Сергей Авдеев – Проклятая Тройка (страница 13)
Прошло полгода, а Люк так и не смирился – ни через год, ни через два. Он часто вспоминал их последнее прощание перед сном: тот вечер был спокойным и ничем не предвещал беды. Тогда он не осознавал, что видит её в последний раз. Теперь это убивало.
Каждый день он ждал письма или вестей. Это отвлекало от всего: от учёбы, отдыха, людей. Даже издёвки и побои в приюте перестали волновать – он лишь смеялся в ответ, осознавая, насколько всё стало неважным. Со временем это настораживало окружающих. Ближе к совершеннолетию Люк окончательно стал изгоем, его просто перестали замечать. И это его устраивало.
Однажды днём Люк сидел один во дворе. У него не было настроения ни на что. Даже искать, чем бы заняться, казалось бессмысленным. Он чувствовал себя абсолютно пустым – как и весь последний год.
Незаметно к нему подкрался мальчик, на вид ровесник. Люк раньше не видел его в приюте, но не удивился, он давно перестал следить за тем, кто приходит и уходит. Мальчик был невысоким, рыжим, в кожаной ковбойской шляпе.
– Ну привет. Чего сидишь тут один как пень?
Люк тяжело подпускал людей к себе, особенно навязчивых. Но в этот раз, к собственному удивлению, был даже рад. Он удивился, что с ним вообще кто-то заговорил.
– Привет… Извини, я… всё нормально, я просто… часто тут отдыхаю.
– Вижу, что не работаешь! – рассмеялся мальчик. – Меня звать Филин.
– Классное имя. А я Люк.
– Отлично, Люк. Так что ты тут киснешь? Неужели больше негде провести время?
Люк не ответил. Он и правда не задумывался о том, как хотел бы проводить свободное время. Филин прищурился:
– А пойдём-ка к речке, пока старшие не видят?
– Не знаю даже… ругаться будут.
– Брось! Мы уже не дети. Повопят немного и успокоятся. А мы весело покуралесим, ну?
Люк немного подумал и согласился. Филин не обладал особой харизмой или привлекательностью, но как будто считал подавленное желание Люка уйти подальше, не видеть этот дом. Может, это совпадение. Но найти компанию и сбежать это именно этого Люк и хотел.
Так началась их долгая дружба.
Он всегда боялся сближаться с людьми, особенно после ухода Вии. Со временем Люк понял, что его тревожило ощущение, будто он нашёл замену. Жгучая боль разлуки постепенно утихала, а потребность в общении становилась яснее. Эта буря противоречий сделала его раздражительным и порой гиперактивным.
Однажды за обедом он лениво ел суп. Филин, как ураган, подсел с подносом:
– Привет, Люк! Чем займёмся после занятий?
– Привет… не знаю. Я думал поспать.
– Да ты чего такой кислый? Давай лучше стырим соли и пойдём к колодцу, там куча слизняков! Они так смешно выворачиваются наизнанку!
Люку было не по себе от наклонностей друга, но со временем он понял: Филин безобидный, просто странный. Хотя его чувство юмора порой пугало.
– Не знаю… как-то не до этого.
– Ты опять по своей девчонке сохнешь? Не надоело? – Фил закатил глаза. – Забудь её, как она тебя, бери с неё пример.
Эти слова эхом прозвучали в голове Люка. Паника сдавила горло, злость вспыхнула мгновенно.
– Нет! Я же сказал, не говори о ней! Она не бросила меня, она уехала, чтобы стать певицей, наверное… Ты-то что знаешь?!
– Ладно-ладно, как скажешь…
Пауза повисла тяжёлая. Но Филин, как ни в чём не бывало, с трудом сдерживая смешок, сказал:
– Нет, ну ты представь лицо старосты, как она позеленеет от этих слизняков!
Люк невольно улыбнулся. Всё же… было бы весело.
– Тащи соль.
Они притаились на заднем дворе. На цыпочках добрались до старого колодца. Люк с усилием сдвинул тяжёлую крышку. Внутри – множество жирных слизней на мокрых камнях.
Филин достал свёрток с солью. Слизень под щепоткой начал «сдуваться», как шарик, даже пищал, словно из него выходил воздух. Второй – вывернулся и истекал слизью. Люка завораживало это зрелище. Он думал: они мучаются. Но заразительный смех Филина понемногу растапливал его сдержанность.
– А давай выдавим одного, как пасту, и наполним песком! Потом бросим в мелких – вот у них будут рожи!
– Слушай, это перебор. Не хотелось бы получить по шапке.
Филин уже хотел возразить, как вдруг:
– Люк! Что ты здесь делаешь? А если провалишься в люк… Люк!
