Сергей Авдеев – Проклятая Тройка. Книга вторая (страница 6)
– Меня беспокоит Годрик.
Калидиус окаменел лицом, старался не подавать виду и следить за дорогой. Он и думать забыл о Годрике.
– Почему?
– Он напал на Фауста и Коса на балу. Зачем? Что если он уже давно в сговоре с Вероникой? – сказал он и наклонился к брату с заднего сиденья. – Тогда у них будет проход в логово.
– Хороший вопрос… – Калидиус долго молчал. Пальцы скользнули по металлической руке, и, вспомнив о Галилее, он прикусил губу. – Если Годрик с ней… тогда всё чуть сложнее, чем я думал.
Глава 6
Фауст застыл. Скорее всего за дверью их ждал Годрик, и это не сулило ничего хорошего. Вдруг стало очень тихо, в воздухе зависло тревожное ожидание, живот волнительно скрутило. Оазис взглянула на Фауста.
«Шор заблокирован, та баба тоже с ним». – прозвучал голос Оазис у него в голове.
Фауст тоже почувствовал, будто пространство стало плотнее и во рту стоял неприятный горький привкус..
– Что будем делать?
«Оставайся тут, найди, если что, чем защититься. Если это и правда Годрик – я попробую с ним поговорить».
Фаусту не нравилась эта мысль, он боялся Годрика, из-за него он уже стал калекой. Но бежать им было некуда. Его глаза заметались по комнате в поисках чего-то тяжёлого и остановились на кочерге в углу.
Оазис медленно открыла скрипучую дверь и увидела двоих гостей. Глаза её расширились от вида Годрика, которого она помнила совсем не таким, и Вероники, рядом с ним. При виде второй нос сморщился от злости.
– Сестра! Рад тебя видеть, жаль, что при таких обстоятельствах.
В руках Вероники был дробовик. Она с улыбкой перезарядила его. Оазис транслировала свой голос в их головы:
«Зачем вы явились?» – затем обратилась скрытно только к брату: «Зачем ты это делаешь, Годрик?»
Вокруг них собирались люди, с интересом и волнением наблюдавшие за сценой. Мужчины приблизились к Оазис, намекая, что она под их защитой. Погода ухудшилась, звонкий ветер свистел между домами и людьми. Оазис столкнулась взглядом с Годриком, несмотря на очки.
– Извини, Ози, некогда болтать. Дела.
Вероника выстрелила ей в ногу. Дробь из пустоцвета пробила кокон и колено, Оазис беззвучно взвыла от боли и сразу же упала. Люди вокруг закричали и начали разбегаться в ужасе, только четверо мужчин обступили Оазис, подняв вилы и ружья.
Фауст услышал выстрел и вздрогнул. Железная кочерга выпала из левой железной руки, которая пока была непривычна. Внутри протеза были встроены крошечные рычажные системы и шестерни, заменявшие сухожилия. Когда нервный сигнал доходил до катушки, та запускала микропоршень, и он тянул рычаг – так объяснил ему Калидиус перед уходом. Это делало движение запаздывающим, чуть менее плавным, чем у живой руки, но для человека это все еще было чудом.
В моменты перенапряжения протез начинал слегка нагреваться, будто лихорадка. На лбу выступил пот.
Он поднял кочергу здоровой рукой и с колотящимся сердцем выскочил на улицу. Годрик сразу обратил на него внимание и оскалился.
– О-о-о, смотрю, тебя уже подлатали!
Багровые лучи из его глаз последовали незамедлительно, Фауст едва успел присесть и снова спрятаться за стеной. Взгляд Годрика прошёлся по всему фасаду, почти располовинил избушку горизонтально надвое.
– Я за парнем, ты разберись с моей сестрой. – сказал он.
Вероника кивнула.
Его путь перегородили мужики; один набросился на него с вилой. Годрик ловко увернулся, перехватил орудие и проткнул нападающему горло. Второй удар уже летел ему в челюсть, но чтобы не терять времени, Годрик разрубил остальных двоих взглядом на две части. Дымящиеся конечности упали на землю. Оазис пришла в ужас, её рот широко раскрылся в гримасе боли и ненависти, но она не могла кричать.
«НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! ХВАТИТ!»
Годрик даже не бросил на неё взгляда и пошёл за Фаустом.
«Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ ТРУП, ГОДРИК!»
Новый выстрел Вероники попал Оазис в берцовую кость той же ноги; волна боли сковала всё тело.
– Не отвлекайся, милая, я только начала!
Годрик зашёл в избу, Фауст подкараулил его снизу и ударил кочергой – от этого удара было легко увернуться.
– Ты ничему не учишься.
Фауст замахнулся для нового удара, но Годрик легко перехватил руку и стукнул Фауста головой о стену. Его руки сжали горло Фауста, тот стал барахтаться, пытаясь ослабить хватку. Убийца просто смотрел в глаза и ждал, когда в них угаснет жизнь. Фауст начал задыхаться и вдруг почувствовал, как плечо обжигало основание протеза – поршень работал вовсю. Резким ударом сверху по предплечью Годрика Фауст освободился. Послышался хруст костей.
– Ау… Ах ты уродец!
