Сергей Байбородин – СВОим пером (страница 4)

Колька Светлов тянулся к знаниям изо всех сил. Учился он хорошо. После восьмого класса поступил в суворовское училище, затем в высшее военное. Стал офицером, лётчиком и достойным человеком.

Шаман вернулся мыслями к девочке, опустился перед ней на корточки, взял за ручку:

– Как зовут тебя, малышка?

– Мэнэ Галэю клычуть, а тэбэ як?

– Меня дядя Шаман зовут, а где твои папа и мама?

– Мама з татом помэрлы, йих бомбою вбыло, бомба в будынок наш потропыла, а мэнэ вдома не було, я у титкы Наташи була.

– А с кем же ты живёшь, Галя?

– Я живу з бабусэю, вона стара и зовсим нэ може ходыты. Я хлибця бабусе занэсу, покормлю йийи. – Ребёнок говорил об этом спокойно и рассудительно, отчётливо понимая, что произошло, и смирившись с этим.

Ком подкатил к горлу Шамана, он не сразу совладал с собой, – настолько трагедия, рассказанная устами ребёнка, ошеломила его. Он не сразу совладал с собой. Так бывает, что солдат, офицер, привыкший в своей жизни, кажется, ко всему, испытавший и вкус побед, и горечь потерь, живущий суровой правдою войны с её поминальным звоном, вдруг чувствует себя беспомощным перед суровой правдой жизни.

– Хорошо, ты поиграй тут пока, а я зайду в магазин, куплю тебе чего-нибудь покушать.

– Галчонок, а ну, иды до мэнэ! – раздался за спиной женский голос.

Шаман обернулся и увидел женщину, сидящую на импровизированном прилавке, сооружённом из ящиков для снарядов. Он видел её и раньше, она частенько торговала у магазина молоком, сметаной, пирожками.

Девочка подбежала к женщине, та протянула ей пирожок, завернув в салфетку:

– Кушай, дытыно, я скоро молочка тоби налью.

Девочка взяла пирожок, отломила кусочек, а оставшуюся часть аккуратно убрала в карман.

– Да не ховай ты його, йиж, я для бабусы щë дам тоби, – всплеснула руками сердобольная женщина.

У Шамана, пережившего и испытавшего за свои пятьдесят с лишним лет, казалось бы, всё, что можно было пережить, предательски защипало в глазах.

Эта кроха сама ведь голодная, а думает о бабушке, чтобы накормить её. Что-то в этом мире не так – сломалась модель мироустройства, коль малые дети заботятся о взрослых, а не наоборот. Он зашёл в магазин, забыв, зачем приехал сюда вообще. Стоя в очереди, он думал об этой крохе: «Дитя войны, что ей пришлось пережить, как она с этим будет жить, когда вырастет? Сколько ещё их, таких же обездоленных, забытых, предоставленных самим себе и брошенных во взрослую жизнь детей?» Он осмотрел прилавки, купил хлеба, молока, конфет, печенья, колбасы. Заметив в товарном отделе детские вещи, попросил продавца подобрать что-то для девочки пяти-шести лет, купил два платья, колготки, маечки и сандалии.

Вышел на улицу, девчушка топталась у двери.

– Держи, Галчонок, кушай сама и бабушку корми, а вот это будешь носить, – протянул ей пакет с обновками.

– Ой, дякую, дядько, так богато! Пакет-то мени важко будэ нэсты, нэ сможу. Допоможить мэни, будь ласка!

– Ничего, мы сейчас сядем в машину и отвезëм тебя до дома к бабушке. Хорошо? Ты беги пока к машине, дядька Коля поможет тебе в машину забраться, а я сейчас подойду.

Он подошёл к женщине с пирожками.

– Давно она здесь так обитает?

– Да как в декабре ВСУ ракетами ударили по селу, в их дом и попала. Отец с матерью погибли, а она у соседки в это время была. Зинаида её к себе забрала, да стара она, совсем из дома не выходит, по дому ещё кое-как ползает. У Оксаны сестра в Симферополе живёт, она должна в конце месяца приехать и забрать девочку к себе, а пока мы подкармливаем кто чем может.

Женщина хорошо говорила на русском и на украинском. Он ещё раньше заметил: люди из уважения к солдатам в разговоре с ними переходили на русский, ну в крайнем случае на суржике общались.

– Вы ей обновку купили? Спасибо вам, я вечером зайду к ним, умою да переодену.

Умостившись на сиденье рядом, девочка ухватила ручонками Шамана за руку и с благодарностью смотрела на него, пока они ехали.

– Ты откуда у нас такая красавица и зовут тебя как? – шутливо спросил Зуб.

– Я тут живу, менэ Галэю клычуть.

– Ну дорогу-то покажешь, Галина? Куда мне тебя везти?

– А дывысь в кинци вулыци большой будынок, за ным звэрнуть, и тама хата моя будэ.

Зуб отцепил с лобового стекла висевшую там игрушку – плюшевого зайчонка, который был почему-то синего цвета, но с белой мордочкой, – и протянул девочке:

– Держи, Галчонок, играй.

– Дякую, дядько. – Она взяла игрушку и, поцеловав зайчонка в нос, прижала его к груди.

Через пару дней Шаман вновь встретил Галю у магазина. Она узнала его и радостно подбежала поприветствовать. На ней было новое платье и сандалии.

