Сергей Авдеев – Проклятая Тройка (страница 14)
– А ну не порть мне стены! Вали на улицу!
– Как же мне надоел твой гонор, Оазис! – рявкнул Кос, и глаза опять вспыхнули.
– А мне надоел ты, так что терпи, козёл!
Толстяк Топс встал и попытался их успокоить. Фауст подумал: как только у этого коротышки хватает смелости встревать в перепалку богов? Он просто притворился ветошью и сидел молча.
– Вы же семья! Прекратите ругаться! Так вы точно не найдёте решений!
– А ну заткнись, недоразумение, пока я в тебе две дыры не прожёг! – зарычал Кос, и Топс в ужасе сел.
От крика даже Оазис побледнела, хотя старалась сохранить холодное выражение лица. Повисла пугающая пауза. Глаза Коса полностью утратили человеческий вид, из них лился свет. Он зарычал в пустоту и вылетел из дома, чуть не выбив дверь.
Оазис села и молча закрыла лицо руками. Смерть Архимия и отчаяние Коса её утомляли. Фауст хотел бы как-то поддержать её – она была ему симпатична. К таким людям он всегда старался найти подход. Первым заговорил Топс:
– Уверен, всё образумится, Ози.
– Слушай, Кос сказал, что нужны Золотые? – уточнил Фауст. – А… сколько вас всего?
Оазис устало вздохнула и посмотрела на Фауста:
– Всего было трое Золотых. Кос, Архимий и Годрик.
– Получается, есть ещё Годрик?
Топс поздно подал знак Фаусту замолчать.
– Нет, – коротко ответила она. Уже уходя, обернулась в дверях. – Нету… Идите спать.
Сказано это было печально. Фауст тактично промолчал. Она ушла.
Топс тоже встал и показал Фаусту его кровать. У Оазис, в отличие от Калидиуса, с гостеприимством проблем не было. Перед тем как уйти, Фауст задал Топсу последний вопрос:
– Слушай, Топс, а кто такая Ибраитос? Их сестра?
– Да. Самая старшая и мудрая. Но к встрече с ней лучше быть готовым, – сказал Топс, поморщившись. – Спроси завтра про это у Оазис.
За два часа знакомства Топс понравился Фаусту: добродушный и преданный не только Оазис, но и своему народу. Несмотря на свой неказистый вид, в глазах у него читалась сильная личность. Рядом с ним Фауст чувствовал себя человеком, не игрушкой богов.
Огонь в камине, уют, пляшущие тени – всё это быстро его убаюкало. Он уснул второй раз за ночь.
Ему снился пугающий образ бледного человека в Шоре. Он был голый и гладкий, как манекен, но с чёрными волосами и одним глазом. В его руке был белый гранёный посох со странной сферой на навершии. Фигура взглянула на Фауста – и наступило утро.
***
Фауст удивился, когда утром он скакнул за Косом и Оазис, но очутился в дремучем лесу. Было влажно, сыро и жарко. Слышались звуки разных птиц и насекомых, буро-зелёный пейзаж заполнял всё пространство.
– Ваша сестра живёт в лесу?
– Ха! Нет! – воскликнул Кос. – Но она очень хорошо позаботилась о защите своих скакунов. Скоро сам всё увидишь. Придётся немного пройтись.
Фауст кивнул и пошёл за ними сквозь грязь, заросли и размытые дождями большие корни деревьев. Влажная земля начинала бурлить и шипеть под ногами богов. Кос шёл впереди и солнечным взглядом расчищал дорогу от препятствий, а Оазис шла за ним. Фауст ненавязчиво нагнал её, чтобы проявить очередной прилив любопытства.
– Слушай, а что за скакуны у Ибраитос?
– Когда появилась Проклятая Тройка, – начала Оазис, – Ибраитос положила много сил на защиту тех скакунов, что смогли спастись из своих умирающих миров, и объединила их под одной крышей. Дала им дом.
– Хм. Благородно.
Фауст посчитал, что, пожалуй, это было самое яркое проявление «божественной» милости из всех, что он услышал от кого-либо из богов.
– Да, но так считают не все. Этот мир сейчас практически разрушен людьми, что жили здесь, а Ибраитос отказалась давать им убежище.
– Почему?
– Сказала, они сами виноваты в гибели их общества. А скакуны не ответственны за то, что Тройка пожрала их миры. Вот так и получается.
