Сергей Авдеев – Проклятая Тройка (страница 15)

Фауст с улыбкой помахал ей рукой и покосился на богов и их реакцию. Как и ожидалось, Кос безразлично уставился на нее, а Оазис кивнула в ответ и сдержанно обратилась к ней:

– Здравствуй, мы к Ибраитос.

– Я поняла, – не без иронии ответила Тейя и пригласила их за собой жестом руки. – Она вас ждала, только, боюсь, вам придется немного подождать, Ибраитос будет готова принять вас после обеда вечером.

Кос пошагал мимо нее, будто не услышав ее слова.

– Нам нужно идти к ней сейчас, я знаю дорогу.

– Но я же сказала…

Кос резко обернулся с горящими глазами и оскалился.

– Ты имеешь что-то против, девчонка?!

– Нет, но… – сказала Тейя, вся сжалась в клубок и опустила взгляд. Фауст напрягся, что снова придется успокаивать Коса, но его ждало удивление. – Ибраитос будет против… Если хочешь поспорить с ней… иди.

На этот раз уже взгляд Коса померк, он рыкнул себе под нос и пошел куда-то вверх по лестнице, обжигая мраморный пол. Видимо, спорить с Ибраитос он не желал, и Фауст задумался, что же там за сестра такая. Оазис же отреагировала спокойно, словно именно такого исхода и ожидала.

– Извини за него, Тейя, ты знаешь, это просто… Кос. – Сказала она и поставила руки в боки, закатив глаза. – Покажешь, где тут можно отдохнуть, пока мы ждем?

Народ вокруг будто не замечал всей этой сцены, кроме тех, кто был ближе всего, и обратили внимание на необычных гостей. Даже несмотря на их белые наряды.

Фауста удивила самобытность этого места с первых минут пребывания. Воспользовавшись моментом, он захотел озвучить свою недавно возникшую идею, хотя боялся показаться неуместно навязчивым.

– Оазис, слушай, у меня есть одна идея…

– Ну? – ответила она, двигаясь за Тейей куда-то в правое крыло от холла.

– Тогда в лесу ты как-то покопалась у меня в голове, ты видела мои мысли и воспоминания, не знаю, как это работает?

– К чему ты?

– А ты можешь заглянуть в мои эти ведения или сны? Может… мы могли бы следить за этим богом?

Оазис с любопытством и сомнением обернулась на Фауста и улыбнулась.

– Можно попробовать, как раз есть время. – сказала она и задумчиво нахмурилась. – Молодец, скакун, могла бы и сама догадаться.

Тейя молча довела их по длинному коридору до комнат, являвшиеся общежитием. У Фауста не осталось сомнений, что они находятся в каком-то подобии университета и зашли в жилое крыло. Видимо, оно и было оборудовано под спальные места всех живущих тут скакунов. Оазис поблагодарила Тейю, и та молча ушла.

Они остались вдвоем в небольшой комнате, совсем не обжитой. Воцарилось неловкое молчание, но только для Фауста. Оазис, казалось, было безразлично его присутствие. Она топталась на месте, избегая ковров, чтобы не поджечь.

Недолгое молчание натолкнуло Фауста на мысли о Галилее: где он сейчас, как обживается в новом мире, заметил ли он отсутствие Фауста? Наверняка он бы сейчас осуждал каждый шаг Фауста и корил на дюжине легкомысленных поступков.

– Слушай, извини, что так наехал на тебя тогда и назвал дурой, просто сейчас на нервах. – Он начал диалог, чтобы отвлечь себя от тяжелых мыслей.

Оазис отстраненно отвечала, не поворачивая головы:

– Не парься, мы все на нервах. Это я тебя благодарить должна за «пинок», так бы и сидела дома, пока мои братья сражаются, а я что хуже?! Просто не хотелось, чтобы ты подумал, что я делаю это ради Огненноликой. Что такое? – спросила она, заметив смятение Фауста.

– Да нет, – ответил Фауст с растерянным лицом и сел на скрипучую койку. – Просто не думал, что мое мнение тебя волнует.

– Ну-у-у, ты для меня единственный незнакомец в этой компании, остальные-то и так меня хорошо знают, а я не хочу казаться фанатичкой, как Кос. – раздраженно сказала Оазис.

– Ты не кажешься мне фанатичкой.