На улице Оазис попыталась выпустить золотое пламя на Веронику, но новый заряд дроби снёс три пальца из пяти. На кисти заблестел кастет из пустоцветов, Вероника врезала Оазис в челюсть. Потом ударила ещё несколько раз, держа дробовик другой рукой.
На голове Оазис загорелся венок; она пыталась проникнуть в разум Вероники, но та вдруг начала «моргать» в пространстве, словно компьютерный глюк. Она перемещалась в Шор и обратно на миллисекунды, пропадая из мира – не давая Оазис взять её под контроль.
– Не выходит, да, погань? – промурчала Вероника и выбила Оазис ещё несколько зубов слева. – А ну посмотри на меня! Как приятно видеть угасающее золото в твоих глазах! Годрик не очень одобряет, но он сейчас занят, так что… помучаю тебя ещё немного. Молчишь? Ах да! Я же пробила тебе связки, а я и забыла.
Следующие пять ударов пришлись по рёбрам; хруст не прекращался, боль отдавая в виски. Сердце колотилось как бешеное, Оазис закатила глаза, теряя сознание, но словила отрезвляющую пощёчину.
– Ты куда спать, а? Как думаешь, душа моя, может, всех в твоей деревне мне тоже убить? У меня это займёт ммм… добрых три минуты! Аха-хаа!
Ещё удар – на этот раз в живот. Потом Вероника взяла её руку, где осталось мало пальцев, положила себе на коленку и ударом кастета сломала лучевую кость. Оазис попыталась её ударить, но Вероника увернулась и засадила в правую скулу; челюсть огнём зажгло от вывиха. Оазис стиснула зубы и плюнула золотой кровью Веронике в лицо. Ничто её так не мотивировало, как её люди. Её могли избивать вечно, но не тех, ради кого она сражалась.
Годрик пускал багровые лучи, от которых Фауст никак не мог увернуться, но успел подставить протез. На удивление обоих он выдержал – только раскалился и обжёг живую плоть на плече. Годрик удивлённо протер очки, словно не верил глазам. Фауст пытался отдышаться.
– Что ж ты ко мне пристал! Я не золотой скакун, Тройка мертва!
– А я на всякий случай!
Фауст сам себе удивился, когда кинулся на Годрика и сбил с ног. Лучи прошли мимо и пробили крышу. Он был не намерен отступать, пытался изо всех сил бороться со страхом перед этим богом. Годрик однажды уже без усилий одолел и искалечил их с братом. Кровь в нём кипела и разжигала ярость. Обеими руками он бил его по лицу, но не оставалось даже следов. Годрик посмеялся и одним выпадом отбросил его прочь. Фауст ощутил привкус крови во рту. Удар выбил все силы, челюсть горела, Фауст чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, а глаза Годрика в последний раз угрожающе загорелись.
Вероника облизнула губы и наставила дуло дробовика на лицо Оазис.
– Это тебя не убьёт, но только представь, какой ты будешь красоткой!
Вдруг венок и глаза Оазис снова вспыхнули, и по щекам потекли слёзы сквозь боль и злость, зубы оскалены, рот деформирован в гримасе ярости.
– Это что? Ещё одна попытка? На меня это не работает, дура.
Вероника поздно поняла, в чём дело – засвистели пули со всех сторон. Их обступали жители деревни с ружьями, их глаза горели золотом. Оазис смогла подчинить себе всю деревню и напасть. На такие случаи в деревне всегда было оружие. Тело Вероники решетили выстрелы, оно извивалось как мешок с мясом.
Вероника испуганно выпучила глаза, полилась бледно-белая кровь. Она вскричала от десятка ранений и упала на землю. Рот её скривился от боли и злости, брезгливый и презрительный взгляд метался к людям, осмелившимся подстрелить её. Оазис хотела нанести смертельный удар, но та тут же исчезла в Шоре.
Годрик вдруг застыл – Оазис подчинила его разум из последних сил, не давая выпустить в Фауста лучи света. Он стиснул зубы, и всё его тело содрогалось от напряжения. Он боковым зрением увидел сестру, едва стоящую на ногах, всю в крови, с поднятой на него рукой.
«Без кокона ты не такой крутой, да, сволочь?!» – транслировала она и обратилась к Фаусту:
«Фауст, помнишь, где вход в логово?»
– Да! – вслух ответил он.
«Скачи! Я догоню сразу же, его трудно держать!»
Фауст скрылся, Оазис – за ним. Когда Годрик освободился, он взвыл от ярости как одержимый, круша мебель и пол. Он выпустил лучи света и полностью уничтожил избу.
Как только Вероника очутилась в Шоре, её раны сразу же затянулись; тело выдавило пули, и они растворились в бесконечности. Годрик очутился чуть позже рядом с ней; глаза метали молнии, сухожилия на шее так выпирали, что казалось – сейчас лопнут.
– Какого хрена сейчас было?!
– Меня отвлекли… чёрт!
– Чего ты так медленно? Почему сразу не убила? Я почти прикончил парня!
Вероника не знала, как сразу ответить, – она не могла сказать, что мучила её. Годрик был ей НУЖЕН как союзник.
– Я недооценила её стойкость. Крепкая тварь.
– Они теперь отправятся к остальным! – Годрик размахивал руками как умалишённый. – Чёрт! Мы едва справились с одной раненой богиней!