Сергей Авдеев – Проклятая Тройка. Книга вторая (страница 4)

– Я не желаю своей семье страданий. Отойди.

– Нет, включи мозги! Если найдём способ исцелить его, то его слёзы и кровь сделают меня сильнее и приблизят тебя к цели, а потом – убьём.

Годрик выжидующе смотрел сверху вниз в её глаза и молчал. Молчание превратилось в крик, разрезающий тишину и шипение ядовитых слёз.

– Хорошо. Пока что. Но больше не дерзи мне, девчонка, а не то недолго быть нашему союзу. Идём за Оазис?

– Да, до-ро-гой, – прошипела она сквозь до боли стиснутые зубы, пожирая его стальным взглядом.

Глава 4

Оазис много раз любила, но никогда не была привязана к кому-то по-настоящему. Теряя близких, её жизнь, в сущности, не менялась. Каждый раз появлялось горькое чувство, будто она лишается частички души. Но не из-за ухода чего-то важного, а потому что ей было на это всё равно. Безразличие, несущее за собой муки совести и желание найти что-то или кого-то по-настоящему близкого себе, даже если не на долго.

Когда Оазис вернулась в деревню после битвы с Рогатым, ей сообщили, что Топс мёртв. За два дня его тело подготовили к похоронам и сложили на брёвна. Оазис сидела перед ним на коленях – вся в ранах, в разорванном белом костюме и с пробитым Вероникой горлом. Взгляд её был пустой, устремлённый в никуда, кулаки сжались до белых костяшек. Она в последний раз оскалилась, из зажмуренных глаз покатились слёзы, а потом она коснулась рукой сена у основания погребального алтаря. От кокона сено вспыхнуло, и огонь быстро распространился по сухой конструкции, пожирая мёртвое тело верного друга.

Вокруг собирались жители деревни – проводить Топса в последний путь и высказать соболезнования Оазис. Но они ей были не нужны. Топс – всего лишь человек, один из сотен, что умирали у неё на глазах. Она не испытывала горя, но её пожирало чувство вины за смерть хорошего человека.

Она пыталась выяснить, кто его убил, но никто практически ничего не видел. Местные дети только сказали, что видели в деревне незнакомца с чёрными волосами и в красных очках, но это ни о чём не говорило. Сложно было находиться в этом подвешенном состоянии, когда даже не знаешь, кого призвать к ответу.

Оазис не ощущала радости от победы над Тройкой. Она хотела защитить своих людей, но всё равно не смогла. Теперь она думала только о том, кто этот незнакомец, и только подозревала, что знает его. Случайностей не бывает.

В её стальной избушке ничего не поменялось – пахло травами и металлом. Не было почти никаких следов насилия, борьбы или постороннего присутствия. Топс умер быстро – только это её и успокаивало.

На полу лежал совок: видимо, Топс хотел убраться, чтобы ей было приятно вернуться в чистое место. На лице невольно заиграла улыбка. Внезапно дверь заскрипела, и она вздрогнула. Вошёл Фауст. Оазис удивлённо уставилась на его протезы, не ожидая так скоро увидеть его на ногах.

Они стояли: он – у двери, она – за своим столом, и оба чувствовали тяжёлое молчание, бездну утраты и неуместную тишину. Победа принесла больше потерь, чем они оба ожидали, и последние несколько часов отдалили их сильнее, чем до этого сблизили три дня, проведённые бок о бок. Золотой венок засветился на ней вместе с её глазами, и в голове Фауста зазвучал её монотонный голос, словно чужая мысль.

– Привет, Фауст.

– Привет, Ози…

Он пошёл к столу, сильно хромая, едва опираясь на железный кусок стопы. От оазис пахло мятой и грецкими орехами, как при первой их встрече. Запах смерти все перебивает.

– Калидиус не дал тебе костыль?

– Дал, но, слушай, лучше быстрее начну привыкать. Не нравится чувствовать себя инвалидом… – сказал он, глядя под ноги. – И… спасибо тебе. Он сказал, что это ты настояла меня подлатать.

Оазис кивнула с отстранённым видом. Фауст заметил, что она напряжена.

– Как ты? Рана на горле серьёзная?

– Топс мёртв.

Фауст тяжело сглотнул. Он вспомнил этого милого парня и как Оазис хорошо к нему относилась, но не знал, возможно ли вообще как-то выразить сочувствие – и нужно ли.

– Как это случилось?