Оазис своими большими глазами наконец на него посмотрела с благодарной улыбкой, хотя Фауст всего лишь был искренним. Такая простая фраза – а какой эффект! Тем не менее Фауст не мог не обратить внимания на интонацию, с которой она называет его скакуном. Пренебрежительной.

– А все же почему ты тогда со мной пошла?

– У тебя остался кто-то из родных?

– Эм, да, старший брат. И я даже ничего не успел ему сказать, кстати говоря… Куда я, с кем? Кос не позволил.

Оазис фыркнула при упоминании Коса, и начала рыться в шкафах.

– Значит, мы друг друга поймем, мы можем ненавидеть свою семью, но не можем – не любить. Я могу всех их послать нахер, Огненноликую, Коса, но ты напомнил мне, что это не решит моих проблем, как бы мне этого не хотелось. Я обязана защищать то, что люблю, или хотя бы попробовать.

– Звучит «по-человечески», – улыбнулся Фауст.

– Наверное, человечности ничто не учит так хорошо, как любовь…

Фауст не на долго задумался о ее словах. А любит ли он свой новый мир так, что готов за него умереть? Может, он зря пошел с Косом и стоит брать Галилея и бежать как можно дальше прямо сейчас?

– А за что ты так злишься на свою мать? – сказал Фауст и осекся. – Извини, наверное, не надо было об этом.

– Да не забивай бошку, ты не поймешь…

Фауст понял, что она не хочет говорить об этом со «скакуном», и огорчился, но постарался не подавать виду и сменить тему на более насущную.

– Да… Так и как мы, эм… действуем?

– В идеале мне надо быть ногами в воде, но работаем как есть.

– А… Почему в воде?

– Мне так… комфортнее, я… – тут Оазис запнулась, явно думая, рассказывать ли ему больше, чем нужно. – Это моя маленькая мечта – почувствовать воду…

– А ты…

– Нет. Кокон не дает даже ощутить воду своей кожей, ни дуновение ветра, ни прикосновение… Ничего. Мне много рассказывали о воде, как она обволакивает, приятно охлаждая кожу. Вода спокойная, на нее приятно смотреть, и вообще… забудь.

– Нет-нет, это очень красивая мечта, – ответил ей Фауст и невольно улыбнулся.

Оазис наконец нашла среди хлама небольшую металлическую пластину и кинула на пол, чтобы на нее встать. Похоже это какая-то старая запчасть от бытовой техники.

– Я точно не знаю, что я буду искать у тебя в голове, – продолжила она. – Мы даже не знаем природу твоих видений, но я постараюсь найти воспоминания о смерти Архимия и искать похожие мысли, может, сможем спровоцировать новые «картинки».

– А мне что делать?

– Постарайся просто быть в сознании, смотри мне в глаза и не скакни случайно куда попало, как в прошлый раз.

– Слушай, ты будешь… читать мои мысли?

– А что, стремно? – спросила Оазис и усмехнулась. – Ты ничего не почувствуешь, старайся ни о чем не думать, а еще лучше – о том боге, поможет.

Оазис подошла вплотную и почти обхватила ладошками его лицо, казалось, она едва не коснулась его, но сдержалась. Фауст ощутил тепло, исходящее от кокона. Ее глаза засветились ярче в полумраке комнаты. Дыхание Фауста участилось, неужели так уже действует ее магия? Или такое волнение опять вызывает их внезапная близость? Он ощутил себя полным дураком.

В голове предательски всплыла внезапная мысль, что ему нравится ее лицо. Аккуратное, гладкое… и намного добрее, чем казалось при знакомстве. Глаза теперь казались еще больше и выразительнее, а губы пухлее, но не менее приятно глазу. Фауст почувствовал, как краснеет, и постарался отогнать навязчивые мысли, а Оазис в этот же момент весело ухмыльнулась. Ну все. Теперь он точно от стыда убьется прямо тут.

Они так простояли несколько минут безрезультатно.

– Ты, похоже… устал, у тебя мысли путаются, черт пойми как. Мы можем попробовать позже.

– Мы же только начали!

– Извини, не предупредила, что немного тебя отключу, прошло пару часов.

Фауст подумал, что она шутит, но взгляд оставался неизменно серьезным.

– Что, зря время потратили? – удивленно сказал он, потирая глаза. Он действительно устал.

– Ну почему, – улыбнулась Оазис. – Люблю размять чьи-то мозги, к тому же результат есть, только тебе бы выспаться, и попробуем позже. И, Фауст…

– Да?

– Ничего не выйдет… – твердо сказала она.