Это была староста – женщина лет сорока с вечно недовольным лицом, заплетённой косой до пояса и царской осанкой. Филин исчез, как дым, оставив Люка одного.
– Я… вышел поиграть с Филином…
– Неважно. В доме не спрячется. А это что?.. – она заметила слизняков и побледнела. Люк едва сдерживал смех. – Мерзость. Быстро в дом!
Вечером Люк сидел в комнате, привычно грустя. Тогда влетел Филин:
– Вот это даа! Сердечко чуть не выскочило!
– Ты меня кинул!
– Прости, Люк, сработал инстинкт!
– Чёрта с два ты меня ещё раз на такое уговоришь! Опять одно и то же…
– Прости. Давай держаться вместе. Обещаю – будем осторожнее.
Люк промолчал, но кивнул. Всё-таки… приятно было не быть одному.
Люк не смотрел на него, но слушал, и его грусть вновь резко сменилась на радость. Он кивнул Филу и сказал, что хочет спать. Фил ушел, но этой ночью Люк все равно не спал спокойно.
Ему снился страшный сон. Он был пестрый и тревожный, вновь проплывающая картина удаляющейся фигуры Вии. А потом появился Филин, Люк узнал его по ковбойской шляпе и прическе, но лицо было неузнаваемо ужасно. Это было лицо чудовища с острыми зубами и кровавыми глазницами. Люк пытался бежать и звать на помощь, но земля уходила из-под ног, он вот-вот упал бы, как вдруг его одернула чья-то рука. Он был все еще во сне, на него смотрела широкоплечая женщина, которую даже можно было спутать с мужчиной. У нее было бурное высокое пламя вместо волос и глаз, а тело облачено в ночь. Люк не смог оторвать от нее взора, и казалось, ее огонь его поглотит.
Он проснулся в поту, с тяжелым, учащенным дыханием, стены давили на легкие. Люк чувствовал на себе тот пламенный взгляд… До сих пор. Люк проснулся в поту. Дыхание сбилось. В углу комнаты была неподвижная темная фигура. Кто-то стоял и смотрел, склонив голову набок.
Он не мог пошевелиться. Это был сон? Нет. Он был в сознании.
Люк в полном ужасе ждал, когда оно шевельнется, а его собственное тело схватил паралич.
Казалось, он просидел на кровати вот так несколько часов, прежде чем фигура дернулась в его сторону и тут же рассыпалась на множество расползающихся черных точек. Сотни пауков заползали под одеяло, щекотали ноги, забирались под одежду, в уши, в волосы. Люк кричал лежа на кровати, пока на крики не сбежались ночные дежурные. Едва они успокоили Люка, он рассказал о случившемся, убеждая, что на этот момент уже точно не спал. Но никаких пауков или посторонних в комнате так и не нашли.
Глава 11
Кос зашёл в дом Оазис широким шагом такой злой, что Фауст испугался быть испепелённым его взглядом в ту же секунду. Он выдохнул, глядя на Фауста, и, шипя ногами по железному полу, подошёл вплотную к Оазис. Она не дрогнула, несмотря на то, что Кос смотрел на неё как на мусор.
– Неужто передумала? – ехидно спросил Кос, не двигаясь.
– Нет, просто скакун оказался убедительнее тебя, – ответила Оазис и едва заметно улыбнулась.
Фауст и Топс сидели за столом, Оазис сидела в позе лотоса у очага, а Кос нервно расхаживал по комнате, нарисовав шагами чёрную обугленную траекторию. Они выслушали рассказ Фауста о сне ещё раз, и Кос пришёл в недоумение, смешанное с яростью.
– Этого не может быть! Это просто глупый сон! Архимий не мог так сглупить!
– Мог, – сказала Оазис, не оборачиваясь. – Он никогда не отличался терпением и послушанием. А тут такой шанс проявить себя, представляешь? Победить одного из Проклятой Тройки в одиночку. Ну… или хотя бы удовлетворить любопытство.
– Но как ты это увидел?! – завизжал Кос. – Что это за… ересь?!
Фауст и Топс возмущённо развели руками, не понимая, в чём обвинение. Он не виноват, что видит сны, но Кос выглядел как истеричка и едва не прожёг его взглядом.
– Кос, успокойся, – сказала Оазис. – Какой план?
– План включал в себя хотя бы двух Золотых! А теперь нам ничего не остаётся, как идти к Ибраитос и просить совета! Уму непостижимо!
Из глаз Коса вырвался свет. Стены дома затряслись, посыпались искры, раскалённый металл потёк на пол, и в стене образовалась зияющая дыра. Фауст и Топс едва не обнялись от страха. Оазис вскочила и указала пальцем на дверь: