Сергей Бехтерев – Разыгрыш Творца (страница 7)
– Скажите, пожалуйста, а является ли ваша эта так называемая работа на Александра Сергеевича официальным трудоустройством?
– Нет, конечно. Оказание сексуальных услуг за деньги запрещено законодательством Забории, как вы знаете.
– То есть можно утверждать, что мой подзащитный освободил вас от сексуального принуждения?
– Ну, если бы это было принуждением, то можно было бы так сказать. Но это была всё-таки честная и хорошо оплачиваемая работа.
– Благодарю вас, у меня больше нет вопросов.
Анжелика заняла своё место в зале. Зрители молчали, никто не ожидал такого поворота событий. Какой-то странный, но интересный розыгрыш! Всем всё больше и больше хотелось узнать, что же было дальше.
Глава 5
– Приглашаю следующего свидетеля и невольного соучастника тех событий – отца Андрея, – позвал тем временем следующего свидетеля Вадим.
На сцену вышел мужчина в непривычном для священнослужителя Забории свободном образе: джинсы, рубашка и волосы, собранные в хвост. Фигура отца Андрея светилась не таким ясно-белым цветом, как фигуры Вадима и Виктории, но и не серо-болотно-блевотным, как другие люди в зале. В фигуре отца Андрея было много ярких светлых оттенков. Интересно, о чём он сейчас думает? Я влетаю в его голову, но почему-то мне сложно читать его мысли. «Любовь… Свобода… Творчество… Служение…» – лишь доносятся до меня обрывки его мыслей. Интересно, что произойдёт дальше!
– Отец Андрей… – начал было Вадим.
– Можно просто Андрей, – смиренно и добродушно оборвал Вадима святой отец.
– Хм… неожиданно. Хорошо. Андрей, расскажите о ваших отношениях с потерпевшим, пожалуйста.
– Охотно. Александр Сергеевич был одним из самых активных прихожан и самым щедрым жертвователем храма. Сегодня после суда мне предстоит отпевать Александра в церкви.
– Спасибо. Что же произошло между вами и Александром двадцать девятого февраля этого года?
– Да, я расскажу. В тот день…
СТОП! СТОП!
Я переношусь в момент, когда зарёванная Галина… то есть Анжелика, уходит, мягко закрыв дверь. Я вижу себя, одевающегося в строгий дорогой серый костюм с подогнанной к моему бывшему спортивному телу белоснежной рубашкой. Смотрю на ярко-синий, можно сказать, небесного цвета галстук в оттенках логотипа нашей группы компаний… решаю сегодня его не надевать и расстёгиваю верхнюю пуговицу. В петличку пиджака я прикрепляю массивный, усыпанный бриллиантами платиновый значок в виде логотипа компании. Вадим не так давно вручил его мне на торжественном вечере, посвящённом двадцатипятилетию моей работы в «Тундра Групп». Надеваю любимые макаронные туфли из крокодиловой кожи. Я готов к выходу! Что у меня сейчас в голове? Я влетаю в голову и вижу там лишь смятение да хаотичные мысли:
Что за бред происходит сегодня?
Будто всё это не по-настоящему…
Какой-то сон…
Какой-то сюр…
Я остро нуждаюсь в поддержке. Звоню водителю и прошу его ждать меня не в подземном гараже небоскрёба, а на набережной напротив храма. Я подхожу к двери, но вспоминаю о подарке Виктории. Рамка для фотографии формата А4, упакованная в оранжевую фольгу. Интересно, насколько сильно обрадуется Вика, увидев, какое сокровище я ей приготовил в подарок. Я спускаюсь и выхожу на улицу. Там последний день затянувшегося в этом году бабьего лета. Солнечно, светло и голубо! Храм отца Андрея находится между небоскрёбом и набережной, мне очень нужно зайти к нему. Мой духовник, мой пастырь… Сколько интересных бесед произошло между нами за последние годы! Удивительно, конечно, как его храму удалось уцелеть! Когда-то здесь был монастырь, потом появилась приходская церковь при монастыре. После революции и превращения Державии в Империю Истины здесь был детский лагерь и в бывших монашеских кельях жила ребятня, а сам храм использовался как актовый зал для концертов художественной самодеятельности и просмотра кинофильмов. После распада Империи Истины храму вернули исконный статус, а монастырские кельи попали в распоряжение отца Андрея и использовались для проживания его бойцов. Да-да, почему-то отец Андрей так называл своих подопечных. Бойцы. Бойцы за веру! Многие из них постоянно проживали на территории бывшего монастыря, а отец Андрей отвечал за всё.
У него интересная судьба. Служил по призыву, прошёл войну, потом сделал вполне успешную карьеру федерального чиновника, дошёл до должности заместителя министра промышленности, но в какой-то момент бросил всё, окончил семинарию и вот уже почти десять лет был батюшкой в храме, вокруг которого каждый год вырастали всё новые и новые небоскрёбы. Отец Андрей любил рано утром собирать на небольшой площади в центре внутренней территории, как он выражался, весь боевой состав своего храма для проведения планёрок и раздачи поручений на день. С верхних этажей небоскрёбов это действо было прекрасно видно, и из-за него отца Андрея за глаза все прихожане называли полковником. Хотя в армии он был всего лишь старшим сержантом.
