Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 73)
Вася не мог понять, что происходит. Каким дьявольским чудом эта тварь вернулась к жизни? Кто она? Жирозомби? Восставшая из сала? Нечестивый целлюлитный дух? Неужели толстуха явилась с того света, только чтобы отомстить ему за все хорошее. Вася всегда знал, что бабы злопамятные, но не думал, что настолько. Похоже, не врали многочисленные ужастики на тему того, как брошенные дуры возвращались из мертвых, чтобы превратить жизнь своих бывших в ад кромешный.
– Я тебя не убивал! – прохрипел Вася, подавляемый салом адским. – Это был несчастный случай. Шейкер, говно бракованное.
– Посвяти же меня в свои сексуальные пристрастия, – потребовала толстуха.
Вася чувствовал, что еще немного, и из него всеми путями полезет начинка. Сало продолжало давить. Жировые колоссы наваливались на него. Исполинские ягодицы дрябло-потной фактуры рухнули на его живот, и едва не переломили Васю надвое. Огромное белое пузо с бездонным кратером пупка начало опускаться на Васю, и тот понял, что это его погибель. Сверху двумя огромными мешками сала нависали бесформенные образования, которые язык не поворачивался назвать сиськами. Опустошитель холодильников, губитель сдобы, мегатонна целлюлита наваливалась на Васю. Тот из последних сил ухватился пальцами за край гроба и попытался вытащить себя из-под сверхмассивного тела. Ему повезло, что толстуха потела, как в бане. Напрягая мышцы, он начал выскальзывать на свободу. А сам думал о том, что сию же минуту рванет к сестре Марфе. Только она могла спасти и сохранить его от жирного чудовища из ада.
– Возьми меня! – требовала толстуха. – Унеси в свой лесной коттедж!
– Ты пиздец какая жирная! – закричал Вася, делая последнее усилие.
Вот из-под туши выскользнули его бедра, затем ступни, и он обрел свободу. Вася бросился к двери, рванул ее на себя, и вдруг выяснил, что та заперта на замок. И все бы ничего, если бы ключ оставался на месте. Но его не было.
Вася понял – ключ находится у толстухи.
Та уже ползла к нему по перине. Вася глянул на нее, и его вырвало. В тусклом свете волшебных ламп свинозавр был ужаснее самого ужаса. Жир колыхался и перекатывался, дряблое тело казалось наполненным водой презервативом.
– Кто ты, тварь? – закричал Вася.
Целлюлитная сущность надвигалась. Вася понял, что пришло время для крайних мер. Толстуха явно принадлежала к миру зла и тьмы. А это означало, что на нее должны были подействовать фокусы сестры Марфы. Одна беда – они действовали и на Васю. Но несчастный вампир не думал о последствиях. Как бы сильно ему ни досталось, это не имело значения. Главным было спасись от домогательств свинозавра.
Вася пошел ва-банк. Не жалея ни себя ни жирную он стиснул челюсти и лихо перекрестил целлюлитного монстра. В тот же миг спальню сотряс хоровой крик. Васю бросило спиной на дверь, и он принялся наяривать на воображаемой балалайке, лихо тряся обожженными пальцами. Толстухе тоже досталось. Православный каст сбросил ее с гроба и швырнул об стену.
– Я теперь тоже прекрасная вампирка, – буровила целлюлитная, пытаясь воздвигнуть на ноги свои полтораста кило хтонической красоты. – Мы обречены быть вместе.
Смысл ее слов не сразу дошел до Васи. А когда дошел, тому стало дурно. Вампирка? Жирная теперь вампирка? Но как это было возможно?
Вася знал, что вампирами либо рождаются и становятся после смерти, либо превращаются в них путем некоего укуса. Вряд ли толстуха была потомственным вампиром – для этого она была слишком страшна. Оставалось лишь одно адекватное объяснение – какой-то несознательный вампир разрыл ее могилу, укусил покойницу, и вот она здесь, пришла подвергнуть испытанию Васину потенцию.
В следующую секунду Вася уделал Шерлока Холмса. Он раскрыл преступление в два счета.
– Я ее пиздец убью! – вырвалось у Васи.
Но прежде, чем приступать к возмездию, следовало как-то покинуть спальню.
Толстуха едва успела подняться на ноги, когда к ней подлетел Вася и лягнул ее в огромный живот. Жир пошел семибалльными волнами. Девка взвизгнула, и вновь растянулась на полу.
Тут Вася заметил в углу нечто, сперва принятое им за парашют немецкого диверсанта. Приглядевшись, он понял, что это безразмерные труселя незваной гостьи. А из-под них выглядывало что-то металлическое и блестящее. Ключ!
Вася схватил его и бросился к двери. Успел вставить ключ в замочную скважину, когда услышал за своей спиной тяжелые шаги чудовища. Обернулся, и закричал от ужаса.
На него надвигалась гора жира. Это был воистину сальный голем. Женщина-хрюшка распахнула потные объятия, и попыталась обхватить Васю руками. Тот с криком бросился на нее и двинул кулаком по роже. Тот глубоко погрузился в огромную щеку и едва не увяз в ней. Вася вскинул ногу, и добавил ею в живот. Толстуха опрокинулась навзничь, рухнула на гроб и едва не разнесла его своей стремящейся к бесконечности массой.
