Сергей Авдеев – Проклятая Тройка (страница 16)

– Что? Ты… ты о чем?

– Я тебе нравлюсь, – сказала Оазис и печально улыбнулась. – Но я даже не могу до тебя дотронуться, так что…

– Не продолжай, – смущенно прервал ее Фауст и отвел взгляд. – Я понял тебя и понимал до этого… наверное.

Тут Фауст еще больше ощутил накатившую усталость, но спать совсем не хотелось, поэтому он подумал развеяться и изучить здание. Оазис составила ему компанию. Всю дорогу назад они шли молча, но молчание не было неловким, наоборот, легким и приятным. Фауст почувствовал себя легче оттого, что Оазис сама озвучила его мысли, как ни печально.

– А боги вообще не спят? – шепотом спросил Фауст.

– Не-а, но в теории мы можем спать, хотя совершенно в этом не нуждаемся. Я пойду найду Коса, чтобы он не натворил делов. Не теряйся.

На том и разошлись.

Глава 13

Пожилой сторож делал ночной обход охраняемой территории на небольшой стройке. Это были окраины города, и туда нередко забирались бездомные, алкаши или подростки. Ночь была тёмной, фонарик оказался как никогда кстати, но даже его тусклый свет едва освещал мрак голых коридоров.

Сначала его смутил странный жёлтый свет где-то в глубине здания. Он принял бы его за костёр, если бы тот резко не двинулся и не скрылся за углом. Должно быть, кто-то опять балуется с огнём.

Сторож устало вздохнул и поплёлся в том направлении. По мере передвижения становилось жарко, хотя никакого отопления в этой части ещё не было, и ночь выдалась холодной. Запахло гарью. Сторож нащупал электрошокер, на всякий случай. Иногда случаются неприятности.

Выскочив из-за поворота, он снова заметил промелькнувший огонёк в нескольких пролётах от него. Затем послышался тихий ритмичный скрип. Сторож не смог определить его природу и двинулся на звук. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы легче дышать, от нарастающей температуры на лбу выступил пот.

Он вздрогнул, когда земля под ногами зашевелилась. Это крысы. Целыми стаями они бежали в обратную сторону. Громко и тревожно пищали, будто спасались от чего-то. И снова послышался скрип, в котором сторож вдруг уловил… смех. Болезненный и отчаянный хохот эхом пронёсся по коридору, и у сторожа по спине пробежали мурашки.

Он стал идти тише, почти украдкой. Ужасный запах горелого мяса ударил в нос, он прикрыл лицо рукой. «Что же там творится?..»

Он приближался к одной из комнат. Там доносились жалобные бормотания, перемежающиеся со смехом:

– Как больно… ха-ха… больно… почему я один?.. Совсем один… совсем один… совсем один… ха-ха…

Сторож заглянул в комнату – и увидел человека в углу. Тот сидел, сложившись клубочком. Похоже, плакал. Но тело его светилось жёлто-красным, как от пламени. Над ним поднимался горячий пар, а конечности сводило болезненной судорогой.

– Нет-нет! – бормотал человек. – Рогатый не врёт… Они вернутся… Рогатый не врёт… ха-ха-ха…

– Эй… – окликнул сторож.

На него обернулось чудовищное лицо: горящие, как ад, красные глаза и безумно улыбающийся рот, полный острых жёлтых зубов. Чудовище приподнялось и поправило на затылке ковбойскую шляпу. Потом когтистая худая рука потянулась за мечом.

– Стоять! – крикнул охранник, охваченный страхом, хватаясь за электрошокер. – Вам тут быть… неположено…

– Ха-ха! Еда… еда… ха-ха!

Сторож хотел выстрелить из электрошокера прежде, чем на него набросятся. Но не успел. Худая рука мертвой хваткой сомкнулась у него на шее. Он даже не смог закричать, от резкой боли перехватило дыхание. Рука монстра была словно раскалённая сковорода, обвившая горло. Существо вплотную приблизилось к его лицу и посмотрело в глаза. В этих чёрных, узких зрачках не было ничего человеческого, только злоба, боль и пламя. От его дыхания, казалось, кожа начинала плавиться.

– Это… запах крови?.. – Хрипло сказало чудище.

Свободной рукой сторож сумел ударить монстра электрошокером в живот. Хватка немного ослабла. На миг чудовище застыло, электрический разряд подействовал, но ненадолго: электрошокер расплавился, а монстр засветился ярче. Багровые глаза вспыхнули, и он захохотал безумным смехом, прежде чем взорваться.

Сторож не успел даже крикнуть, как всё здание взлетело на воздух.

Глава 14

Фауст неуверенно расхаживал по пустым коридорам жилого крыла, людей было мало. Он подумал, что, должно быть, сейчас послеобеденное время и все где-то в «центре» логова Ибраитос, а ему и лучше, он не хотел больших компаний.

Это место напоминало ему школу, в которой он сам учился в родном мире очень давно. Это ощущалось очень странно, словно было в другой жизни, и от этого сердце сжимала тоска по дому и брату, с которым они учились в параллельных классах.