– Здрастуй, дядько Шаман, дывысь я в твому платье.

– Здравствуй, Галчонок, ты прямо красавица, носи на здоровье. Ну как ты? Кушать хочешь?

– Не, дякую, я вжэ пойила.

– Ну пойдём, я тебе тогда шоколадку возьму.

В магазине девочка показала на «Алёнку», он купил, и они вышли из магазина.

Через пару недель он, вернувшись с передовой, вновь встретил девочку. Она подбежала, поздоровалась и поделилась радостной новостью.

– Титка скоро прийиде и забере мене до себе, в Крым жить, – сказала девочка с улыбкой.

– Ну вот и отлично, будешь в Чёрном море купаться и загорать, – по-отечески ласково сказал Шаман, погладив её по головке.

Он отметил: у неё даже улыбка взрослая, дети так не улыбаются, но в душе порадовался, что закончились у этой крохи трудные времена.

Дай Бог забыть ей весь этот ужас и хоть на время вернуться в настоящее детство.

Будь счастлива, Галочка, пусть жизнь твоя сложится удачно и ты никогда больше не испытаешь того, что пришлось тебе испытать…

Эпилог

Осень подзолотила горделивые ясени, нарядные липы, брызнула багрянцем на листья величественных клёнов. На длинных нитях паутины путешествовали яркие паучки, пытаясь догнать уходящее лето. Был погожий, солнечный и тёплый осенний день. В парке Симферополя, что недалеко от железнодорожного вокзала, было немноголюдно и как-то особенно уютно. Ещё работали небольшие фонтаны, искрясь бриллиантовым блеском своих струй в лучах полуденного солнца.

По дорожке вприпрыжку бежала девчушка. Её золотистые, под цвет солнца, волосы были аккуратно заплетены в две косички. Розовое платье с белыми рюшками ладно сидело на ней, а под стать ему розовые босоножки создавали почти киношный образ.

Девочка обернулась на женщину средних лет, неторопливо шагающую по дорожке, и, широко улыбнувшись, помахала ей ручкой, в которой держала небольшого плюшевого зайчонка, почему-то синего цвета, с белой мордочкой.

Женщина жестом руки позвала девочку, и та прытко подбежала к ней, взяла свободной ручкой её за руку, и они вместе неторопливо направились к выходу. Со стороны казалось, что гуляет любящая мама со своей дочерью. Ничто внешне не напоминало, что в жизни этой чудесной девочки произошла ужасная трагедия. Может быть, только особенный взрослый детский взгляд её широко открытых небесно-голубых глаз.

Читатель ещё встретится с Галчонком на страницах произведений автора, узнает, как сложилась её судьба, какие мысли наполняют детское, но невероятно большое и доброе сердце…

Журавли

Памяти всех не вернувшихся из боевых выходов

Тревожную тишину разрезал противный свист мины. Ударившись о землю недалеко от дома, у которого укрылись бойцы разведгруппы, она разорвалась с оглушительным треском, подняв столб дыма вперемешку с комьями земли. По стене дома и по веткам стоящего рядом дерева смачно зашлёпали осколки.

– К бою, по местам! – скомандовал командир группы с позывным Зенит.

Группа занимала неплохую позицию среди наваленных друг на друга толстенных, в два-три обхвата, тополей. Сырая и мягкая древесина тополя практически не давала щепы при попадании в неё осколков, пуль, что было большим преимуществом этого дерева, поскольку при взрыве щепки становились дополнительным источником поражения. К тому же брёвна надёжно маскировали и защищали от дронов.

Разведгруппа, командиром которой был Зенит, получила задание провести разведку боем на околице села Волчанки, где организовала оборону 57‐я ОДШБр ВСУ. Помимо него, в группе было пять человек: Гром, Петля, Муха, Кум и Серый. Они должны были спровоцировать противника на огонь, чтобы обнаружить его огневые точки для последующего нанесения удара артиллерии.

На исходной позиции парни из миномётки кинули несколько мин с дымами. Они под прикрытием дымовой завесы, скрытно, как он думал, по оросительному каналу миновали пустырь, отделяющий их от крайней улицы, и обосновались на взгорке у полуразрушенного дома. Было понятно, что их обнаружили, и как будут развиваться события – известно только Небу.

Пятачок, на котором закрепилась группа, в одно мгновение превратился в филиал ада на земле. Били одновременно 82‐й и 120‐й миномёты, СПГ. Ухали один за другим разрывы миномётных снарядов. Хлёстко, со звоном взрывались гранаты СПГ. Было впечатление, что всю огневую мощь обороны вэсэушники обрушили на этот несчастный клочок земли. Причём били прицельно, куда надо, а значит, знали координаты.

– Дрон, наверное, срисовал нас всё-таки, когда по меже двигались, – обратился Зенит к Мухе, занявшему позицию справа от него.

– Он, падла. Ты видел, как прицельно бьют? Уроды. Видать, скинул цифры арте.

Слева с пригорка злобно залаял АГС, плюясь остервенелой пеной своих паскудных гранат. Бойцы больше всего не любят его за то, что ранения от ВОГ всегда сложные. Тонкие извилистые осколки очень плохо извлекаются и часто навсегда остаются в теле раненого бойца немым свидетельством войны, регулярно напоминая о себе болью.