– Я не знаю. Ничего, кроме скудного описания, нет. Пара детей видели убийцу и никаких следов. Тело уже сожгли.

– Я… мне жаль.

– Не надо меня жалеть.

– Извини… – Фауст решил сменить тему, – А.. ну да, хотел спросить, когда ты видела моего брата в последний раз?

– На балу. Он был ранен, как и ты, потом его утащила черноволосая стерва.

– Понятно, – сказал Фауст, пытаясь скрыть огорчение.

– Как там остальные?

– Вроде неплохо. Калидиус будто обижен на меня за что-то, что якобы натворил мой брат. Архимий… я плохо его знаю, по-моему, он не изменился – такой же приятный, рассудительный, с виду спокойный. Они беспокоятся об этой… Веронике.

– Мразь, которая пырнула меня. – взгляд Оазис ожесточился, губы скривились.

– Да. Калидиус не хотел меня отпускать, боится, что она быстро выследит меня – и тебя заодно, но согласился, что если мы в опасности, то нужно тебя поторопить.

– Куда?

– В логово Ибраитос. Мол, там она нас не достанет.

– Понятно… что ещё?

– Ну, ещё есть проблема, – сказал Фауст и сел на стул напротив неё. Он был напряжён: диалог между ними был слишком холодный, совсем не такой, как он ожидал. – Вернулся ваш брат, и, кажется, тоже намерен всех переубивать… Даже не знаю, чего все такие нервные…

Оазис задумалась, нахмурилась и слегка прикусила палец.

– Брат… Он говорил о Годрике? Перед самой смертью Кос сказал мне, что он чуть не убил тебя и твоего брата. Теперь всё сходится. Но… я ничего не понимаю. При чём тут Годрик?

После этой мысли её глаза расширились, и рот застыл в удивлении, взгляд показался ещё более потерянным.

– Что такое?

– Ты его видел? – спросила она мысленно, но на лице читалось нетерпение.

– Да, и уже дважды… Он… .

– Как он выглядел?!

– Ну… черноволосый, в костюме, похож на Коса, но бледнее и в красных очках.

Оазис не могла поверить ушам – описание совпадало с убийцей Топса, хоть и поверхотсно. Она не могла объяснить, почему её брат убивает людей, но всё сходилось так, будто он шёл по их следам. Скорее всего, он убил Макса – друга Фауста, потом Топса, и сам Фауст чуть не погиб. Она сжала кулаки до боли, нос сморщился от внезапно накативших ненависти и отчаянья.

– Что такое?

– Это он.

– Что – «он»?

– Он убил Топса!

– Слушай… ты уверена? Давай пока не торопиться, вернёмся к остальным…

Фауст не договорил, потому что видел, что она не слушает. Оазис встала и стала расхаживать туда-сюда по комнате.

– Ози! Нам нужно успокоиться.

– Успокоиться? Я только начала привыкать, что всё будет хорошо, думала, что готова ко всему – и тут я опять… в этом всём! Годрик – мой родной брат! Зачем он так?! Я не успокоюсь, пока не найду его, и если я хоть на секунду буду уверена, что всё, что о нём говорили, правда – убью сразу же, как бы сложно это ни было! Забью ему в глотку столько пустоцвета, сколько вместится!

Мысль звучала так же монотонно, но по лицу Фауст видел, что если бы она могла – кричала бы во всё горло.

– Тебе не кажется, что пока что хватит смертей? Давай немного разберёмся и обезопасимся от того, что нам действительно угрожает, а потом будем думать?

Оазис опустила руки и тяжело вздохнула от бессилия.

– Мне кажется, я сейчас ничего не хочу… кроме мести этому ублюдку.

Фауст подошел к ней и тактично приобнял, приглашая сесть.

– Тебе нужно отдохнуть, Ози, а не мстить, – мягко сказал он. – Нам всем нужно немного отдохнуть.

– Боюсь, никто пока не отдохнёт, – прозвучала она, зажав ладонями лицо. – Ничего ещё не кончилось и не кончится, пока я не разберусь со своей семейкой.

Фауст не нашёлся с ответом. Она была права. Как бы он ни желал ей покоя, мало было об этом сказать – к этому нужно прийти. И путь будет сложным. Он был уверен только в том, что хотел пройти его с ней, как бы там ни сложилось.

Их беседу прервал белокурый мальчик, постучавший в дверь. Мелкая голова заглянула внутрь.

– Госпожа Оазис… вас зовут.