Васина рука уже поворачивала ключ в замке. Он распахнул дверь, выскочил в коридор, и тут же запер ее за собой. И очень вовремя – почти сразу же изнутри в нее забарабанили кулаки толстухи.
Дверь содрогалась от ударов. Вася медленно отступил от нее по коридору. Его трясло. Он ждал худшего. Если дверь не выстоит и падет под натиском жира, то куда ему бежать? Но толстуха билась внутри и что-то кричала, но не могла преодолеть вставшую на ее пути преграду. Пока не могла.
Пошатываясь, Вася побрел темными коридорами фамильного склепа. Его била крупная дрожь, не только от пережитого ужаса, но и от набиравшего силу гнева. Он твердо вознамерился взять грех на душу. Сопливая террористка долго злила его, долго нарывалась. И час пробил. Сегодня она получит за все. И пусть не рассчитывает отделаться подушкой. Время подушек прошло. Вася не поленится сходить к ближайшей осине, выломать там двухметровый кол, и заколотить его сестренке в задницу.
Ударом ноги он распахнул дверь в комнату малолетки.
– Выходи, сука! – прорычал он страшно. – Выходи, казнить буду!
Но спальня Агаты оказалась пуста. Вася быстро осмотрел ее, заглянул в шкафы, сундуки и даже под гроб. Лольки нигде не было.
– Спряталась, значит, – решил он, зверски скаля зубы. – Чует, кошка, в чьи тапки насрала. Ну, хорошо, сестренка. Поиграем в прятки. Я иду искать. А как найду, тебе пиздец.
В коридоре Вася столкнулся с Иннокентием. Дворецкого разбудил шум и грохот, и он пришел выяснить его причину.
– Где этот кусок сопливой пиздятины? – спросил у него Вася.
– Полагаю, в такой час госпожа Изгробова пребывает в своих апартаментах, – ответил невозмутимый Иннокентий.
– Нет ее там!
– В таком случае....
Он не успел кончить фразу. Оба, и господин, и слуга, расслышали жуткий, полный ужаса, крик, разносящийся по узким коридорам склепа. Не сговариваясь, они бросились к источнику шума.
Крики неслись из-за закрытой двери. Вася с ходу врезался в нее плечом и едва не сорвал с петель. Он влетел внутрь, за ним следом вбежал Иннокентий.
На кровати, весь в слезах и ужасе, корчился Емельян. Оседлавшая его Агата как раз закончила стаскивать с него трусы и уже приготовилась приступить к своему излюбленному профильному занятию. Злобная похотливая ухмылка играла на ее детском личике. Она уже обхватила пальцами член оборотня, но ворвавшийся Вася спутал все ее оральные планы.
– Братик, – виновато забормотала лолька, испуганно уставившись на Васю, – это совсем не то, чем кажется. Я знаю, как это выглядит, но поверь – все не так.
– Помогите! – захлебывался криком Емельян.
– Ты! – прорычал Вася, испепеляя Агату страшным взглядом.
– Васенька, прости! – разрыдалась вдруг лолька. – Да, я почти изменила тебе. Я падшая женщина, это общеизвестно. Накажи меня за это, а потом прости и люби еще сильнее, чем сейчас.
– Василии Андреевич, – захлебываясь слезами, простонал Емельян, – она с меня трусы стащила, а потом зачем-то захотела мою писю в свой рот засунуть. Что происходит? Почему? Мне страшно!
– Ты еще не лезь со своей писей, – грубо отмахнулся Вася. – Это все часть сурового мужицкого тренинга. Терпи и превозмогай.
Говоря это, Вася шагнул к лольке и отвесил ей такую любящую оплеуху, что мелкую сосульку снесло с кровати. Она растянулась на полу и горько разрыдалась.
– Васенька, не жалей меня, – рыдала она, запрокинув голову и пустив по щекам два слезных ручья. – Не за что меня жалеть. Такая уж я есть. А все из-за чего? Все из-за недостатка любви и ласки. Если бы только кто-нибудь полюбил меня. Какой-нибудь молодой симпатичный вампир по фамилии Носфератов....
– Заткнись, дура! – заорал Вася, и схватил тяжелый деревянный стул, являвшийся частью привезенной Емельяном мебели. Вася и свою-то мебель в гневе не жалел, а уж чужую и подавно.
– Вааасееенькааа… – запрокинув голову, распустила нюни лолька.
Юный оборотень вскочил с постели и спрятался за спину своего наставника.
– Василий Андреевич, – выпалил он испуганно, – вы ее знаете? Кто это?
– Да пизда безмозглая! – предельно честно ответил Вася.
И закричал, обращаясь к малолетке:
– Ты нахуя превратила жирную в вампирку? Нахуя, я тебя спрашиваю!
– Вааасееенькааа… – продолжала реветь Агата.
– Я ее сейчас ушатаю наглухо! – прокричал Вася. – И хуй мне кто что предъявит. Это стопроцентная самооборона.
– Это все ради тебя, братик! – заливаясь слезами, выкрикнула лолька.
Вася опешил.