Сергей Байбородин – СВОим пером (страница 6)
Подошёл замкомандира 1‐й роты Малыш, поздоровался и присел рядом.
– Комбат задачу поставил – провести разведку по ферме и занять её малой группой, обозначив наше присутствие там, силами моей роты. Там же подходы все заминированы, а проходы в полях наверняка знаешь только ты. Прогуляешься с нами вечерком? А то, не ровён час, пацанов на своих минах положу.
– Конечно, какой разговор, сбегаем, проведу как у себя дома.
Ферма находилась в серой зоне, километрах около двух от позиций. Она регулярно с переменным успехом переходила из рук в руки, как переходящее знамя соцсоревнований. Вэсэушники часто использовали её для обстрела наших позиций восьмидесятыми миномётами, и она с обеих сторон находилась на линии огня.
– Лады, договорились, – поднялся Малыш, он сегодня не в пример был немногословен.
Обычно весельчак и балагур, он задумчиво посмотрел на небо, прошептал что-то неразборчиво, перекрестился и пошёл к окопам.
Война быстро вносит свои коррективы в мировоззрение, взгляды, привычки людей, их ценности, правила и устои. Здесь атеисты начинают креститься, потомственные интеллигенты кроют отборным матом, как заправские сапожники, некурящие курят, непьющие выпивают. Тут, как нигде, быстро проявляются истинные качества человека.
Тор зашёл в домик, включил газовую плитку, поставил чайник, достал из спальника карту минных полей, разложил и склонился над ней, изучая и вспоминая маршруты движения и проходы. Он, вероятно, тоже уверовал в неуязвимость домика и, несмотря на требования и даже приказ комбата БАРСа переселиться в блиндаж, продолжал жить в нём и наотрез отказывался переселиться. Тор – мужчина под шестьдесят, бывший прокурор, а ныне замполит второй роты, несмотря на преклонный для солдата возраст, был деятельным и неутомимым воином, причём далеко не робкого десятка.
На оборудованной смотровой площадке, рядом с блиндажом командира взвода, накрытой массетью, устроились Ворчун, Шаман и Фокс. Вечерело. Майское безоблачное небо Запорожья подёргивалось синевой, наполняя окружающее пространство прохладной тишиной. Обстрелы, не дававшие высунуть голову из окопа весь день, стихли, и можно было немного расслабиться. Взводный Ворчун отхлебнул кофе из солдатской кружки, сладко затянулся сигаретой.
– Парни, есть совершенно безбашенная, но интересная идея, – заговорщически подмигнул он Шаману с Фоксом.
– Что, кота твоего за языком послать? – как всегда, схохмил Фокс, взял на руки рыжего котёнка, найденного где-то Ворчуном, и вопросительно посмотрел на взводного.
– Оставь Кита в покое, он и так дважды контуженный.
Кит – так звали котёнка – услышал голос хозяина и немедленно перебрался к тому на колени.
– Завтра Девятое мая, День Победы, – продолжил Ворчун. – У нас есть флаг, давайте поздравим нациков с праздником. Ночью выдвинемся на ферму и установим флаг на крыше. Представьте, как они охренеют, когда утром увидят наш флаг у себя под носом.
– Я за любой кипеж обеими руками, засиделись в окопах, проветримся, косточки разомнём, – поддержал Ворчуна Шаман.
– Шаман, я знаю, тебе одинаково: что водка, что пулемёт – лишь бы с ног валило. Ты же видел ночью, оттуда их пулемёт работал и полька. А если они сейчас там? Положат всех нас вместе с флагом, – возразил Фокс.
– Ты что, очкуешь, мой боевой друг Фокс? На тебя это не похоже, – поддел того Шаман. – Не хочешь ты, вон Зенита с собой возьмём, он давно просится на дело серьёзное, задолбался по птичкам стрелять.
– Не очкую я, а уточниться надо. Тор там два дня назад всю полку на подходе ОЗМ нашпиговал. В темноте нарвёмся на его подарки, весело будет. Надо с ним поговорить, чтоб с нами пошёл, он тропу знает и ходит там как дома.
– Тор тоже всегда за любой кипеж: думаю, с радостью согласится на такую авантюру.
За разговором не заметили, как подошёл Малыш, оставшийся на позиции за командира роты.
– О чём сыр-бор, братья славяне? – поприветствовал он присутствующих, пожал каждому руку и присел на ящик из-под снарядов.
Ворчун изложил ему свой замысел.
– Неплохая идея, – выслушав, сказал Малыш. – А теперь послушайте мою, она поинтереснее будет и повеселее. Комбат поставил задачу – сегодня ночью занять ферму, закрепиться и удерживать её до подхода штормов. Те через два дня должны подойти и оборудовать там свои позиции. Ну а вашу идею с флагом одобряю, можем совместить, так сказать, приятное с полезным. Ворчун, возьми с собой Шамана, Фокса, Пуму, Гималая, Мордвина, и Тор с нами пойдёт проводником. Выдвигаемся от крестика в двадцать один тридцать, с собой трубу и пулемёт возьмите обязательно.
– Ну вот, а ты боялась, даже юбка не помялась, – широко улыбнулся Шаман и подмигнул Фоксу. – Видишь, всё само собой разрешилось.
Малыш встал, поправил броню и направился в сторону поста. Ворчун поднял свою разгрузку, осмотрел внимательно.
– У нас в запасе три с половиной часа, давайте собираться. БК берём по максимуму, трубу пусть Гималай возьмёт, с пулемётом Пума, и пару коробов на двести захватите.
– Шаман, ты к себе? – спросил Фокс.
– Да. Пойду ствол почищу, БК проверю.
– Ставь чайник, я через полчаса к тебе подбегу.
– Принято. Я у тебя в блиндаже колбаску такую ничёшную видел, захвати кусочек, бутеры сделаем. У меня сыр и масло есть.
– А это парни вчера до деревни бегали, прикупили. Захвачу, конечно.
Шаман поставил чайник, разобрал автомат, достал ветошь. Руки чуть подрагивали от адреналина и ощущения предстоящей вылазки. Подтянулся Фокс, налили чаю, сделали по паре бутербродов и с удовольствием принялись за них.
– Ну что, ты у своих богов спросил, Шаман, всё нормально будет?
– Не знаю, предчувствие какое-то нехорошее, а может, просто адреналин нерву подымает.
– Крайний раз, когда у тебя предчувствие было хреновое, нас так шрапнелью накрыли, что мы еле выползли с трёхсотого. А ты ведь всех просил тогда не ходить туда после обеда. Не нравится мне это.
– Сейчас просить не буду. Просто чувствую, что не просто нам будет, а идти надо. Не заморачивайся, прорвёмся, больше раза не убьют.
– Хорошо тебе говорить, у тебя дети взрослые, а мои, если что, сиротами останутся.
– Можно подумать, это я тебя в добровольцы записал. Отвечаю: с тобой точно всё в порядке будет.
– Смотри, если я к тебе с того света приду и предъявлю за базар, – засмеялся Фокс.
– Договорились. Дай вкусную сигаретку.
Фокс достал «Кэмэл», протянул Шаману. Закурили молча. Сейчас не нужно было слов – каждый понимал это.
Незаметно подошло время, группа собралась на крестике. Малыш проверил экипировку, БК и поставил задачу:
– Идём до шестисотого, там делимся на две группы и заходим на ферму с двух сторон, проводим разведку, осматриваем боксы и занимаем позиции.
До шестисотого дошли бойко, эту тропу знал каждый и мог пройти по ней с закрытыми глазами.
На крайнем посту их встретил Белый, старший наряда.
– Белый, поднимай всех, расставляй по точкам, и до нашего возвращения находитесь в полной боевой: если что, прикроете нас, – распорядился Малыш.
– Принял! Вы надолго?
– Как Бог даст.
Перегруппировались, ещё раз проверили экипировку, чтоб ничто нигде не бряцало, и гуськом двинулись по тропе в сторону фермы. Первым шёл Тор, замыкал группу Ворчун. Таких тёмных ночей сибиряк Шаман никогда не видел, и они действовали на него угнетающе. На расстоянии вытянутой руки не было видно ни зги. Идти приходилось на ощупь, больше ощущая, чем разглядывая спину впереди идущего.
В висках гулко стучало, во рту пересохло, по спине под бронёй предательски холодным ручейком сбегал пот.
«Что, ссышь, брат? – сам себя спросил Шаман и сам же ответил: – Да, ссыкотно, конечно». Но больше всего он боялся не встречи с противником, а того, что оступится в темноте, наступит на свою же мину и останется без ног. Время тянулось как резиновое: казалось, конца и края не будет этим несчастным пятистам метрам и они растянулись на целую вечность.
– Шаман, ты что топаешь как слон? – зашипел сзади Фокс.
– Иду, как все, это тебе кажется. – Шаман понял, что и у того нервы на пределе.
В таком состоянии слух обостряется, и любой шорох звучит как пушечный выстрел.
«Значит, не один я поссыкиваю», – с удовлетворением отметил он и пошёл дальше более уверенно.
Наконец-то вышли на исходный рубеж. Осталось метров двести – двести пятьдесят. Там разделились на две группы. Подошёл Тор.
– Смотрите, парни, пойдёте вдоль колючки. От неё влево-вправо метров пять мин нет. Выйдете аккурат на правый угол, упрётесь в сгоревший бензовоз. Мы зайдём с левой стороны и на углу стукнем по металлическому профилю. Если всё будет тихо, начинаем работать.
Фокс, Шаман, Гималай двинулись направо, ориентируясь на колючую проволоку, растянутую по полю. Благо заброшенные с войны поля густо заросли амброзией, и можно было идти в полный рост, не опасаясь быть замеченными, да и теплак сквозь такие заросли больше чем на пятьдесят-семьдесят метров не просматривал, конечно, если кто-то не наблюдал с крыши. Подойдя к бензовозу, парни перевели дыхание, притихли, отчаянно вглядываясь и вслушиваясь в темноту.
Через пару минут послышался металлический стук по листу железа. В то же мгновение ночную тишину разорвала гулкая пулемётная очередь, раскроив небо трассёрами пополам. Парни присели, по направлению огня было понятно, что он ведётся по второй группе. К пулемёту присоединилась автоматная трескотня – пошёл ответный огонь.