Сюр двадцать девятого февраля продолжался. Вот я звоню отцу Андрею, но он не отвечает. Поэтому прохожу через храм на территорию бывшего монастыря.
Первое, что я вижу, это два автомобиля эконом-класса небесно-голубого и ярко-оранжевого цветов. Они припаркованы на том самом месте, где раньше стояли белый и чёрный внедорожники Lexus LX570, которые я подарил отцу Андрею и его супруге – попадье Алёне.
Переведя взгляд с недорогих легковушек, я вижу, как под навесом рядом с трапезной стоит весь боевой состав храма вместе с диаконами, псаломщиками, пономарями и многочисленными женщинами в чёрных одеяниях, выполняющих разнообразную работу при храме.
Собравшиеся что-то активно обсуждают, и тут я вижу, что отец Андрей стоит перед флипчартом с маркером в руках, а рядом другие участники действа передвигают стикеры по канбан-доске! КАНБАН, плять, доске! В храме!
Я смотрю на себя со стороны и вижу, как у меня поднимаются брови, расширяются глаза… Я не верю в то, что вижу. Что происходит с этим миром?! Они планируют недельный спринт! НЕДЕЛЬНЫЙ СПРИНТ![7]
Но вот отец Андрей замечает меня и делает мне знак открытой ладонью с просьбой немного подождать: сейчас всё закончится.
Через пять минут участники начинают расходиться и отец Андрей идёт мне навстречу. Чрезвычайно интересно наблюдать сейчас со стороны, как я отреагировал тогда на его джинсы и белую рубашку. А где борода? Откуда этот хвостик? Выражение моего лица, мягко говоря, удивлённое, а если не мягко – то охуневшее. Удивление! Какая сюрреалистичная сцена!
Отец Андрей подходит и протягивает мне руку. Я протягиваю свою, чтобы взять ладонь отца Андрея и привычно поцеловать её, но он опережает меня. Хватает мою ладонь крепким рукопожатием, притягивает меня к себе и крепко обнимает левой рукой!
– Как я рад тебя видеть, Саша! Здорово, что ты пришёл! А я знал, что ты скоро будешь здесь! Мы звали тебя на совет церкви, но ты не явился. А знаешь, столько всего тут произошло и как много мне нужно тебе рассказать!
Действительно, в чате нашего прихода сыпались какие-то сообщения, и я видел, как меня там отмечают тегами, но в последний месяц мне было совершенно не до этого… Я удивлённо отвечаю:
– И что же произошло с момента нашей последней встречи?
– Ооооо… – неожиданно бодро и живо прогремел басом отец Андрей. – Я так много понял за последнее время, так многое осознал, так многому научился!
Здесь я задаю так мучивший меня вопрос:
– Куда вы дели мои… эммм… свои Lexus? Что здесь делает это дешёвое барахло? Там, наверное, и кондиционера-то нет?
– Прости, что я продал твои подарки. Знаешь, нам вполне достаточно и этого. Даже более чем достаточно. А деньги с продажи мы пустили на наши новые проекты.
– Да что с вами случилось, отец Андрей?! Меня сжигает любопытство!
– Да обращайся ко мне уже на «ты»! Мы столько лет знаем друг друга! Что случилось… Ты знаешь Викторию Колесникову?
ЧТО?! ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ ВИКА?!
– Эм… Да, знаю. И как же она могла на вас… на тебя повлиять, отец… Андрей?
– Всё началось месяц назад. Она пришла на службу с непокрытой головой и в каких-то оранжевых штанах, не то деловых, не то спортивных, представляешь? На воскресную службу! Я, конечно, не мог на это не отреагировать! Какое святотатство! И вот…
СТОП!
А вот это я хочу увидеть своими глазами! Я переношусь во времени назад и, так как я при жизни много раз был в храме, попадаю на службу. Вот она – Виктория, стоящая в ряду с другими прихожанами. В ярко-жёлтом то ли полуспортивном, то ли деловом костюме из эластичной ткани, с распущенными волосами и в круглых странных жёлтых очках. Но прихожане вокруг, одетые в чёрное и серое, почему-то не обращают внимания, не шикают на неё, будто не видят… Замечает только отец Андрей. Сразу после окончания службы он выходит за ограду алтаря и говорит ей достаточно резким тоном, но при этом как-то наигранно, будто бы театрально:
– Как смеешь ты являться сюда в таком виде, дьявольское отродье?
Виктория ожидаемо улыбается и что-то отвечает отцу Андрею. Но почему я не могу слышать, что она говорит?! Почему?! Отец Андрей свирепеет и кричит на неё:
– Как можешь ты раскрывать дерзновенно свой грешный рот на помазанника Господня?!
Виктория, продолжая улыбаться, вновь что-то отвечает отцу Андрею. Почему никто вокруг не слышит их разговора и не обращает на эту сцену никакого внимания? Прихожане будто и не замечают такой эмоциональный диалог между священнослужителем и прихожанкой. Как Виктория это делает, чёрт возьми?!