Тейя вышла из-за угла, и Фауст вздрогнул от неожиданности. У нее был совершенно беззвучный шаг.

– Тебя зовет к себе Ибраитос, – прошептала Тейя. – Иди за мной.

– О, привет! Эм, хорошо, иду.

Фауст не был уверен, что хотел идти один, не прихватив своих спутников, но Тейя не дала ему возможности подумать. Они пошли по лестнице на второй этаж.

Судя по звенящей тишине, сюда вообще никто не ходил без приглашения. Коридоры и помещения были всё-такие же, только старше и не отремонтированные, словно за этой частью здания никто не следил. От них пахло сыростью и застоявшейся водой.

По идее, Фаусту бы следовало волноваться, но необъяснимое смирение внезапно овладело им, или, быть может, эффект от «чистки» Оазис в его голове все еще действовал. Вскоре они подошли к большой двустворчатой двери. По виду такие вели в актовый зал или спортзал.

– А мне точно не нужно подождать никого из… ну, Коса или Оазис?

– Ибраитос сказала привести только тебя, заходи.

Фауст толкнул дверь и шагнул в кромешную тьму. Размеры помещения было невозможно определить, а под ногами ощущалось что-то сыпучее и мягкое, похожее на песок. Он двигался к предполагаемому центру украдкой и все больше переживал, зрение совсем не привыкало к темноте, внутри не было ни одного источника света.

Запах пыли и дерева смешивался с знакомым ароматом бензина или чего-то подобного. В помещении было душно.

– О-о, золотой скакун! – женский голос раздался со всех сторон и эхом остался в ушах Фауста. В нем слышалась сила, возраст и неподдельный интерес, но звучал он очень настораживающе хитрым.

Акустика не позволила определить, откуда он доносился. Фауст начал нервно озираться по сторонам в поисках кого-либо, но все еще ничего не видел.

– З-здравствуйте.

Фауст дернулся от тихого звука, чего-то стучащего по песку, и замер в волнении, звук медленно приближался.

– Представь себе, скакунов та-ак много, а в моем логове еще ни разу не было ни одного с золотой нитью, хотя братья и сестра утверждали, что вы такие не редкость!

Голос звучал совсем рядом и прямо у Фауста за спиной. Он медленно развернулся и увидел два горящих желто-золотых глаза без зрачков и белков, которые прищуренно ослепляли его во тьме, как фары. Удивительно, что Фауст задрал голову, чтобы на них посмотреть, они парили на три головы выше его роста! Он нервно сглотнул, а глаза хищно парили вокруг него.

– Я зажгу свет, ты же не против, мальчик? – сказал голос, и через пару секунд загорелась первая маленькая керосиновая лампа, и Фауст побледнел.

Из темноты к лампе тянулась темная огромная лапа, как у паука, и тут же исчезла. Потом зажглась вторая от небольшой искры на кончике такой же лапы, так зажегся с десяток свечей и ламп, и Фауст увидел в полумраке высокую женщину, метра два не меньше, на шести огромных паучьих лапах, держащих ее еще выше от земли. Глаза, как фонари, повернулись в его сторону, и он попятился.

Женщина была на вид около 35 лет, на ней было необычное закрытое платье с рукавами и подолом до пола. Оно напоминало комбинезоны других богов и имело такие же золотые швы вдоль тела. Ее волосы были совсем седые, заплетенные в толстую и длинную косу. Одна деталь настораживала его. Ее платье было увешано кулонами скакунов, словно это были трофеи, подобно черепам и костям на одеяниях жрецов и шаманов древности.

При свете Фауст увидел, что весь пол действительно был усыпан песком, а лампы стояли вокруг большого каменного диска, на который плавно опустилась Ибраитос и расставила чудовищные лапы вокруг себя.

– Здрасте… Я – Фауст. – повторил Фауст и неловко закашлялся.

– Не бо-ойся меня, золотой скакун, я тебя не съем, – приветливо сказала Ибраитос и пригласила Фауста к себе. – Не при первой же встрече, а-ха-ха!

Фауст ничего не ответил и встал на каменную поверхность, затем Ибраитос жестом предложила сесть, и он послушался. Она полностью окинула его своим нечеловечески пустым взглядом, а Фауст никак не мог считать ее настроение. Ибраитос выглядела очень приятной женщиной, запоминающийся образ с нежным и одновременно строгим материнским лицом. Но ее хищный голос и гигантские лапы источали опасность и готовность напасть в любую секунду. Ее фигура очаровывала аурой загадочности и строгости.

– Хочешь чаю?

– Да, спасибо…

Одна из лап зашевелилась и прикоснулась к железному чайнику, на ней заискрился ее «кокон», как у других богов, и чайник начал греться. В более ярком свете Фауст подметил ее внешнее сходство с Косом, что, наверное, было нормально, все они были друг на друга похожи.

Он чувствовал себя ребенком в гостях у строгой маминой подруги, глупо стеснялся, боялся и не знал, о чем вообще говорить. Но сидеть и молчать было на удивление, вполне комфортно. Только мамины подруги редко бывали паукообразными богами.