– Жёстко, – сказал Фауст себе под нос. – Но справедливо.
– Жестокость придумали люди, а не боги.
Фауст не совсем понял, о чём она, но решил не переспрашивать. Вообще Оазис была в его глазах удивительно красива: очень нежное лицо дополнял строгий и холодный взгляд с идеальной осанкой, а её глаза цвета золота, рыжие волосы и белый костюм создавали яркий образ. Её вечно усталая и нервная манера говорить будто бы даже забавляла Фауста и не мешала выстраивать с ней диалоги.
Кос, конечно, тоже был яркой фигурой, но Фаусту пока не было понятно: маньяк он или просто мрачный чудак с приступами гнева. Он даже невольно старался говорить тише за его спиной – мало ли что от него можно ожидать. В доме у Оазис он его здорово напугал.
Лес потихоньку редел. Перед ними открылся вид на огромный пустырь размером со стадион и скромная железная калитка выше человеческого роста, а изгородь шла вокруг всей площади. Выглядело странно, но боги уверенно шли к ней – пока в кустах не послышались шорохи.
С обеих сторон вышел десяток человек с огнестрельным оружием и стали громко кричать, жестикулировать и обзываться. Фауст так перепугался, что ни слова не разобрал. Кос сложил руки за спиной и окинул их спокойным взглядом.
– Руки за голову! Живо!
Фауст забегал глазами от Коса к Оазис. Никто из них не пошевелился, пули им не страшны. А вот Фауст пока побаивался.
– Ты оглох? – Один солдат вышел вперёд. – Я сказал…
У Коса зажглись глаза, но Оазис опередила его, и над её головой вдруг зажёгся призрачный золотой венок. Глаза тоже загорелись ярче. Такие же венки появились над головами всех солдат – кроме одного. Эти солдаты разом наставили оружие на кричащего командира.
– Какого… Опустить! Вы что, охренели?
Он поднял руки и в полном смятении уставился на троих.
– Вы кто такие?
– Я отпущу твоих солдат, и вы уйдёте. Хорошо?
Командир оскалился.
– Вы не сможете прятаться вечно в вашей норе…
– Да мне плевать. Мы здесь проездом. Так ты всё понял?
Командир замолчал и кивнул. Фауст и не думал, что силы Оазис могут творить такие эффектные вещи. И эффективные. Венки разом исчезли. Солдаты ошарашенно опомнились и стали ждать команды. Должно быть, у него над головой тоже был венок.
– Уходим!
Так они и ушли, а Фауст остался в недоумении.
– Это те самые «местные», – пояснил Кос. – Завидуют Ибраитос и её убежищу. Вот и сбиваются в стаи, пытаются караулить. Они никто. Забудь о них.
Трое двинулись к воротам. Кос взялся за ручку – и двери поддались. Они сразу же очутились в огромном холле с толпой народа, и все они были скакунами. В холле стоял шум и гул. Разноцветные кулоны переливались и сверкали. Атмосфера была очень приятной, в отличие от обстоятельств снаружи.
Потом Фауст подумал: а как они очутились в здании прямо с улицы, без прохода через Шор? И как же он удивился, когда узнал: это сооружение находится прямо в Шоре, что концептуально было даже трудно представить.
Так ему объяснил Кос.
Место, где Ибраитос жила со своими скакунами, другие называли «Логово Ибраитос».
Глава 12
Помещение, в котором они оказались, напоминало просторный холл какого-то учебного учреждения, но оборудованного под главную площадь для жильцов.
Фауст стоял с открытым ртом, он впервые видел такое количество скакунов под одной крышей. Холл был полон народу, стоял шум и гам. Все общались, занимались своими делами, дети резвились и кричали. Вокруг стояла мирная и оживленная атмосфера.
Из толпы к ним сразу же вышла симпатичная миниатюрная девушка лет шестнадцати на вид, одетая в закрытое платье темно-серых оттенков. Волосы были пепельно-русые, глаза большие, зеленые, и с выражением перманентной грусти. Она сразу бросила испуганный и одновременно брезгливый взгляд на Коса. Очередной спутник у него на пути негативно относится к Косу, и это не могло не волновать все больше с каждым новым встречным человеком. Более того, буквально вся родня его открыто презирала и в тоже время боялась.
– Приветствую вас, гости, – сказала девушка и скромно преклонила голову. – Меня зовут Тейя, для тех, кто не в курсе.