно произнесла Света, порядком уставшая от долгих поисков.

Паша резко обернулся на голос и поднялся с обрыва.

– А, Света, это ты здесь, как ты меня нашла? – очень удивленно и с нескрываемым волнением в голосе спросил Паша, но, не дожидаясь ответа, тут же добавил, – я очень рад тебя видеть, я целый день о тебе думаю.

– Ну, неужели, – заигрывающим голосом ответила Света, – ну если ты целый день думаешь обо мне, так почему же тогда не зашел ко мне днем? А я вот думала, что зайдешь, и мы сможем погулять где-нибудь.

– Да я хотел, но…

– Да все с вами понятно, Павел, – недослушав Пашиных объяснений, шутливо продолжила Света, – все вы мужики одинаковые. Вот когда вас на расстоянии держишь, вот тогда вы вьетесь вокруг девушки, и подарочки ей разные, и цветы каждый день, и целая куча внимания, но как только поцелуете один раз, так все, сразу считаете, что девушка уже вам принадлежит, и поэтому бегать за ней необязательно. Ты тоже так думаешь, Паша? – поинтересовалась Света.

– Ну, с чего ты это взяла, Светочка, не все же мужики одинаковые, – плавно входя в разговор и собираясь с мыслями, отвечал Паша, – вот, например, я совсем не такой, как ты только что обрисовала. Я, наоборот, после первого поцелуя только начинаю девушку ценить и обожать.

– Прямо-таки и обожать, – ехидно заметила Света.

– Да, именно так, – убедительно повторил Паша.

– А до поцелуя как ты к ней относишься?

– Очень осторожно.

– Почему?

– Потому что поцелуй – это индикатор, который показывает ее искренность. Ну, или наоборот – обман.

– Но как же можно по одному поцелую это определить?

– Очень просто, Света. Искренний поцелуй очень сильно отличается от поцелуя корыстного.

– Ну и чем же он отличается, интересно бы узнать, – продолжила наступление Света, – может быть, расскажешь? Заинтриговал просто.

– Понимаешь, Светочка, – аккуратно начал Паша, – все дело в том, что искренний поцелуй… он ведет себя как бутон еще нераскрывшейся розы, на лепестках которой еще дрожат капли утренней росы. Искренний поцелуй раскрывается не сразу, а только лишь через некоторое время. Он раскрывается постепенно, но очень страстно, с каждым мгновением приобретая все более прекрасные формы и доставляя божественное наслаждение тому, кто обладает им.

– М-м-м-м… интересно излагаешь, – закусив симпатичные пухленькие губки, промолвила Света, – ну продолжай дальше, пожалуйста.

– Ну, так вот, – продолжал Паша, – а корыстный поцелуй, Света, это давно распустившаяся срезанная роза, и ее лепестки вот-вот упадут на землю. И аромат от такой розы уже едва уловим, он выцвел и практически улетучился. Такой поцелуй лишь послевкусие без букета.

– Вот так вот, – оставшись весьма довольным своим объяснением, закончил Паша, – и спутать эти два поцелуя, Светочка, практически невозможно.

И пока девушка удивленно слушала красивое объяснение Паши, он окончательно пришел в себя после ее неожиданного появления и спросил, – кстати, Света, а как ты меня нашла?

– Да очень просто нашла. Я пришла к твоей бабушке, так как надеялась, что ты дома, а вчера у тебя в амбарушке я оставила свою заколку, но бабушка сказала, что ты пошел в сторону Тырницы, вот я и решила прогуляться.

– Понятно. Правильно сделала.

– Я тоже так думаю, – ответила Света и добавила, – Пашенька, а ты так и будешь передо мной в трусах стоять или, может быть, все-таки оденешь штаны?

После этих слов Паша неуклюже засуетился, начал крутить головой в поисках своих джинсов, долго прыгал на одной ноге, надевая носок, свалился, споткнувшись о кочку, затем натянул второй носок, и, как попало, просовывая ноги в штанины, все же сумел в них запутаться и плюхнуться второй раз, чем очень рассмешил Светлану.